42. О нападениях литовцев на Владимир и Польшу в 1370–1376 годах
Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.
Мы имеем также изложение соглашения относительно Галицкой Руси между Людовиком и Владиславом, высказанное наследником Людовика на венгерском престоле Сигизмундом, следующего содержания503: Владислав владел как наследием областью Топольчаны в Венгрии и эту область обменял на Русь. Этим изложением венгерский король старается доказать, что Галицкая Русь принадлежала Владиславу не как лен, зависимый от короны, а как неотъемлемое наследие и что поэтому Владиславу принадлежала власть передать Галицию в наследство своим детям, или продать, или обменять. Это права, которые всегда свойственны лишь наследственному владельцу недвижимого имения, но никогда не леннику в тесном значении этого слова.
Выяснив по возможности отношения Галицкой Руси к Польше после смерти Казимира Великого, вернемся теперь снова к рассказу о событиях, случившихся сразу после смерти Казимира Великого. Во Владимирской земле княжил Любарт, в Берестейской — Кейстут, на Подолье — братья Кориатовичи. Александр Кориатович жил в дружбе и тесном союзе с польским королем, который поручил ему наместничество в областях Владимирского княжества, завоеванных в 1366 году. Любарт Гедиминович, неоднократно стесненный превосходящей силой польского оружия, княжил в Луцке и части Волыни на условиях, которые предписало ему соглашение 1366 года. Неутомимый враг Польши, он выжидал случая, чтобы вернуть утраченные части Волыни и освободиться от зависимости от Польши. В то время, когда литовский князь Александр Кориатович после смерти Казимира удалился в Краков, еще до того как Людовик прибыл в Польшу, Любарт и Кейстут с военными силами подступили к владимирским замкам, в которых находился польский гарнизон под началом Петраша Турского. Первый удар на владимирские укрепления поляки отразили, и тогда литовцы осадили замок. Поляки еще могли обороняться и выдержать долгую осаду, ибо и число их было достаточным, и замки, в которых они оборонялись, — старый деревянный и новый каменный — были по своей прочности и положению пригодны к обороне; запасы продовольствия в замке также были обильны. Сначала Петраш думал держаться против литовцев, но польские вельможи, которые тогда управляли государством, ничего не сделали для спасения замка и польского гарнизона во Владимире. Королева Елизавета, сестра покойного Казимира Великого и мать Людовика, тотчас после смерти брата поспешила в Польшу, чтобы принять правление от имени своего сына. Говорят504, что Елизавета отправила посольство к литовским князьям, увещевая их отступить от осады. Посольство, как можно было предвидеть, не достигло ожидаемого результата. Тогда Петраш Турский, не имея достаточной отваги дольше противостоять литовцам, устрашенный их угрозами, лишенный всякой надежды на какую-либо действенную помощь от вельмож и польского правительства, вступил с литовцами в переговоры и, выговорив свободный выход для себя и всего гарнизона вместе с военным снаряжением и всяким имуществом, вышел, отдав оба замка в руки литовских князей. Новый каменный замок, постройка которого стоила столько труда и денежных жертв, литовские князья разрушили до основания, и сделали это с той целью, чтобы уничтожить всякие признаки польского владычества во Владимире. Поляки, позднее снова вернув влияние на эти края, еще до 1390 года построили на месте разрушенного каменного замка каменный костел Пресвятой Девы Марии505. Иначе литовские князья распорядились старым деревянным замком. Укрепив его, они оставили в нем многочисленный гарнизон из русского и литовского рыцарства. По всей вероятности, теперь и князь Юрий Белзский отступился от Польши, нарушил данные обязательства и решительно встал на сторону литовских князей. Соединив свои силы, литовские князья устремились на Польшу, опустошили Люблинскую и Сандомирскую области, ограбили бенедиктинский монастырь и костел Св. Креста на Лысой горе и с большим полоном, поспешно уходя, вернулись домой506. На обратном пути литовцев домой в литовском войске появилась зараза, которая уносила людей и скот. Это явление русский священник, находившийся в литовском войске, а по другим — литовский жрец приписал безбожному похищению Святого Креста с Лысой горы, отчего устрашенные литовцы отослали похищенный крест с одним из пленников обратно в костел Св. Креста507.
В том году, с 1 сентября (1371) до того же месяца следующего года, и годом раньше, тотчас после смерти Казимира, в Польше свирепствовала зараза508. Умерло много тысяч народа. Распространялась ли эта зараза и по литовским областям, источники не упоминают. По всей вероятности, смежная с Польшей Русь, особенно те области, через которые проходили русско-литовские войска, много пострадала от заразы, которая обычно сопутствует большому стечению народа, грозным событиям, опустошению окрестностей и пр.
Король Людовик, вступив на польский престол, уехал в Венгрию, вынужденный делами своего королевства, извиняясь перед вельможами тем, что не может переносить польского климата. Правление в Польше он оставил государственной раде, состоявшей из одних польских вельмож и прелатов. Во главе правительства он поставил вместо себя свою мать Елизавету (сестру Казимира Великого), к которой поляки из-за ее происхождения питали особую привязанность. Вдовствующая королева уже в 1375 году уехала было из Польши, но ей больше понравилось в Польше, чем в Далмации, где король-сын назначил ей богатые доходы, и оттуда по собственному желанию в 1376 году она снова вернулась через горы, Сонч и Бохню в столицу Польского королевства Краков. Так Елизавета вторично приняла правление в Польше вместо своего сына. Правительство этой женщины не было в состоянии поддержать порядок в крае и пресечь смуты. Правосудие лежало под паром, разбойники снова умножились и тревожили мирных жителей, а в Великой Польше разгорелась даже междоусобная война. Вовне соседи презирали правление женщины слабого характера. Осенью 1376 года литовские князья Кейстут и Любарт, вероятно со своим сыном Феодором и своим племянником, князем Юрием Белзским, а по некоторым источникам509 — и Витовт, сын Кейстута, и даже великий князь Ольгерд (в чем я, однако, сомневаюсь), предприняли военный поход на Люблинскую землю и на ту часть Сандомирской и Краковской земель, которая простиралась между Вислой и Саном. Литовские, жмудские и русские войска соединились с волынянами и, разделившись на загоны, перешли Сан, в первой половине ноября опустошили все Подгорье вдоль и поперек и подступили до самого Тарнува. Тарнув, будучи тогда уже крепким городом, по всей вероятности устоял перед литовцами, но меньшие города и села, а прежде всего костелы были сожжены; мирные жители — как туземцы, так и колонисты510, которые в большом числе поселились в Подгорье, — и вообще жители мужского и женского пола были взяты в полон и уведены в ясырь; священники, дети и старцы и все, кто по телесной немощи не мог следовать за похитителями, были перебиты, а все движимое имущество, приобретенное мозолистым трудом, похищено! С непостижимой быстротой литовские шайки нападали на селения и дворища польских вельмож, которые, не ожидая такого несчастья, пребывали в своих волостях и занимались мирными делами. Многие были захвачены и уведены в плен вместе со своими женами и детьми, и мало кому удалось на быстрых конях ускакать среди бродивших литовских шаек на противоположный, левый берег Вислы, где на некотором отдалении на горах возвышались их твердые замки. Источники511 рассказывают о каком-то владельце села Баранув Петраше, племяннике Януша, архиепископа гнезненского, что тот, узнав о близости неприятеля, вместе с женой и новорожденным, еще некрещеным ребенком, вскочив на коня, пустился вплавь через Вислу и, счастливо не задетый стрелами, которые посылали ему вслед татары, спасся от грозившей гибели на противоположном берегу. Вдова каштеляна вислицкого Михаила из Тарнува, выехавшая в Краков встречать королеву Елизавету, настигнутая литовцами недалеко от своего селения Веловесь (Wielowiesz) на переправе через Вислу, едва уехала в Сандомир, оставив большую часть своей свиты и снаряжения в руках литовцев512. Литовцы, вдоволь награбив, вернулись домой. Как долго они опустошали польские области, точно определить трудно, ибо известие литовского источника513, будто литовцы в течение 10 месяцев без всякой помехи опустошали Польшу, невероятно. Королева Елизавета, извещенная некоторыми сандомирскими вельможами о намерениях литовцев еще в Сонче на пути в Краков, успокаивала опасения поляков, говоря им, что соседние князья не осмелятся поднять оружие на державу ее сына, перед могуществом которого трепещут даже отдаленные народы. Извещенная о несчастье, которое вопреки ее уверениям постигло земли Польского королевства, она притворялась веселой, чтобы своим примером не увеличить печаль и тревогу поляков и не довести их до отчаяния. Некоторые историки обвиняют ее в легкомыслии514, говоря, что Елизавета около св. Николая (17 паздерника, то есть октября) во время народного бедствия устраивала шумные увеселения в залах краковского замка. Елизавета утешала опечаленных польских вельмож уверениями, что вскоре прибудет ее сын, король Людовик, накажет литовцев и принудит их отдать всех пленников, которых те так немилосердно вырвали из семейного круга. Король Людовик, узнав о событиях в Польше, тотчас написал архиепископу гнезненскому, епископам краковскому и познанскому, любушскому, влоцлавскому и капитулам этих епископий, изъявил им свое намерение выступить в поле против литовцев за то, что те опустошили его земли, и просил, чтобы епископы и капитулы ему помогли, а не имея вооруженных воинов, собрали бы по восемь грошей (дутков) с каждого из подвластных им кметов и отдали собранные деньги королю. Архиепископ со своей стороны вместе с капитулом в Сандомирском замке подарил королю, вступавшему на Русь, двести гривен грошей из собственного кармана515.
Какую же пользу намеревались извлечь для себя литовцы и русины из опустошения польских земель? Желали ли они лишь кровопролития, или делали это лишь из религиозного фанатизма, разоряя костелы и убивая священников, или, кроме полона в стадах, людях и сокровищах, ничего не достигли и не намеревались достигнуть? Нет! Причины набегов в этом направлении были глубоко обдуманы и рассчитаны на многие последствия; а именно они задумали жестокими набегами поколебать уверенность в безопасности у колонистов, во множестве поселившихся в Подгорье и по городам, и встревожить торговлю немецких городов с берегов Балтийского моря с польскими городами, которая, проходя через Люблинскую, Сандомирскую и Краковскую области, приносила Польше большие выгоды.
В 1377 году сам король Людовик выступил во главе венгерского рыцарства через Карпатские горы и, перейдя их, устремился через Санок к Сандомиру. Прежде всего он послал польскому рыцарству призыв явиться в назначенное время в Сандомир, чтобы выступить в поле против Литвы. В то время ни в Польше, ни в остальной Европе еще не было регулярного постоянного войска. Рыцарство составляло вооруженную силу края; во время мира оно сидело по домам, а если была нужда выступить в поле, король приказывал вызывать каждого поименно, чтобы тот вооружился и в определенное время стал на назначенном месте. Так и теперь было созвано рыцарство и явилось в Сандомир.
Отсюда войска выступили двумя отрядами. Один отряд под предводительством самого короля двинулся к Белзу, другой под предводительством воеводы Судивоя из Шубина — к Холму516. Польские войска под предводительством Судивоя из Шубина за 8 дней взяли Холм и крепкие города Городло, Всеволож и Грабовец, после чего прочие пригороды сдались без сопротивления. Завершив покорение Холмской области, Судивой из Шубина двинулся к Белзу, где король осадил эту неприступную крепость, бывшую одной из сильнейших517. Белзский замок стоял среди трясин недалеко от Буга над речкой Речицей, где еще поныне посреди долины подле пруда стоят остатки вала, а при вале деревянный костелок, который предание еще и теперь называет «замочком». Весь удар венгерского короля, мстившего за обиду, нанесенную литовцами польским областям, был направлен против Юрия Белзского, мужского потомка младшей линии княжеского рода Романовичей, который тогда княжил в Белзе и Холме и которого один из важнейших источников, ибо современный518, называет виновником набегов литовцев. Итак, король предпринял этот поход, чтобы отомстить смелому виновнику этих бед — Юрию Белзскому. Большая часть его городов сдалась полякам, лишь Белз сопротивлялся венгерским и польским войскам, с которыми теперь соединился и Судивой из Шубина. Соединенные войска расположились лагерями на белзских равнинах и осадили Белзский замок. Долго польско-венгерские войска стояли без дела около крепости, к которой из-за ее местоположения не могли подступиться. Гарнизон крепости, надеясь на помощь литовцев, упорно оборонялся. В лагерях поляки начали ссору с венграми. Какой-то вельможа Петр Шафранец был ранен в лицо во время ссоры каким-то венгром, отчего между венграми и поляками дошло до великого ожесточения. Шафранца король, правда, успокоил пожалованием местности Пескова Скала, однако вражда уже дошла до такой степени, что можно было опасаться, как бы при запальчивости обоих народов не случилось чего-нибудь еще худшего и венгерские и польские войска вместо того, чтобы действовать сообща против крепости, не обратили оружия друг на друга.
Тут явился литовский князь Кейстут от имени великого князя Ольгерда и прочих литовских князей с предложениями мира. Князь Юрий, говорят польские источники519, сдал Белз королю и получил этот город от короля обратно как лен. Король придал еще Юрию город Любачев. Каким правом король наделяет Юрия городом не своим, а принадлежавшим, по всей вероятности, Владиславу, князю опольскому, неизвестно; по-видимому, быть может, с соизволения самого владельца. Сверх того Людовик назначает Юрию сто гривен ежегодного дохода с Бохнийских солеварен. За это Юрий признал верховную власть польско-венгерского короля и обещал не только не нападать на королевские области, но еще и защищать их от прочих врагов. Литовские источники также признают, что король придал Юрию Любачев, но относительно Белза не согласны с польскими источниками, ибо утверждают, что Белзская и Холмская области остались все же под верховной властью Литвы. Один из польских источников520 утверждает, что Юрий обязался платить королю сто гривен с Белза и Любачева. Говорят, что после ухода короля от Белза литовцы еще дважды нападали на Русь и что оба раза король был вынужден умиротворять Русь, взбудораженную набегами литовцев521.
Примечания
Codex diplom. Poloniae. Stadnicki Synowie Gedymina. T. II. N. 329. Документ от 18 сентября 1393 года.
К текстуDługosz L. X. p. 3.
К текстуAnonymus Gneznensis apud Sommersberg T. II p. 103.
К текстуStryjkowski ks. XII. str. 413. Длугош рассказывает, что в этом походе участвовал сам великий князь Ольгерд, в чем мы, однако, приняв во внимание затруднения Ольгерда против Москвы и ордена в том году, сомневаемся.
К текстуХроника Быховца относит это известие ко временам Ягайла, когда этот князь еще до того, как стал польским королем, нападал на Польшу.
К текстуDługosz T. X. p. 17.
К текстуDługosz L. X. p. 32.
К текстуKojałowicz T. I. p. 345 346.
К текстуAnonymus Gneznensis u. s. p. 117.
К текстуDługosz ut supra.
К текстуStryjkowski ks. XII. str. 418. 419.
К текстуDługosz L. X. p. 33. Kojałowicz.
К текстуNaruszewicza historya narodu polskiego ks. XXIV. str. 84.
К текстуПо Стрыйковскому и Кояловичу, король выступил во главе венгров и сандомирских и краковских поляков; по Длугошу, Судивой из Шубина выступил с краковянами и сандомирцами, а король двинулся к Белзу со своими венграми и прочими поляками.
К текстуAnonymus Gneznensis T. II. p. 119. et Długosz.
К текстуAnonymus Gneznensis: Georgius Belzensis «auctor hujus sceleris» («Юрий Белзский — виновник этого злодеяния»).
К текстуDługosz ut supra.
К текстуBielski. — Князь Юрий Белзский, подчинившись Людовику, вступил со всей своей областью и городами в какую-то зависимость от Владислава, князя опольского. Этот князь Галицкой Руси дает в 1377 году городу Белзу привилегию на склад соли с той оговоркой, что литовцы должны ездить за солью из Галичины в Белз и покупать ее в Белзе и что им запрещается ездить дальше в глубь подвластного Владиславу русского края. — Владислав, князь опольский, пожаловал город Щебрешин в Холмской области Димитрию из Горая с правом наследования. Владельцу этого города принадлежали управление и верховная власть над шляхтой области, прилегающей к городу Щебрешину, как над вассалами. Это пожалование подтвердил Людовик, король венгерско-польский, Ивану (Iwoniemu) и Димитрию, сыновьям Димитрия из Горая. Ягайло в 1380 году придал Димитрию из Горая еще город Туробин. Lipiński i Baliński, starożytna Polska T. III.
К текстуKrommer L. XIII. p. 340: «bis postea rursus Russiam a Lithvano duce vexatam esse, bis ejectis barbaris a rege pacatam, Bonfinius memorat» («Бонфини упоминает, что затем дважды Русь снова была тревожима литовским князем и дважды, по изгнании варваров, умиротворена королем»). Когда города Лопатин, Олеско, Городло (?) попали в руки венгров и когда там встал венгерский гарнизон — быть может, уже с 1377 года, — того определить не можем. Как бы то ни было, мы встречаем позднее венгерский гарнизон в этих городах, которые близко примыкали к Белзской области или по крайней мере в прежние времена причислялись к городам Белзской земли.
К тексту