40. Политика и стремления Казимира Великого в отношении Червонной Руси
Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.
Такое отчуждение галицких русинов, попавших под польскую власть, от литовских и московских русинов весьма благоприятствовало Казимиру, поскольку тем самым прерывалась и политическая связь между братией, некогда соединенной и происхождением, и историей. Многие русские вельможи были привлечены блеском польского престола и видели и испытывали, как Казимир особенно благоволил тем, кто принимал католицизм. Примеры увлекают; тяжелее всего было лишь немногим первым отступить от православной веры и принять римское вероисповедание. Сверх того Казимир одарял тех, кто принял католицизм, великими почестями и высокими должностями, поэтому неудивительно, что изо дня в день все больше людей переходило в лоно католической церкви и отчуждалось от православия.
Какие же меры принимали римские папы, чтобы распространить и укоренить римскую веру на Руси? Уже с давних времен, когда Киев еще красовался своим величием и когда после постепенного падения Киева возвышалось Галицко-Владимирское княжество, римские папы обратили свое внимание на южную Русь. Мы оставляем здесь в стороне отдельные попытки польских князей — Болеслава Храброго, Болеслава Смелого, Казимира Справедливого, Лешека Белого — и духовных мужей, прославившихся религиозной ревностью в остальной Европе, а именно Бруно, Рейнберна, епископа колобжегского, Маврикия, епископа краковского, Яна Одровонжа и пр. Подвиги этих мужей, поддерживаемые римскими папами, а именно Иоанном XIII, Григорием VII, Гонорием II, Александром и Иоанном XXII, временно пресекаемые неблагоприятными для распространения римской веры обстоятельствами, продолжались с XI до XIV века468. И венгры, когда им удавалось завладеть Галичем, не бездействовали в религиозном отношении. Венгерские короли и их сыновья, несколько раз овладевавшие престолом Галицкого княжества в XII и XIII веках, распространяли католическую веру и по крайней мере старались ввести унию, то есть соединение с римской церковью, в пределах Галицкого княжества. Галицко-русские князья из рода Романова вступали в сношения с римскими папами; а именно Данило Романович вместе со своими епископами признал папу главой церкви и принял от него королевское достоинство. Хотя соединение с римским престолом не было долговременным, однако частые отношения Данила и его наследников с Западом, а именно их браки с дочерьми соседних королей, исповедовавших католицизм, открывали, по всей вероятности, миссионерам католического, недавно учрежденного Доминиканского ордена двери для религиозной деятельности на Руси, плоды которой еще часто пресекались с течением времени. С другой стороны, литовские князья, отчасти еще идолопоклонники, часто по политическим соображениям позволяли римским миссионерам посещать их край и проповедовать католицизм. Для подкрепления этих общих замечаний приведем некоторые подробные события, а именно, что жена наследника Данила, князя Льва, Констанция была дочерью венгерского короля Белы и ревностной католичкой. Говорят, что Констанция привела доминиканцев во Львов, а ее дочь и князя Льва, Святослава, вместе со вдовой Болеслава Стыдливого приняла сан монахинь св. Клары и во время похода татар, пришедших под предводительством Телебуги на Польшу, пребывала в замке Пенины около Кросценко и в 1304 году окончила жизнь469. Есть следы того, что еще при правлении Гедимина, великого князя Литвы, и до пресечения династии Даниловичей на Руси под покровительством Литвы вводилась католическая вера, поскольку еще в 1320 году, в январе, в то время, когда Киев был завоеван Гедимином, великим князем литовским, папа Иоанн XXII назначает для верных в Киеве, которые, как он выражается, в новейшие времена вернулись к соединению с римской церковью, епископа Генрика, монаха ордена проповедников470. Еще Генрик Бородатый, князь силезский, когда осуществлял опеку над Болеславом Стыдливым, назначил аббата Опатовского монастыря католическим епископом на Руси. Позднее достоинство и доходы этого епископства были перенесены в Любушское епископство в Силезии. Как силезские князья оторвались от Польши, так и их епископы, а именно любушские, не повиновались польским королям. Казимир в заботах о распространении католической веры на Руси охотнее обращался к римскому папе, нежели к любушским епископам, невзирая на то, что любушские епископы считали себя законными русскими епископами и неблагосклонно смотрели на учреждение новых епископов в русских краях. Как только Казимир утвердил свою власть в Русской земле в 1349 году, папы стали помышлять о том, чтобы вместо 7 епископий и митрополии, до сих пор принадлежавших православию (а именно в Киеве, Турове, Луцке, Владимире, Холме, Перемышле и Галиче), основать 7 латинских епископств, а из их числа одну митрополию, как видно из послания римского папы к польским прелатам, написанного в марте 1351 года471.
Орден миноритов в Сандомире и в прочих городах Польши и в соседней Венгрии доставлял много мужей, которые охотно брались за труд распространения римской веры на Руси. Николай Русин (Nicolaus Ruthenus), монах ордена миноритов, был назначен церковным викарием Руси (vicarius Russiae) и управлял миссиями. Папа, узнав, что многие монахи, трудившиеся в миссиях на Руси, умерли, а многие отступились от своего призвания, письмом от ноября 1353 года, написанным упомянутому Николаю (из Кросно), позволил ему избрать монахов из каких угодно монастырей и областей и послать их на дело миссии на Русь, и притом без предварительного соизволения настоятелей тех монастырей, к которым принадлежали новоизбранные миссионеры472. Каковы же были последствия этих забот римских пап и трудов католических миссионеров, работавших при действенной помощи польского короля Казимира? Сам римский папа Григорий XI в булле 1375 года утверждает, что во времена Казимира многие лица мужского и женского пола, многие прелаты, белые священники и монахи оставили схизму и многие ереси и вернулись к истинной вере, к соединению с римско-апостольской церковью473. Такой успех дал римским папам возможность, невзирая на притязания любушских епископов, назначать епископами из числа тех самых миссионеров, монахов орденов миноритов и проповедников.
Еще при жизни папы Климента VI, управлявшего церковью с 1342 по 1352 год, в Перемышле пребывал какой-то римский епископ Иван. Тот же папа оставил за собой избрание перемышльского епископа на случай смерти Ивана, заранее объявил недействительным всякое другое избрание, которое произвела бы какая-либо власть, и назначил преемником епископства в Перемышле некоего Николая Русина, приора ордена проповедников в Сандомире474. Иван умер, и Иннокентий VI, новый папа, утвердил письмом от января 1353 года произведенное его предшественником избрание Николая Русина, который, однако, не знаю по каким причинам, вступил на престол Перемышльского епископства не раньше чем через год, а именно в январе 1354 года475. Невзирая на то что Владимир, столица Волыни, в 1358 году принадлежал не Польше, а литовскому князю Любарту, папа назначает какого-то Петра владимирским епископом476 — в то время, когда борьба между Литвой и Польшей на короткое время притихла и мирные отношения между обоими государствами восстановились. Есть также следы, что в 1361 году папа позволил посвятить в епископы (во Львове или в Галиче (?)) некоего священника-монаха Христина477. Новые епископы жили в монастырях, к которым принадлежали. Впрочем, Казимир отбирал церкви у православных и превращал их в латинские костелы478. Так, например, он назначил Богородичную церковь во Львове для совершения богослужений по римскому вероисповеданию479. На том же самом месте он положил основание нынешнему кафедральному храму Божию, строительство которого продолжалось более ста лет, до времен Казимира Ягеллончика, и было окончено не раньше 1481 года.
Читая об этих событиях, читатель спросит: почему русская церковь молчала при таком отчуждении своих сынов, почему онемели предстоятели-епископы, а бояре, столь страстно державшиеся своей веры при Болеславе Тройденовиче, равнодушно смотрели на подвиги римлян?
Русская церковь находилась в те времена в тяжких бедствиях и в великом расстройстве. Со времени крещения Русь вместе с православным Востоком признавала, наряду с иными вселенскими патриархами, константинопольского патриарха главой церкви. Он поставлял митрополитов, избираемых князем, духовенством и народом, определял их власть (юрисдикцию), подчинял им епархии, наблюдал, чтобы они точно исполняли свои обязанности, не повинующихся канонам увещевал, низлагал, решал споры между митрополитами и князьями и пр., и все это не сам, а вместе с синодом, в котором заседал также и император Византийской империи. Во времена, о которых мы говорим, от Византийской империи отделилось много областей. Князья, прежде подвластные, приняли титул царей и, чтобы никоим образом не зависеть от Константинополя и чтобы в церковных делах, на которые император также имел влияние, не обращаться к Византийскому царству, избрали себе особых патриархов; так сделали сербы и болгары (1204): первые — с помощью иных патриархов, вторые — с соизволения римского престола480.
Это разделение в восточной церкви и образование новых патриархатов не осталось без последствий и для русской церкви. Еще при жизни киевского митрополита Феогноста некий монах Феодорит добивался в 1352 году митрополичьего достоинства на Руси и, не получив его, поехал в Тырново и, поставленный болгарским патриархом в русские митрополиты, поспешил в Киев, чтобы принять митрополичий престол. Малорусское духовенство не захотело иметь никакого общения с незаконно поставленным и отвергло Феодорита481. Хотя, таким образом, на этот раз русское духовенство твердо встало на сторону царьградского патриарха, оно однако легко могло поколебаться, последовать примеру Сербии и Болгарии и оторваться от царьградского патриарха или по крайней мере постараться о поставлении отдельного митрополита через кого-нибудь из соседних патриархов. Эта опасность возникла, по всей вероятности, уже с тех пор, как киевские митрополиты оставили Киев и переселились во Владимир на Клязьме (1299), а потом в Москву (1308), и с тех пор как появилась потребность в отдельных митрополитах для земель Галицко-Владимирского княжества. Патриарх не мог противиться этому требованию и назначил Феодора галицким митрополитом, но в каком году — неизвестно. В 1330 году Феодор является на соборе малорусских епископов уже не как митрополит, а как галицкий епископ, а в 1338 году умирает482. Незадолго до 1347 года, после смерти епископа Феодора, какому-то епископу Галицко-Владимирской Руси, имени которого история нам не сохранила, удалось незаконным способом — по-видимому, за деньги — приобрести в Константинополе достоинство галицкого митрополита, и притом во время какой-то смуты в Константинополе, когда на патриаршем престоле сидел человек злой воли и нечистого нрава483. После низложения этого титулярного патриарха Галицкая митрополия была упразднена, а епархии этой митрополии — Владимирская, Холмская, Перемышльская, Луцкая и Туровская — новым патриархом Исидором и синодом снова были подчинены киевскому митрополиту, жившему в Москве. Примечательно то обстоятельство, что император Византийской империи Иоанн Кантакузин в сентябре 1347 года писал Любарту484, которого называет князем владимирским, извещал его о низложении галицкого митрополита и призывал удалить этого митрополита, а киевского митрополита принять как законного митрополита, которому подобает поставлять епископов, как и прежде, и т. д., и чтобы низложенный митрополит явился в Царьград и оправдался. Киевские митрополиты, жившие в Москве, всеми доступными им силами препятствовали образованию новой митрополии в Малой Руси. Они считали такое дело оскорблением канонов и духовной власти, которая над всей Русью на протяжении многих веков принадлежала не кому иному, как киевским митрополитам. В этом стремлении, то есть в уничтожении южнорусской митрополии в самом ее зародыше, им помогали великие князья литовские, которые влияли на патриарха в Константинополе и состояли в тесных дружеских сношениях с византийским императором. Пока еще отношения великого князя литовского Ольгерда к великому князю московскому были дружественны, пока еще Ольгерд выступал в северных краях миротворцем, пока еще жил преемник Петра, киевский митрополит Феогност, до тех пор Литва и соединенная с Литвой Русь еще не так сильно чувствовали потребность в отдельном митрополите, ибо московские князья еще не вредили литовским князьям, а митрополит, живший в Москве, не был вынужден действовать в интересах великого князя московского против великого князя литовского и тем самым отчуждаться как от литовских вельмож, так и от духовных лиц, признававших его законным митрополитом. Митрополит Феогност, верный своему призванию, считал себя не исключительно митрополитом Московской Руси, но с равным попечением обнимал епархии всей Руси, сколь далеко и широко она простиралась. Оставив управление делами Владимиро-Клязьминского епископства (ибо русский митрополит со времени оставления Киева был епископом Владимира на Клязьме) мужу доброй славы у римлян и у русских485, он сам объезжал отдаленные епархии южной Руси, созывал синоды, поставлял епископов и архиепископов, судил, мирил и пр. Так Феогност, как мы уже выше говорили, посещал в 1329 и 1330 годах, а также в то время, когда галицко-владимирские князья уже вымерли, а именно в 1338 и 1349 годах, волынские епархии486. Однако и эта его поездка по Волыни и прочей литовской Руси, вызванная, быть может, стремлением правителей Галицко-Владимирской Руси образовать особую митрополию, была неугодна высшему русскому духовенству по той причине, что приезжавшие митрополиты требовали, чтобы оно несло издержки поездки и собирало дань для митрополитов, которую учтиво называли дарами. Это обстоятельство заставило русское духовенство жаловаться царьградскому патриарху на корыстолюбие московских митрополитов487, и, быть может, и это способствовало требованию иметь особую митрополию. Сам великий князь Ольгерд, хотя впрочем еще жил в дружбе с великим князем московским, поддержал требование литовско-русского духовенства и народа, заявивших свою волю иметь особого митрополита488. Патриарх Филофей после смерти Феогноста в 1354 году посвятил двух митрополитов: одного — Алексия, мужа, одобренного его предшественником Феогностом, а другого — Романа. Алексий был поставлен киевским митрополитом, Роман — литовским митрополитом, и ему были подчинены литовские епархии, Полоцк, Туров и Малый Новгород, а также все епископии Малой Руси, за исключением Киевской архиепархии. И вот началась губительная для православия распря между обоими митрополитами. Новый литовский митрополит Роман не довольствовался епархиями Литвы и Малой Руси, он принял титул митрополита Киевского и всея Руси. Быть может, это побудило Алексия оставить Москву и поехать в Киев. Здесь он прожил два года до 1359 года среди развалин и печальных следов долгого запустения и обновлял церковное устройство и прежнее благолепие храмов489. Но и о Романе мы читаем490, что он, быть может после отъезда Алексия, приехал в Киев и что там священнодействовал, рукополагал епископов и управлял епископиями, которые по определению царьградского патриарха принадлежали не ему, а митрополиту Алексию. Так, Роман приехал в город Тверь без позволения митрополита Алексия и вмешивался в церковные дела; однако, хотя ему благоволил тверской князь, тверской епископ его не признал. Так оба митрополита взаимно вытесняли друг друга из древней столицы русских митрополитов. Митрополит Алексий возбудил против Романа дело перед судом царьградского патриарха, обвиняя его, по словам патриарха, в том, что он подстрекает самого великого князя литовского против Алексия и против христиан, отчего последовало много несчастий и великое кровопролитие. Патриарх вызывал Романа на суд, а когда тот не приехал, послал в Литву послов на Русь, чтобы они вникли в суть спора и примирили обоих митрополитов (в июне 1361 года)491. В такой смуте, еще прежде чем спор окончился, умер Роман, литовский митрополит (1362). Патриарх под влиянием киевского митрополита в Москве и великого князя московского решился было упразднить литовскую митрополию и подчинить епархии этой митрополии киевскому митрополиту Алексию. Однако потребность в особых митрополитах для Литвы и для Руси вскоре после смерти Романа еще значительно возросла. В 1363 году началась распря между великими князьями литовским и московским. Великий князь московский Димитрий взял в плен Михаила, князя тверского, шурина Ольгерда, и другого шурина Ольгерда, Бориса, и его мать и дочь. Он забирал города, признававшие верховную власть Литвы, например Ржев, Микулин и пр., и давал убежище многим боярам, которые были связаны присягой великому князю литовскому. Алексий помогал московскому князю своим влиянием и своим митрополичьим авторитетом. Он снимал присягу с тех, кто бежал от великого князя литовского в Москву. Войне с Литвой он старался придать характер религиозной войны и намеревался подготовить крестовый поход на Литву; а всех русских князей, которые обязались было помогать великому князю московскому, а потом не только не исполнили своих обязательств, но еще и присоединились к Ольгерду, он в 1370 году отлучил от церкви и, наконец, благословил москвичей на войну с Литвой492. Поэтому Ольгерд не мог признавать такого митрополита, и неудивительно, что он все настойчивее требовал от царьградского патриарха поставления особого митрополита для Литвы. Патриарх, по всей вероятности, долго противился требованию великого князя литовского, долго поддерживал митрополита Алексия и утверждал его постановления, хотя и неприятные Литве. Киевского митрополита в Москве патриарх увещевал, что поставил его не для одной области, а для всей Руси, что ему подобает одинаково иметь отеческую любовь и попечение ко всем русским князьям. Наконец патриарх согласился удовлетворить требование Ольгерда и, несмотря на то что однажды уже постановил упразднить литовскую митрополию, в 1375 году посвятил в литовские митрополиты некоего Киприана, родом серба493. К этому действию царьградского патриарха побудил страх, как бы Ольгерд не сделал чего-нибудь еще худшего, то есть не принял римско-католической веры и не склонился вместе со своим народом к римскому папе, который не щадил трудов, чтобы литовские князья крестились в латинскую веру. Если соображения о Риме и об опасности, какая могла угрожать православию в Литве, если бы патриарх отказал требованиям Ольгерда, побудили патриарха учредить особого литовского митрополита, то эти соображения действовали еще в большей мере при учреждении Галицкой митрополии. При неприязненном отношении великого князя Ольгерда к киевскому митрополиту Алексию было трудно и даже невозможно надзирать за епархиями южной Руси, которая была подвластна частью литовцам, частью польскому королю. Сверх того, и большая отдаленность Москвы затрудняла такой надзор. Можно ли было надеяться, что литовские князья позволят южнорусским церквам сноситься с митрополитом в Москве? Не затрудняло ли неприязненное отношение литовских князей к московскому и сообщение подвластных Казимиру русских епархий с митрополитом, которому принадлежала исключительная власть рукополагать епископов, созывать соборы и пр.? Из подвластной Польше Руси до Москвы нельзя было добраться иначе, как через края, принадлежавшие литовским князьям. В Галицко-Владимирской Руси не стало епископов; так, например, во Владимире с незапамятных времен не было епископа494. Где нет пастырей, там и овцы разбегаются и бывают похищены. И вот мы читаем, что в южнорусских епархиях распространялись ереси и водворились соблазны495. Расстройство русской церкви облегчало распространение римской веры, и то и другое наполнило беспокойством русских князей, владевших своими уделами на подвластной Польше Руси. Была опасность, что римская вера окончательно возобладает над русской и в пределах польской Руси водворится исключительно вместо русской. Признав главной причиной церковного расстройства отсутствие митрополита, русские князья и бояре заявили требование, чтобы для Галицкой Руси был особый митрополит, дабы русский закон не погиб и не был в поругании. Казимир, муж благоразумный, признавая справедливую потребность русского народа, по русскому обычаю вместе с русскими князьями, которые со времен самостоятельности Галиции и Владимирии имели здесь свои уделы, с боярами и с духовенством избирает на каком-то соборе епископа Антония в галицкие митрополиты. Избранного таким образом волей народа (видно, что князья и бояре лишь представляли народ) Антония Казимир посылает к царьградскому патриарху, излагает патриарху свое челобитье, доказывает законность своей власти на Руси («русские князья были мои родственники, они вымерли, а я после них законно унаследовал Русскую землю») и просит, чтобы патриарх поставил избранного Антония галицким митрополитом: «Ради нас, ради святых церквей да будет благословение ваше на этом человеке (пишет Казимир патриарху), да не опустеет престол этой митрополии. Рукоположите его в митрополиты, чтобы закон русинов не погиб и не было ему поругания. А если не будет милости Божией и благословения вашего на этом человеке, не жалуйтесь потом на нас, если придет печальная необходимость крестить русинов в латинскую веру, если не будет митрополита на Руси, ибо земля не может быть без закона»496. Патриарх, рассудив, что самодержец русских краев был не православным, а исповедовал римскую веру, опасался, как бы тот не учредил латинских епархий и не велел крестить русинов в латинскую веру. Он знал, с какими трудностями встречалась русская церковь в отношениях с митрополитом в Москве и что этот митрополит оставил русские епархии в Малой Руси без надзора. Чтобы раз навсегда положить конец печальному состоянию православия на Руси и отвратить опасность, угрожавшую православию со стороны римской церкви, патриарх грамотой от мая 1371 года поставляет Антония в галицкие митрополиты, восстанавливает тем самым Галицкую митрополию и подчиняет ей епархии Холмскую, Туровскую, Перемышльскую и Владимирскую. Патриарх, предполагая недостаток епископов в русских епархиях, поручает митрополиту Антонию по обычаю русской церкви вместе с верными избирать достойных этого сана и рукополагать их в епископы, а в случае если бы не было достаточного числа епископов, какого требуют каноны при рукоположении епископа, обратиться к унгро-влахийскому митрополиту и вместе с ним совершить рукоположение497. В письме к митрополиту Алексию патриарх Филофей оправдывает восстановление Галицкой митрополии причинами, которые мы изложили выше. Он уверяет его, что подчинил галицкому митрополиту лишь те епархии, которые находились тогда во власти польского короля498. Луцкая епархия, отделенная от юрисдикции галицкого митрополита, осталась за киевским митрополитом, и этим отделением Луцка от Галицкой митрополии нынешнее восстановление митрополии отличается от учреждения до 1347 года, когда галицкому митрополиту были подчинены епархии Туровская, Перемышльская, Холмская, Владимирская вместе с Луцкой. Патриарх в настоящем письме ничего не упоминает о подчинении Туровской епархии галицкому митрополиту, поскольку сам говорит, что галицкому митрополиту он подчинил лишь подвластные Казимиру русские епархии. Туров со времен Гедимина принадлежал Литве, а не Польше. Патриарху, быть может, не было известно положение Турова. Прежде чем новый митрополит вернулся из Царьграда и прежде чем смог взяться за устроение церковных дел в подчиненных ему епархиях, Казимира уже не было в живых. Он умер 5 ноября 1370 года. Наступила страшная реакция, и возобновилась борьба, грозившая разрушить все, что насадили Казимир и Рим.
Примечания
Naruszewicza historya narodu polskiego ks. 25. str. 29—34. nota 4.
К текстуИсторический сборник, т. II, ст. 132, пр. 53.
К текстуTheineri monumenta Poloniae et Lithvaniae T. I. p. 162.
К текстуTheineri monumenta T. I. p. 531.
К текстуTheineri. T. I. p. 551.
К текстуTheineri. T. I. p. 713.
К текстуTheineri. T. I. p. 543.
К текстуTheineri T. I. p. 555.
К текстуTheineri T. I. 586.
К текстуStadnicki Synowie Gedymina T. II.
К текстуDaniłowicza kronika ruska. str. 170.
К текстуChodyniecki historia Lwowa.
К текстуИст. сборник Галицко-русской матицы. Т. III.
К текстуКарамзин Т. IV.
К текстуГалицко-русское духовенство в своей челобитной грамоте от 13 декабря 1539 года к киевскому митрополиту Макарию. Акты Западной России, т. II.
К текстуActa Patriarchatus T. I. p. 261. et seq.
К текстуActa Patriarchatus T. I. (№ 119, ст. 266). Император Кантакузин называет в письме к Любарту этого неназванного митрополита галицким протоиереем.
К текстуТак выражался патриарх Исидор в письме к новгородскому епископу в 1354 году. Acta Patriarchatus T. I. p. 347.
К текстуТатищев Т. IV. ст. 169: «Того лета пришел митрополит Феогност с Волыни».
К текстуКарамзин Т. IV.
К текстуActa Patriarchatus T. I. p. 525.
К текстуКарамзин Т. IV. ст. 179.
К текстуКарамзин, как выше.
К текстуActa Patriarchatus T. I. p. 425—434.
К текстуActa Patriarchatus T. I. p. 516. 518.
К текстуИст. сборник Галицко-русской матицы. Т. III.
К текстуTheineri T. I. p. 586.
К текстуActa Patriarchatus T. I. 578.
К текстуActa Patriarchatus T. I. p. 577. 578.
К текстуActa Patriarchatus T. I p. 578—580.
К текстуActa Patriarchatus T. I. p. 582.
К тексту