33. Любарт Гедиминович завладел Владимирским княжеством
Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.
После смерти Болеслава Тройденовича мстителем за обиду своего родственника и на основании родства, как другой законный его наследник, выступил польский король Казимир Владиславич.
Другим притязателем на Галицко-Владимирскую область был Любарт Гедиминович.
Любарт Гедиминович
Мы уже выше сказали, что Любарт был женат на сестре последнего галицко-владимирского князя. Основывая свои наследственные права на галицко-владимирский престол на праве своей жены, а быть может, еще и на каком-то договоре, которым, по всей вероятности, закончилась война между Гедимином и галицко-владимирскими князьями, Любарт Гедиминович утвердился во Владимирской и Луцкой земле, однако не без сопротивления тамошних вельмож и князей. Одних Любарт победил и изгнал из владений321, например в Луцкой земле и прилегающих к ней областях322, других, оставив в занятых ими землях, принудил покориться себе. Неизвестно, завоевал ли Любарт и Галицию или его захваты ограничивались лишь одной частью наследства Даниловичей — Владимирской и Луцкой землей. Польский источник323 считает Любарта наследником Галицко-(Львовско-)Владимирского княжества. Литовский источник говорит, что Любарт после смерти своего тестя унаследовал Владимиро-Волынское княжество, которое в войнах с Казимиром Локетковичем, выступившим с притязаниями после смерти Болеслава Тройденовича, расширил было за Львов и Карпатские горы324. Мы не в состоянии решить вопрос, завладел ли Любарт еще до Болеслава Тройденовича всем наследством Даниловичей и был ли вытеснен этим князем по крайней мере из Галиции в то время, когда все литовские князья, занятые тяжелой войной с орденом, не могли поддержать Любарта, или же Любарт с самого начала владел Владимиро-Волынским княжеством и не касался Галицко-Львовской земли, где, как мы видели, вокняжился Болеслав Тройденович, или же, быть может, последовал какой-то раздел между обоими князьями — Болеславом Тройденовичем, сыном одной дочери, и Любартом, мужем другой дочери кого-то из последних галицко-владимирских князей325. Во всяком случае, Любарт еще до смерти своего отца Гедимина (последовавшей в 1339 году, а по другим — в 1340-м) завладел Владимирской Русью, ибо иначе не было бы причины, по которой Гедимин, наделив всех своих прочих шестерых сыновей особыми уделами, не наделил одного из старших сыновей, Любарта, никакой областью внутри Литовской державы. Любарт, родившийся в 1299 году, был мил отцу, как и прочие сыновья, и воевал вместе со своими братьями в деле своего старого отца; так, например, в 1336 году среди прочих сыновей Гедимина, опустошавших Мазовию, мы читаем и имя Любарта326.
Гедимин, наделяя сыновей уделами, распоряжается, по литовским источникам327, Владимиро-Волынской землей так, как будто она была частью самой Литовской державы. Одних сыновей он наделяет княжествами, издавна принадлежавшими Литве; так, например, дает Кориату Малый Новогрудок, Кейстуту — Троки и всю Жмудскую землю; Наримунта, нареченного при крещении Глебом, наделяет полесскими волостями над Припятью, оторванными уже в прежние годы от Галицко-Владимирского княжества, Любарту же дает Владимир и Луцк, на которые Любарт приобрел право через свою жену.
Казимир Великий
Казимир наследовал своему отцу Владиславу Локетку на престоле Польского королевства в 1333 году. Женатый еще с 1325 года на дочери Гедимина, великого князя литовского, Анне, он унаследовал от отца союз с Литвой и войну с Немецким орденом, которую вели за Куявию и Поморье. Казимир сам не мог справиться с жестоким немецким врагом. К тому же у него был под боком еще другой враг — Иоанн, король чешский, который напоминал о давних правах чешских королей на польскую корону и притязал на области, издавна принадлежавшие к составу польского народа и государства. По этой причине Иоанн привлекал под свою верховную власть мазовецких и силезских князей, законных потомков княжеского рода Пястов. Казимир оглядывался в поисках союзника и нашел такового в лице Карла Роберта, короля венгерского. Карл Роберт посредничал при заключении мира между чешским королем и Казимиром, королем польским. Чешский король отказался от своих притязаний на польскую корону, а Казимир за это уступил ему свои права на древнее наследие Пястов, то есть на силезские княжества. Король Роберт намеревался также примирить польского короля с рыцарями Немецкого ордена, но перемирие из-за упорства обеих сторон, стоявших на завоеванных землях и мнимых правах, не состоялось.
Венгерский король договором от 7 июля 1339 года в Вышеграде328 обязался поддерживать Казимира в борьбе с прочими врагами и помогать ему вернуть все оторванные от Польши земли и края, особенно Померанию, из рук рыцарей Немецкого ордена329. Все эти обещания и обязательства давались не без выгоды для венгерского короля. Казимир, король польский, не имея от своей жены Анны330, с которой прожил уже 14 лет, никакого мужского потомства, назначает с содействием коронной рады наследником в Польше Людовика, сына венгерского короля Карла Роберта и своей родной сестры королевы Елизаветы, на тот случай, если и в будущем Казимиру не удастся оставить государству сына-наследника. Это признание наследства в Польше за чужим родом в обход природного права еще живущих Пястов было не без выгоды и для боярства, и вообще для высшего сословия в Польше, которое, согласно духу того времени, представляло народ. Обеспеченные в своих правах и привилегиях как со стороны новоизбранного наследника короля, так и со стороны венгерских сословий, польские паны-советники и дворяне заботились лишь о распространении славы вовне и о возвращении древних границ Польского королевства и потому, пренебрегая природными правами Пястов, политики рады признали наследником сына дочери Владислава Локетка и венгерского короля, предготовя этим объединение двух государств в одно целое. Все это происходило в то время, когда римский папа, живший в Авиньоне, был в распре с императором Людвигом Баварским и побуждал венгерского и чешского королей против Людвига. Чтобы соседние государи могли успешнее противостоять врагу главы католической церкви, папа благоприятствовал примирению чешского короля с Казимиром и союзу Казимира с венгерским королем; кроме того, он старался примирить польского короля и с Немецким орденом, хотя напрасно.
Войны Литвы и Польши с Немецким орденом редко утихали, а утихнув, разгорались сильнее и грознее; однако уже с 1337 года нет солидарности между Гедимином и Польшей, которую, впрочем, и римские папы старались отвратить, как верующую дочь, от дружбы с язычниками и неверными. Вместо Литвы мы видим подле Польши нового ее союзника — венгерского короля, неполный год (ибо с июля 1339 года). Когда галицкие бояре отравили Болеслава Тройденовича и тем дали польскому королю повод и случай завладеть Галицией, это последовало, быть может, с помощью, а по крайней мере с согласия венгерского короля и его сына-наследника, которые со времени соглашения в Вышеграде питали надежду для своего рода когда-нибудь забрать всю Польшу с новоприобретенными краями.
8 апреля 1340 года, в Фомину неделю, во-первых, чтобы отомстить за смерть своего родственника Болеслава Тройденовича, а во-вторых, чтобы опередить литовцев, ожидавших приобретения всего наследства Романовичей, и татар, всегда считавших себя верховными государями Галицкого княжества, Казимир неожиданно двинулся из Кракова в Галицкую землю с одной конницей, то есть своими придворными боярами, рыцарями и слугами. Но чтобы не разбудить уснувших сил галицко-русского народа и не привлечь к себе внимания русских воевод, владевших отдельными волостями и городами, и не побудить их к соединению сил для общего сопротивления, Казимир со своими наспех собранными войсками шел не прямой дорогой, ведущей через большие города, а лесами и окольными путями — и неожиданно явился перед Львовом, к великому страху и смятению всех жителей окрестностей и самого города Львова. Придя с запада, он сначала силой взял укрепление св. Юра и изрубил там всех людей от мала до велика, которые в смятении сбежались сюда из окрестностей за городом и искали убежища в укреплениях монастыря, церкви и монастырского кладбища331. Казимир сделал это, быть может, потому, что засевшие в монастыре и на его кладбище люди, не желая сдаваться, оборонялись, а быть может, и для того, чтобы таким жестоким поступком нагнать страху и на сам город и дать понять затворившимся в нем боярам, чего им ожидать от короля при более упорном сопротивлении. Город Львов не был готов к столь смелому нападению польского короля, не имел ни нужных запасов, чтобы выдержать долгую осаду, ни достаточных военных сил, чтобы оказать действенный отпор. Казимир приступил к осаде города, судьба которого при таких обстоятельствах не могла вызывать сомнений. После недолгой осады горожане, напуганные и стесненные неудачей в некоторых стычках, сдаются Казимиру, обеспечив себе условиями жизнь, имущество и веру. Открыли городские ворота, через которые вошел польский витязь, бывший тогда в самом расцвете мужского возраста, во главе своего отборного рыцарства. В городе он принял обещание верности и послушания и, оставив управление городом прежнему правителю-наместнику, вернулся домой. При этом он забрал сокровища, сложенные в обоих городских замках, Высоком и Нижнем, а именно много золота и серебра, жемчуг, два золотых креста с частицей св. Креста, две золотые короны, украшенные множеством драгоценных камней, княжеские одежды и пр.
Казимир еще не мог оставить свои войска в городе гарнизоном, чтобы удержать русских бояр и горожан в новообещанном послушании, ибо этим он очень ослабил бы свои и без того невеликие, наспех собранные военные силы332. Два обширных деревянных замка во Львове можно было оборонять и защищать на случай какого-либо народного возмущения лишь значительным гарнизоном. Казимир не хотел оставить эти твердыни на произвол русских бояр, которые после его ухода легко могли бы взбунтоваться и, укрепившись в старых твердынях, оказать прежнему завоевателю сильный отпор. Поэтому Казимир решил предать обе деревянные твердыни огню. Сделав это, он оставил русских бояр среди пепелища и поспешно, прежде чем народ опомнился, с забранными богатствами и княжескими сокровищами ушел домой теми же окольными путями, которыми пришел.
Такая счастливая удача, приобретение одних только сокровищ, произвела в Кракове хорошее впечатление и пробудила охоту к военным подвигам для приобретения прочих земель и городов, недавно подчинявшихся Болеславу Тройденовичу. При таком народном настроении многочисленные войска из польских земель и областей стекались по призыву польского короля под его знамена, чтобы предпринять второй поход на Галицкую Русь. Случилось так, что в самое лето 1340 года, после праздника св. Иоанна Крестителя, Казимир с умноженными военными силами двинулся прямой дорогой, ведущей серединой края через большие города и крепости, в Галицкую землю. По дороге он задерживался у отдельных крепостей; одни добровольно сдавались польскому королю, шедшему с превосходящими силами, другие же, не в силах свыкнуться с мыслью о сдаче, не последовали прежнему примеру главного города и из одного отчаяния сопротивлялись и боролись. Однако напрасны были их усилия! Города были силой оружия принуждены сдаться333. Многие русские бояре, уповавшие на татарскую помощь, о которой теперь стали хлопотать, все еще стояли с оружием в руках против Казимира и не хотели покориться; не смея, однако, соединенными силами начать бой в открытом поле, они бились отрядами в мелких стычках, пока король не победил их совершенно и не рассеял. Казимир завоевал города Перемышль, Любачев, Тустань, Галич, Теребовлю и завершил покорение земель вплоть до самого укрепленного города Кременца. В завоеванных городах, по крайней мере во Львове, Казимир для обеспечения нового порядка оставил немецкий гарнизон, но сановников древнего Русского княжества еще сохранил при их званиях и должностях; наконец, влекомый иными делами государства, вернулся в Краков.
Известие некоторых польских источников, будто Казимир уже в том году завоевал Владимир Волынский и Луцк с прилежащими землями, историческая критика оспаривает334. Польским историкам важно было доказать против Литвы давнее право Польши на Волынь, так же как литовские историки старались доказать давность права Литвы на Подолье. Польские писатели, подобно литовским, стараясь отодвинуть свои захваты к древнейшим временам, связывали позднейшие события с предшествующими и тем сильно запутали хронологию Галицко-Владимирской Руси. Однако одно обстоятельство, на вид маловажное, — что во главе восставших против Казимира в какое-то время после второго похода на Галицию встал предок князей Острожских, Данило из Острога335, а Острог, отчина Данила, лежит глубоко на Волыни, — побуждает меня не отвергать безусловно известие польских источников, ибо по какой причине стал бы Данило из Острога связываться с татарами против Казимира, если не для того, чтобы вырваться из подчинения, которое было для него невыносимо и в которое он так неотвратимо попал.
Другим лицом, участвовавшим в тогдашних событиях и стоявшим во главе движений, последовавших за захватом русских земель Казимиром, был Димитрий Детко, княжеский сановник, которому поручалось воспитание княжеских детей и который в известных нам грамотах 1334 и 1335 годов дважды упоминается среди прочих высших сановников Галицко-Владимирского княжества336. После первого захвата русских земель и обезоружения Львова он владел Перемышлем. Источник (Anonymus) называет его Детко из Перемышля, подобно тому как его друга Данила — Данилом из Острога (Krommer). Димитрий Детко после смерти Юрия II принял правление русскими землями от имени древних угасших князей. Он назвался наместником (старостой, capitaneus) Руси, а умерших князей называет своими предшественниками.
Данило из Острога и Димитрий Детко из Перемышля задумали с помощью татар вырваться из-под власти Польши.
Татары с самого начала гневно смотрели на захваты Казимира в Русской земле, и есть следы того, что уже в 1340 году, когда Казимир впервые брал Русь, они помогали своими, быть может, лишь небольшими отрядами русским боярам и вельможам, воевавшим с польским королем337. Казимир опасался, как бы сам татарский хан Узбек не захотел вмешаться в это дело русинов с Польшей. Поэтому он писал письмо папе Бенедикту XII338, который жил в дружбе с татарским ханом и обменивался с ним дарами, излагая ему всю грозу бедствий, которые могли бы постигнуть Польшу, если бы сам хан захотел вмешаться в распрю, касавшуюся не самого кипчакского хана непосредственно, а татарских отчичей. Те, будучи из поколения Менгу-Тимура, владели Подольем, к которому примыкала забранная Казимиром земля.
Папа Бенедикт XII написал в 1340 году письмо хану Узбеку339, в котором просит его, чтобы он, если претерпит какую-либо обиду или оскорбление от венгерского или польского короля, не нападал на края этих королей, но, сообщив свою жалобу папе, позволил при его посредстве исправить обиды, нанесенные этими королями. Папа говорит о каких-то возможных распрях и сражениях (guerras) между слугами (officiales), под которыми можно разуметь подвластных князей польского и венгерского королей с одной стороны и татарского хана — с другой.
Между тем, чувствуя всю важность захватов Казимира, папа не только ходатайством старается отвратить от него и от его союзника, венгерского короля, нависшую со стороны татар опасность, но, возведя дело Казимира в достоинство дела церковного, письмом (от 1 августа 1340 года) поощряет его в его предприятии — давать отпор язычникам — и предписывает архиепископу гнезненскому и епископам краковскому и вроцлавскому объявить крестовый поход в пользу борьбы Казимира с язычниками340. Грозившая опасность отодвинулась, по всей вероятности, из-за смерти Узбека, а после его смерти в 1342 году — из-за возникших в Орде смут. Но когда Джанибек, убив брата Исанбега, вступил на обагренный кровью брата кипчакский престол, он решил удовлетворить представления русских бояр Данила и Димитрия, которые писали хану, что Казимир беззаконно забрал подвластные татарам края и пресек дани, которые татары ежегодно собирали в этих краях341.
Татары двинулись в великой силе на покоренную Казимиром Русь, соединились с силами русских князей-бояр, выгнали гарнизоны Казимира из галицких городов, устремились к Висле и задумали вторгнуться оттуда в Сандомирскую землю, а затем встревожить Краков, саму столицу польского короля. Другие отряды устремились в пределы союзника Казимира, венгерского короля. Напрасно оба короля умоляли германского императора о помощи342. Они не получили ее из-за личных раздоров, существовавших между папой и императором Людвигом.
Казимир до 1343 года все еще был в распре с орденом343 и помогал литовцам против ордена, на что рыцари жаловались римскому папе. Лишь в 1343 году при посредничестве архиепископа гнезненского был заключен мир, и Казимир в день св. Килиана договором обещал и обязался держать мир с орденом и больше не помогать язычникам (литовцам) против ордена344. Таким образом, Казимир был предоставлен самому себе, ибо венгерский король, которому угрожали татары, не мог ему помогать, но должен был защищать от татар собственное государство. Казимир, наспех собрав военные силы со всех своих краев и областей, стал лагерем на левом берегу Вислы и преградил татарам и соединенным с ними русинам дальнейший путь к сердцу Польши. Татары сначала попытались переправиться через реку вплавь, но, увидев, что противоположный берег хорошо занят польскими войсками, отказались от дальнейшей переправы. Несколько дней русско-татарские и польские войска стояли друг против друга по обоим берегам Вислы, стреляли из луков, метали из военных машин камни друг в друга и тем пытались вытеснить один другого с занятой позиции; при этом татарской стрелой был застрелен сандомирский воевода Альберт Челей из дома Габданк, который впоследствии играет важную роль в событиях Галицкой Руси. Татары отступили назад и, возвращаясь домой, быть может из-за позднего времени года, напали на тогда еще деревянную люблинскую крепость, гарнизон которой оборонялся как мог. Татары несколько дней осаждали Люблин, но, ничего не добившись, удалились в свои кочевья. Казимир шел за удалявшимися, причем настиг некоторые татарские отряды, ударил на них и одержал какую-то победу, которую некоторые польские источники преувеличили до больших размеров345.
Прежде чем перейти к рассказу о последствиях этого русского движения, давшего татарам повод угрожать превосходящими силами двум соединенным государствам, польскому и венгерскому, нам следует еще изложить причины, по которым русские бояре и вельможи были столь враждебны правлению польского короля и почему ненависть к польскому правительству возросла до такой степени, что русские бояре охотнее хотели подчиняться татарам, чем королю славянского племени, родственного им событиями минувших лет и сблизившегося соседством. Они предпочитали зависеть от татар, поскольку татары во времена русских князей не вмешивались во внутренние дела Галицко-Владимирской Руси, не касались вероисповедания, но довольствовались одним побором, то есть татарщиной. Иначе поступал польский король, желавший утвердить свою власть в новозавоеванных краях. Источники рассказывают, что русины вообще неохотно подчинялись чужим, какими тогда считали поляков, и что они испугались за свое вероисповедание, когда увидели, как изо дня в день многие из вельмож, привлеченные блеском престола польского короля и прельщенные званиями, должностями и прочими выгодами, покидали свой родной обряд и принимали латинскую веру346.
Русские бояре, по всей вероятности, считали эти события как бы несоблюдением условий, к которым Казимир обязался при первом наезде на Львов. После ухода татар и изгнания Казимира мирные жители увидели последствия неопределенных отношений, при которых еще не угасал раздор, господствовавший в Русской земле со времени вымирания галицко-владимирских князей, и потому затосковали по покою. При таких обстоятельствах Димитрий Детко, наместник русских краев, заключил с Казимиром перемирие, содержания которого история не сохранила, но которое в другой важной грамоте347 сам Димитрий Детко называет соединением в согласии (concordiae unionem). Из-за общности и двусмысленности этого выражения и из-за недостатка прочих источников мы не знаем, подчинились ли Димитрий и русские бояре Казимиру или, быть может, сохранили какую-то самостоятельность. Помирившись с Казимиром и успокоив землю, Димитрий извещает советников и купцов города Торуня, что земля успокоена и чтобы они, как прежде при русских князьях, так и теперь приходили в русские края, ничего уже не опасаясь. Ссылаясь на давние права, данные немецким купцам еще его предшественниками, русскими князьями, Димитрий обеспечивает тем жителям Торуня, которые захотели бы поселиться во Львове, за обычную ежегодную плату свободное наследственное владение (hereditatem liberam) имуществами, приобретенными при русских князьях и приобретаемыми ныне, за исключением, однако, тех убытков, которые купцы немецких городов претерпели от львовян после смерти последнего галицкого князя во время внутренних смут. Эти слова открывают, что движения, продолжавшиеся со смерти Юрия II, поколебали доверие к безопасности личности и имущества немецких купцов, приезжавших на Русь. О дальнейших событиях в Галицкой Руси до 1349 года история нам, впрочем, ничего не передала.
Король Казимир, которому снова грозила война со стороны чешского короля, заключил в 1345 году с Литвой дружбу и союз (amicitias, treugas, confoederationes) против чешского короля, поддерживавшего непрерывную войну между Литвой и орденом. Папа уже по своему положению должен был отвращать Польшу от тесного союза с литовцами (язычниками) и русинами (схизматиками). В письме от октября 1345 года папа увещевает польского короля отступиться от союза с Литвой и позаботиться о том, чтобы ни он, ни его подданные ни явно, ни тайно не помогали схизматикам (литовским князьям греческого исповедания) против христиан-католиков (рыцарей и чешского короля)348. Мы догадываемся, что это сближение Казимира с Литвой послужило поводом к каким-то договорам относительно земель Галицко-Владимирского княжества или что такой договор уже сопровождал наступившее сближение Литвы с Польшей. Польский источник349 говорит о каком-то разделе Галицко-Владимирского княжества между Литвой и Польшей и ссылается на какую-то грамоту, которая известна нам лишь по извлечению350 и по содержанию сходна с более поздней грамотой, помещенной нами под 1354 годом. Как бы то ни было, до 1349 года Казимир не владел ни Брестом (Брестьемъ), ни Белзом, ни Луцком, ни Владимирской землей, а этими землями владели литовцы.
Если допустить, что Казимир, выступив в конце июня 1340 года с превосходящими силами на Русь, завоевал Волынь, то Любарт приобрел эту землю для себя заново; быть может, в том самом году (1343), в котором призванные русскими боярами татары вытеснили поляков с Руси, а быть может, в каком-то другом году до 1347-го351, во всяком случае тогда, когда жребий войны между Пруссией и Литвой еще колебался и еще не склонился решительно ни на ту, ни на другую сторону. Вопрос, вытеснил ли Казимир уже в 1340 году Любарта из Владимира и других волынских городов и не завоевал ли Любарт эти области вторично еще до 1349 года, оставляем открытым.
Против Литвы выступают орден, чешский и венгерский короли, а король Казимир смотрит на эту борьбу нейтрально. Несмотря на эту борьбу, Литва все еще была могущественным государством и распространяла свое влияние на северо-западные города. Витебск, Смоленск и Полоцк находятся в тесном союзе с Литвой, а Псков и Новгород то в ссорах, то в дружеских отношениях с ней. Внутри Литвы произошел немалый переворот. Явнут, младший сын Гедимина, назначенный отцом наследником великокняжеского достоинства, был низвергнут с литовского престола и изгнан из Вильно братьями Ольгердом и Кейстутом. Явнут и его брат Наримунт бегут из Литвы: Наримунт — к татарам, откуда вернулся до 1348 года; Явнут искал убежища у своего шурина, великого князя московского. На великокняжеский престол сел Ольгерд. Он примирился с Явнутом и дал ему Заславль взамен утраченного великокняжеского престола. Братья Ольгерда с тех пор живут в согласии, заступаются друг за друга вместе со своими союзниками — свободными русскими городами, отражают нападения Немецкого ордена, однако в конце концов несчастливо! 2 февраля 1349 года, в самый праздник Сретения Пресвятой Девы, соединенные литовские и русские войска, а именно новгородцы, витебляне, полочане и смоляне, под верховным предводительством самого великого князя Ольгерда, столкнулись на реке Страве с силами Немецкого ордена, которые под предводительством самого великого магистра напали на Литву. На Страве выступают также полки забранных Литвой частей Галицко-Владимирского княжества, а именно Полесья, Пинщины и Волыни352. Литва, хотя и соединенная с многочисленными союзными и подвластными русскими силами, не выдержала удара закованных в железные панцири рыцарей, которые также собрали для этого решительного боя свои лучшие силы. Великий магистр одержал блестящую победу, горестную не только для Литвы, но и для городов и земель, жители которых сражались под знаменами Ольгерда. Можно догадываться, что было заключено какое-то перемирие или договор между Литвой и орденом, которого, однако, источники не передали. Мы замечаем, что с 1349 года между Литвой и орденом был мир; по крайней мере, источники несколько лет ничего не упоминают о взаимных набегах353. Битва на Страве имела важные последствия и для Владимирской Руси.
Распря Казимира с чехами, которая в 1345 году привела чешского короля Иоанна, хотя и безуспешно, к самому Кракову, была окончена перемирием при посредстве римского папы. Папе было важно оторвать венгерского и польского королей от союза с германским императором Людвигом, который был в споре с папой. С помощью чешского короля папа противостоял Людвигу, германскому императору. Поэтому ему было важно прекратить споры польского короля с чешским и обратить взор и оружие польского короля на Галицко-Владимирскую Русь, где действия польского короля не только ничем не мешали прочим политическим отношениям римского папы, но еще и сулили римской церкви богатые плоды. Однако Казимиру требовалось много издержек, чтобы увенчать свои предприятия в этом направлении желанным успехом, а королевской казны на это не хватало.
Казимир, противник церковных преимуществ (изъятий), принуждал духовенство нести все общественные тяготы. Задумав пресечь своеволие вельмож, он строго и беспощадно карал все преступления без различия сословия. Казимир, прозванный королем холопов, защищал права человечности не только от необузданного своеволия отдельных лиц, но, сверх того, отменял учреждения, которые, отжив свое, стали бременем для простого народа и не соответствовали духу времени. Вислицкий съезд, направленный против высших сословий, поскольку те основывали свои доходы на застарелых преимуществах (1347), обеспечил Польше прочный внутренний покой; однако, как всякое благонамеренное дело, требующее жертв ради общего блага, встречает затруднения со стороны тех, от кого требует личных жертв, так, говорят, и вислицкие постановления, и весь прочий образ правления Казимира отчуждили от него духовенство и многих вельмож, что также сильно сказалось на будущих предприятиях и походах на Русь. Высшее духовенство и польские вельможи, остыв от первого порыва, который мы замечали во время похода Казимира на Русь в 1340 году, начали смотреть на походы Казимира как на его родовое дело, которое могло бы способствовать увеличению славы и умножению могущества польского короля, чего, однако, польские паны по вышеизложенным причинам не желали. Поэтому и случалось, что польское духовенство и вельможи не поддерживали Казимира, а как только могли, уклонялись от участия, и даже среди них были, как мы позднее увидим, такие, которые не только не помогали ему, но еще и вступали в тайные сговоры с его врагами — литовцами и русинами — во вред собственному отечеству. При таком настроении в Польше Казимир искал помощи вовне — часто у венгерского короля, а еще чаще денежной помощи у главы католической церкви — римского папы. Так, уже в 1346 году римский папа дарует королю Казимиру десятую часть церковных десятин по разумно изложенным причинам, которых, однако, подробно не приводит354.
Обеспечив себя покровительством римского престола и союзом с Венгрией еще в 1339 году, примирившись с рыцарями Немецкого ордена в 1343 году и с чешским королем в 1345 году, Казимир задумал воспользоваться истощением сил, которое, несомненно, последовало в Литве вследствие проигранной битвы на Страве.
Летом 1349 года Казимир во главе очень большого войска двинулся из Кракова, чтобы завоевать Владимирскую землю, а в случае если Львовская земля, освободившаяся в 1343 году из польского подданства, его не слушалась, то и Галицко-Львовскую землю. Однако о походе Казимира на Галицко-Львовскую землю источники ничего не упоминают. Если Галиция в 1343 году оторвалась от Казимира и не вернулась к послушанию, то Казимир должен был прежде всего обеспечить себе владение более близкой к Кракову и Польше Галицко-Львовской землей, прежде чем мог бы думать о завоевании земли, примыкавшей к пределам Литвы.
Польские источники предполагают, что Галиция с 1340 года постоянно подчинялась Казимиру. Быть может, второе завоевание Галиции Польшей в 1349 году было не на руку польским писателям, хотевшим показать, что Польша со времени первого вступления в Галицко-Львовскую Русь ни одному сопернику ее не уступала. Южнорусские источники погибли, а литовские и северорусские, более удаленные от поприща событий в Галицко-Львовской Руси, содержат в себе лишь неясный отзвук тамошних событий.
Так, мы читаем в северорусских355 и литовских356 источниках, что Казимир хитростью завоевал Волынскую землю. Под именем Волыни здесь разумеется древнее Галицко-Владимирское княжество, названное по большей его части, Волыни, к которому тогда еще причислялось много областей нынешней Галичины. Какова же была та хитрость, о которой здесь упоминают источники? Однажды ляшские паны позвали перемышльских русских панов на раду, то есть на совет; а когда те, полагаясь на слово, прибыли по приглашению ляшских панов, ляшские паны их перерезали и сами засели в Перемышле357. Весть об этом событии долго жила в устах литовской шляхты, и та еще в позднейшие времена вспоминала это происшествие и им оправдывала свою недоверчивость к Польше. Неизвестно, однако, когда произошла эта хитрость, на которую ссылались литовские паны, — при походе Казимира на Русь в 1340 году или в 1349 году358.
Оставляя точное выяснение рассказанного события, сообщенного литовцами, позднейшим исследователям и любителям русской истории, приступаем к рассказу о самом походе Казимира на Владимирскую Русь в 1349 году.
Летом того (1349) года Казимир, двинувшись с большим войском на Русь, взял города Луцк, Владимир и Брест (Бресть). Упорнее всех держался город Холм, давняя резиденция русского короля Данила и его любимое место. Холм лежал в прекрасной местности на холме; во времена русских князей он был укреплен сильнее других городов, так что, полагаясь на свою твердыню, мог противостоять татарам. Когда укрепления других городов были разрушены по повелению татарских ханов, укрепления Холма благодаря своей крепости сохранились до позднейших времен. Тело князя Данила покоилось в церкви Пресвятой Богородицы, которую он сам создал. Данило, радевший об умножении хвалы Божией, построил здесь еще больше церквей, которые частью сохранились до разорения татарами. Церкви, построенные Данилом в Холме, были: Богородичная церковь, церковь св. Иоанна Златоуста, церковь свв. бессребреников Космы и Дамиана и церковь св. Троицы. Внутри церкви были украшены прекраснейшими иконами, привезенными из далеких мест. Посреди города стояла деревянная башня, выбеленная и видная со всех сторон. Эта башня сгорела, а сверх того и многие другие постройки Данила, в 1259 году359. Впрочем, отстроенный город сохранил свое прежнее благолепие, по всей вероятности, до самых времен Казимира. Холм все еще был главным городом тех (Холмско-Белзских) областей, которые принадлежали Юрию, сыну Данила Мстиславича, когда Казимир с многочисленным войском подступил к городу. Город мужественно оборонялся, но наконец был взят приступом. Казимир, взяв Холм, забрал с собой находившиеся здесь богатства и драгоценные сокровища360. Так Казимир завоевал Владимирскую землю.
Примечания
Кромер, L. XII, p. 308: «Любарт, сын литовского князя Гедимина, женившись на дочери владимирского князя, завладел всей той полосой Руси, которая граничит с литовцами, частью изгнав русских князей, частью приняв их под свою власть».
К текстуDługosz L. IX. p. 1087 относит это событие к более позднему времени, под 1349 год: «Казимир, король Польши, сначала пошел на Луцкую землю, которую тогда занимал литовец Любарт, сын Гедимина, изгнав древних князей Руси, с некоторыми иными принадлежностями».
К текстуDługosz: «Любарт последним не получил удела среди братьев, но заключил брак с дочерью владимирского князя, с которой ему достались княжества Львовское и Владимирское». Długosz ad a. 1352. L. IX. p. 1096: «ибо вышеназванный князь Ольгерд сильно терзался духом оттого, что Казимир, король Польши, по смерти сына князя Тройдена получил полное владение Львовской землей».
К текстуStryjkowskiego kronika litewska. Стрыйковский сообщает, что жена Любарта (Буча) была дочерью, а не сестрой (Юрия II), последнего галицко-владимирского князя.
К текстуKrommer L. XII. p. 309.
К текстуDługosz L. IX. p. 1037: в этом походе участвует также «patricius filius David Ruthenus» («патриций, сын Давыд Русин»). —
К текстуKronika Bychowca (Pomniki do dziejów litewskich Narbutta) str. 17.
К текстуMiechowita chronica Polonorum L. IV. p. 225.
К текстуЭто соглашение до сих пор не открыто в своей целости и известно лишь из Анонима Гнезненского (in collect. Sommersbergi) и из извлечения в венгерских источниках.
К текстуАнна умерла 28 июня 1339 года.
К текстуЛев Шептицкий, митрополит киевский, в своем описании Львовской епархии 1761 года.
К текстуKrommer L. XII p. 309: «cum ipse distrahere in praesidia earum copias suas exiguas, non satis tutum sibi ipse existimaret» («поскольку он сам считал не вполне безопасным для себя распылять свои скудные силы по гарнизонам этих городов»).
К текстуDługosz L. IX. 1059: Казимир «castra et civitates, ceterasque Russiae munitiones et fortalitia expugnat, nonnulis ultra se dedentibus in suam redigit potestatem» («крепости и города и прочие укрепления и твердыни Руси берет приступом, а некоторых, добровольно сдающихся, приводит под свою власть»). —
К текстуСм. Зубрицкого: Anonymus Gneznensis et Ioannes Długosz.
К текстуAnonymus apud Sommersberg T. I. p. 97: «quidam pessimus baro Detko nomine castrum Przemysl habens cum quodam Daniele de Ostrowdam (вместо: Ostroh) etiam aliis nobilibus id ignorantibus imperatori Tatarorum intimarunt» («некий злейший барон по имени Детко, владевший замком Перемышль, вместе с неким Даниилом из Острога, без ведома прочих знатных, донесли о том императору татар») и т. д. Długosz L. IX. p. 1072: «Daskonis et Danielis de Ostrow» («Даско и Даниил из Острога»). Krommer L. XII. pag. 311: «Tatarorum copiae in Russiam et Poloniam inundavere a Dascone qui rex Premislae prefecerat et Daniele Ostrogio et nonnulis aliis Russis, res novas molientibus revocatae» («войска татар хлынули на Русь и в Польшу, призванные Даско, которого король поставил над Перемышлем, Даниилом Острожским и некоторыми другими русскими, замышлявшими перемены»).
К текстуVoigt codex diplomaticus Prussiae T. III. p. 190: «Quam unionem et concordiam — cum nostris baronibus volumus conservare Demitrio Detkone» («каковой союз и согласие мы желаем сохранять с нашими баронами, Димитрием Детко») и т. д.
К текстуDługosz ad 1340 L. IX. p. 1050: «хотя некоторые из знатных людей Руси, отвергавшие власть Казимира, короля Польши, опираясь на поддержку татар, частыми набегами пытались оказать сопротивление королю Казимиру, однако» и т. д.
К текстуReynaldi annales ecclesiastici p. 134. apud Naruszewicz ks. XXI. st. 71. n.
К текстуНарушевич, «Historia narodu polskiego», кн. XXI, стр. 70, прим. 4, помещает это письмо под днем 16 kal. Septembr. (17 августа).
К текстуПисьмо Бенедикта XII от 1 августа 1340 года. Reynaldi annales ecclesiastici p. 134. ut supra.
К текстуKrommer L. XII. p. 311: «ne tributariam sibi Russiam (princeps Tatarorum) a Polonis occupari pateretur» («чтобы (князь татар) не потерпел захвата поляками данницы своей — Руси»).
К текстуNaruszewicz st. 72. Chronicon Leobense. Scriptores rerum Austriae apud Hieronymum Petz. См.: Stadnickiego synowie Gedymina.
К текстуTheineri monumenta Poloniae et Lithvaniae T. I. p. 459.
К текстуVoigt III. codex diplomaticus Prussicus. Königsberg 1848. p. 51.
К текстуСравни Длугоша L. IX. p. 1072 с более скромным Кромером L. XII. p. 311 и с добросовестным Анонимом Гнезненским apud Sommersberg T. I. p. 79.
К текстуKrommer Basileae L. XII. pag. 311: «Им (русинам) была ненавистна власть поляков, как потому, что они вообще неохотно подчиняются чужим людям, так и потому, что они боялись, как бы их вера и обряды исподволь не были уничтожены. Ибо они видели, что многие из их среды переходят к нашим обрядам и к Римской, или католической, церкви и что все больше людей изо дня в день привлекаются почестями и иными наградами, выставляемыми королем».
К текстуVoigt codex diplom. Prussicus T. III. pag. 83. Datum in Lemburga («Дано во Львове»). «Demetrius Detko provisor seu capitaneus terrae Russiae» («Димитрий Детко, правитель, или староста, Русской земли»).
К текстуTheineri monumenta Poloniae et Lithvaniae. T. I. p. 484.
К текстуKrommer. L. XII. pag. 309: «Этот замок (Кременец) он (Казимир), однако, по договору, заключенному с литовскими князьями Явнутом, Кейстутом и Любартом, сыновьями Гедимина, и его двумя внуками Юриями, сыновьями Наримунта и Кориата, позволил на время оставить в секвестре у сына Наримунта, а владения Владимирское, Луцкое, Белзское, Холмское, Брестское оставил им нетронутыми на два года. Ибо остерегался, как бы они не стали ему помехой в устроении прочего. Этот же договор вскоре, когда Явнут, верховный князь и старший среди сыновей Гедимина, был схвачен братьями Ольгердом и Кейстутом (1345) и низложен с княжения, тот же Ольгерд, наследовав ему, возобновил». Этот польский источник (Кромер), впрочем, сообщив нам добросовестное известие об этой грамоте, утверждает, что Любарт после смерти Тройденовича приобрел владение его наследием, то есть Русью: «illo (Boleslao) interempto, Lubartus eum ducatum possidebat» («по убиении его (Болеслава) Любарт владел этим княжеством»). Если одну его часть (Галицко-Львовскую) завоевал Казимир, то по крайней мере Владимирское княжество Любарт приобрел после смерти Болеслава, если оно еще после смерти Юрия II не перешло в его владение.
К текстуInventarium in archivo regni in arce Cracoviensi, Lutetiae Parisiorum MDCCCLXII. pag. 371.
К текстуВ письме от сентября 1347 года византийский царь Иоанн Кантакузин называет Любарта князем владимирским. Acta Patriarchatus T. I.
К текстуNarbutta T. V. str. 41.
К текстуDusburg chronicon.
К текстуTheineri monumenta Poloniae et Lithvaniae T. I.
К текстуТроицкая рукопись у Карамзина.
К текстуKronika ruska Daniłowicza. Wilno 1827. str. 170. В лето 6857 (1349): «Пришел король краковский с многой силой и взял хитростью землю Волынскую, и много зла христианам сотворил, и церкви святые обратил в латинское, богомерзкое служение».
К текстуKronika Bychowca (Pomniki do dziejów litewskich Narbutta. Wilno 1846) st. 57.
К текстуStadnickiego synowie Gedymina T. II. str. 127. nota 184. Граф Казимир Стадницкий относит это событие ко времени, когда польская королева Ядвига выступила из Кракова, чтобы отбить галицко-русские края у венгров, которые завладели нашей отчиной после добровольной уступки этого русского княжества Владиславом Опольским Людовику, королю венгерско-польскому.
К текстуИпат. лет. стор. 195. 196. 197.
К текстуDługosz ad a. 1349. L. IX. p. 1087. 1088: «После этого он спустился в Холмскую землю и, взяв главный замок Холм частыми выстрелами из бомбард, овладел многими богатствами и драгоценностями».
К тексту