32. Претенденты на престол Галицко-Владимирского княжества
Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.
ПЕРИОД ВТОРОЙ. Борьба между Литвой и Польшей за земли Галицко-Владимирской Руси — от пресечения династии Романовичей до 1453 года.
I отдел второго периода истории Галицко-Владимирской Руси содержит события от пресечения династии Романовичей со смертью Юрия II и время правления Болеслава Тройденовича с 1337 по 1340 год до захвата Галицкой Руси Казимиром Великим и продолжавшуюся с того времени борьбу Польши и Литвы за земли Галицко-Владимирской Руси до соглашения 1366 года и смерти Казимира Великого в 1370 году. — II отдел охватывает времена правления в Галицкой Руси Владислава Опольского до 1379 года, Людовика Великого, короля польско-венгерского, до 1382 года и его дочери Марии до вторичного захвата земель Галицкой Руси польской королевой Ядвигой в 1387 году. Также рассказаны современные им события в землях Владимирской Руси при правлении Любарта Гедиминовича вплоть до женитьбы Ягайла, великого князя литовского, на Ядвиге и возвышения династии Ягеллонов на польский престол в 1386 году, за чем последовало подчинение удельных князей и бояр Владимирской Руси польской короне. — III отдел содержит время вторичного объединения Галицкой и Владимирской Руси — теперь под верховной властью польской короны вследствие личной унии Польши с Литвой. Борьба между Польшей и Литвой за земли Галицко-Владимирской Руси переносится на дипломатическое поле переговоров. Владимирская и Галицкая Русь участвуют в борьбе литовских князей младшей линии с польской короной. Галиция теряет свою автономию и становится провинцией Польши в 1432 году; Владимирия также теряет остаток своей полусамостоятельности и подчиняется непосредственной власти Литвы после смерти литовско-луцкого князя Свидригайла в 1453 году.
I. ОТДЕЛ.
После смерти Юрия II встал вопрос, кто должен наследовать в Галицко-Владимирском княжестве. Оставался еще сын Данила Мстиславича Юрий. Мстислав, отец Данила, был сыном короля Данила. Есть историки, которые считают этого князя сыном одного из сыновей Гедимина — Наримунта304.
Кроме князей из Рюрикова поколения, владевших в северной Руси — в Москве, Твери и Владимире на Клязьме, — жили еще русские князья по городам и волостям, а именно на Волыни, которые выводили свое происхождение от Романова поколения305. История не передала нам всех имен этих родов. От них-то выводили свое происхождение некоторые позднейшие вельможные дома в южной Руси; так, например, дом князей Острожских, предок которых, Даниил Острожский, играл одну из главнейших ролей в событиях того времени306. Все источники соглашаются в том, что этих князей было много, не иначе как потому, что они размножились. Они жили между собой в распрях и, быть может, после смерти последнего князя Галицко-Владимирского княжества спорили о наследстве Романовичей. Они завидовали друг другу и предпочитали призывать чужих государей и повиноваться чужому правителю, нежели позволить кому-либо из своих вступить на осиротевший галицкий престол. Размножившиеся князья делили между собой отчины, то есть волости, принадлежавшие их отцам. И случилось так, что их силы, как говорит источник, ослабели вследствие их множества и междоусобных раздоров307. Между тем выступили чужие притязатели на галицко-владимирский престол; а именно Любарт выводил право на этот престол от своей жены, сестры последнего русского князя Юрия II, а Болеслав Тройденович — от своей матери Марии, старшей сестры Юрия II, или, что правдоподобнее, дочери Юрия I и сестры отца Юрия II308, жившей до 1341 года309.
В Европе было распространено мнение, что наследство в Галицко-Владимирском княжестве принадлежит детям Гедимина. Право наследования Любарта историки выводят от его жены310; право Болеслава — от его родства с Любартом311. Право Казимира, польского короля, выступившего со своими притязаниями не раньше чем после смерти Болеслава, выводят от его родства с Болеславом Тройденовичем или же от жены Казимира, родной дочери Гедимина312, сам же Казимир выводит свое право от родства с галицко-владимирскими князьями313.
Венгерские короли еще со времен Коломана (в XIII веке) носили титул королей Галиции и Владимирии. Некоторые галицкие князья и бояре, вспомнив, по всей вероятности, прежнее владение Галицией венгерскими королями, решились подчиниться венгерскому королю Карлу Роберту из Анжуйского дома. Венгерские источники говорят, что какой-то князь Лохта (Влодко) около праздника свв. апостолов Петра и Павла, то есть в последние дни июня 1338 года, ездил в Вышеград в Венгрию и, принятый здесь с великой честью, клялся венгерскому королю в вечной дружбе и верности314. Это известие стоит само по себе, без всякой связи с последствиями; быть может, венгерский король принял покорявшихся ему русских бояр, но, занятый делами своего рода и Венгерского королевства, не мог теперь обратить оружие против притязателей на галицкий престол и предоставил своих приверженцев без всякой помощи их собственной судьбе. Годом позже, в 1339 году, обеспечив своему сыну Людовику право наследования в Польше со всеми принадлежащими ей землями, он, как мы позднее увидим, поддерживал притязания польского короля или, по крайней мере, не ставил Казимиру никаких препятствий в их осуществлении.
Еще со времен Данила галицко-владимирские князья признавали верховную власть татарских ханов в Кипчаке. Русские князья Лев II, Андрей и Юрий II освободились от этой зависимости, хотя она для галицко-владимирских князей никогда не была так тягостна, как в северорусских княжествах, и заключали с Немецким орденом оборонительные договоры против татар. После смерти Юрия II кипчакский хан Узбек вспомнил, что его предкам как верховным государям подчинялись и галицко-владимирские князья, и, по всей вероятности побужденный самими русскими боярами и князьями, послал двух татарских царевичей, способных правителей, чтобы они от его имени приняли бразды правления; однако они недолго здесь прожили. Русские князья и бояре, непостоянные, ветреные в своих решениях, властолюбивые и несговорчивые, отравили ядом сперва одного, а потом другого315. Татарский хан увидел, что управлять столь отдаленными краями через наместников невозможно, и потому не противился, когда русские бояре призвали на княжеский престол мазовецкого князя Болеслава Тройденовича.
Болеслав Тройденович
С тех пор как Владислав Локеток, вытеснив чехов из Польши, завладел Малой Польшей, со временем соединил Малую Польшу с Великой и по повелению папы Иоанна XXII принял королевский венец, — с тех пор в родственных Владиславу Локетку мазовецких князьях водворилась зависть, которая характеризует не только мазовецких князей, но и силезских князей, происходивших из разных ветвей того же рода Пястов. Мазовецкие князья с тех пор связывались еще теснее не только с литовцами, но и с рыцарями Немецкого ордена. С тех пор как начался спор о Поморской и Куявской земле между Польшей и Немецким орденом, с тех пор как Владислав заключил союз с Гедимином и оба князя часто соединяли свои силы для боя против ордена, Гедимину очень важно было оторвать мазовецких князей от союза с орденом. Отсюда происходят браки и союзы, которые завязывались между мазовецким и литовским дворами. С другой стороны, чешский король, союзник ордена, и немецкие рыцари принуждают мазовецких князей служить им в новых военных предприятиях против Литвы, и потому в 1336 и 1337 годах литовские князья, сыновья Гедимина, и какой-то боярский сын, русин Давыд, как только миновала опасность со стороны Пруссии и войско Немецкого ордена ушло домой, напали на Мазовию и грозно опустошили волости и города (Пултуск, Цеханув).
В 1313 году умер князь Болеслав Мазовецкий и оставил трех сыновей: Земовита (Ziemowita), Тройдена и от другой жены Вацлава, которого источники называли Ванько.
Старший, Земовит, вскоре сошел с поприща деяний, а оставшиеся Тройден и Вацлав разделили отчину. Тройден княжил в Черске, а Вацлав в Плоцке. Тройден был женат на русской княжне Марии. Его жена умерла в 1341 году, а сам он жил до 1347 года. Сыном Тройдена и Марии был Болеслав (Тройденович), наделенный, как мы уже выше сказали, галицко-владимирскими князьями каким-то уделом и называвшийся князем Руси уже в 1327 году. Этого князя, потомка коренного рода галицко-владимирских князей, русские князья и бояре единогласно (unanimiter316) призвали себе в наследники престола Галицко- Владимирского княжества. Новый князь, быть может, уже в прежние времена был предназначен в наследники Галицко-Владимирского княжества и потому воспитан в вере по греческому обряду, но со временем по побуждению Владислава Локетка, своего двоюродного деда (pronepos Vladislai), перешел в лоно католической церкви317. Призванный двинулся, вероятно, не один, а со своей дружиной и соответствующим войском, ко Львову. Львовские горожане заперли перед ним ворота и не открыли их до тех пор, пока Болеслав не обязался не трогать сокровищ, сложенных в княжеских замках, и править горожанами по стародавним правам и обычаям318.
Новый князь княжил строго. Он собирал большие, быть может до тех пор необычные, подати, по всей вероятности не только с простых людей, но и с бояр и вельмож. Он замещал высокие должности одними иноземцами, вводил латинскую веру и окружил себя немцами, поляками, чехами и силезцами, которые, быть может, в чрезмерном числе льнули к молодому, неопытному и проникнутому новой культурой князю. Этим чужеземцам он раздавал высокие должности, пренебрегал народными обычаями и преданиями, а что хуже всего — нарушал также семейную жизнь, соблазнял и бесчестил своей невоздержанностью жен и дочерей русских вельмож, так что наконец закипела месть. Русские бояре задумали сжить мазовецкого князя со света, но, не смея поднять открытый бунт против князя, окруженного иноземцами и, быть может, еще и многочисленной стражей, решили коварным способом его отравить. Настал праздник Благовещения, день 25 марта 1340 года. Русские бояре, забыв в сердце Бога и влекомые страстью, вероятно на каком-то пиру, поднесли юному князю питье с ядом и отравили его. Страшное событие! Яд был так силен, что разорвал тело несчастного князя на куски319. — Где же это случилось? — спросит любопытный читатель; жители какого города ужаснулись, глядя на столь неожиданное и страшное убийство добровольно призванного правителя и потомка Данилова рода?
Ответ на этот вопрос зависит большей частью от ответа на вопрос: «Где княжил Болеслав — в обоих ли княжествах, Галицком и Владимирском, или лишь в Галицком, называемом по княжеской столице Львовской землей? Если Болеслав владел лишь Львовской землей, то он пребывал не где иначе, как во Львове. Львов был тогда средоточием всех политических движений, — следовательно, по всей вероятности не где иначе, как во Львове, князья отравили наследника галицкого престола, юного мазовецкого князя. Но источники об ответе на этот вопрос умолчали и передали лишь то краткое известие, что Болеслав после смерти Юрия II, князя всего Галицко-(Львовско-)Владимирского княжества, наследовал ему как дяде, то есть своему дяде по матери320. Также неизвестно, как долго Болеслав княжил в Галицкой Руси после смерти Юрия II; по всей вероятности, как и принято вообще, с 1337 или 1338 года до 25 марта 1340 года.
Примечания
Stadnicki: Synowie Gedymina T. I., на основании Длугоша. Аноним, более древний, чем Длугош, и современник, называет Юрия filiaster («пасынок, племянник»). Длугош толковал это как «братанец». Надпись на Евангелии Румянцевского музея называет Юрия сыном Данила (Мстиславича), который, вероятно, был женат на сестре Любарта и родил Юрия, и потому Аноним назвал Юрия сестричем (filiaster) Любарта.
К текстуЭнгель, родословная таблица, объясняющая происхождение князей Заславских, Острожских и пр., цитированная в «Повести о Червонной Руси» Зубрицкого.
К текстуГваньини в польском переводе Пашковского, стор. 316, т. II. «Повесть о Червонной Руси» Зубрицкого, стор. 96. Зубрицкий на стор. 152 приводит еще князей Збаражских (?) и ставит их наравне с князьями Острожскими и Белзскими. В битве на Ворскле 1399 года, по хронике Быховца, на литовской стороне участвуют пятьдесят русских князей. Карамзин приводит (т. V, стор. 17) среди убитых в сражении на Ворскле волынских князей Михаила и Димитрия Даниловичей. Зубрицкий полагает, что они были потомками Даниила Романовича.
К текстуКромер: «eorum (ducum Russiae) propter invidias et multitudinem extenuatae erant vires» («силы их (русских князей) были истощены из-за зависти и множества»). Długosz: «rex Casimirus, nonnullorum ducum Russiae (plures enim ea tempestate exstabant) praecibus placatus» («король Казимир, склоненный просьбами некоторых русских князей (ибо их в то время было много)»). В Уневском поменнике на третьем листе приведены имена потомков рода русского князя Льва. Кроме имен, написанных красными буквами, — короля Данила, Льва и князей Георгия и Димитрия (?), — мы находим еще имена 36 лиц: 5 женского и 31 мужского пола; среди них двух епископов, Антония и Алексия. Исторический Галицкий сборник, т. II, стр. 152—153, прим. 69.
К текстуAnonymus Gneznensis. p. 97.
К текстуВ этом году умерла Мария Тройденовичева, по Длугошу.
К текстуPistorius in corpore historiae Poloniae III. p. 106. Зубр. П. о Ч. Р., стор. 130: «Lubartus a patre nil acceperat, sed ex uxore dux erat Leopoliensis et Vladimiriensis» («Любарт от отца ничего не получил, но по жене был князем львовским и владимирским»). Так же и литовские источники: Стрыйковский и хроника Быховца.
К текстуТак указывает Длугош под 1340 годом: «mortuo enim duce Russiae videlicet Leopoliensi et Vladimiriensi filio ducis Gedemini avunculo suo germano (Boleslao)» («ибо по смерти князя Руси, а именно львовского и владимирского, родного дяди сына князя Гедимина (Болеслава)») и т. д.
К текстуJoannes Victorianus: «hoc anno rex Ruthenorum (Boleslaus) moritur et rex Cracoviae (Casimirus) ratione consortis, quae filia regis Lithvaniae fuerat, terram apprehendere festinavit» («в этом году умирает король русских (Болеслав), и король краковский (Казимир) по праву супруги, которая была дочерью короля Литвы, поспешил захватить землю»). У Стадницкого, т. II, прим. 68. Böhmer, fontes rerum germanicarum.
К текстуПисьмо короля Ляхии к царьградскому патриарху. См. Acta Patriarchatus Constantinopolitani ed. Miklosich et Müller. Vindobonae 1860. T. I.
К текстуPray annales Hungariae. Туроци, более древний писатель, говорит, что Лохта обещал венгерскому королю «amicitiae incrementum» («умножение дружбы»), а Прай, более поздний и пользовавшийся Туроци, говорит, «что Лохта клялся» «in Hungarorum se amicitia et fide perpetuo mansurum», то есть в дружбе и верности венгерскому королю навеки. Праю личность Лохты совершенно неизвестна; он догадывается, что Лохта был тем русским князем, с которым венгерский король вел войну в 1330 и 1332 годах. Нарушевич безосновательно полагает, что этот Влодко был каким-то притесняемым татарами подольским князем. На Подолье владели татарские князья-отчичи, то есть по своим отцам. Прай называет его «dux Ruthenorum» («князь русских»), и нельзя сомневаться, что это был один из русских князей-воевод, стоявший во главе галицких приверженцев венгерского короля.
К текстуEccardus, corpus historiarum medii aevi. Chronica Joannis Vitodurani. Stadnicki synowie Gedymina T. II. p. 7.
К текстуAnonymus Gnesnensis apud Sommersberg T. I. p. 98.
К текстуTheineri monumenta Lithv. et Poloniae T. I. Romae 1860. p. 299. Вместо Boleslaus здесь стоит Roleslaus dux Russiae.
К текстуZimorowicz triplex Leopolis. Он смешивает здесь Льва с Юрием II, ибо не знал, что после Льва в Галицко-Владимирском княжестве княжили его потомки до 1337 года.
К текстуChronica Vitodurana w Stadnickiego synowie Gedymina T. II. strona 11. 13. nota 26. 27.
К текстуAnonymus Gnesnensis (apud Sommersberg II. p. 97): «mortuo magnifico principe Casimiro dicto Georgio totius regni Russiae duce, Troyden dux Mazoviae, qui Casimiro avunculo suo in ducatu Russiae successerat» («по смерти великолепного князя Казимира, именуемого Георгием, князя всего королевства Руси, Тройден, князь Мазовии, который наследовал своему дяде Казимиру в Русском княжестве») и т. д.
К тексту