Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

31. О церковных делах

Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.

И со стороны Крыма миссионеры распространяли католичество среди славянских племен. В июле 1333 года папа учредил епископство в Херсонесе под титулом св. Климента равноапостольного и присоединил новоучрежденное епископство к ряду епископских церквей в Трапезунде, Севастополе, Кафе, Петре, которые подчинил Веспремской митрополии. Папа ясно различает многочисленный (русский) народ, живущий в краях (Крыма и в степях соседнего Подолья), называвшихся прежде Готией. Согласно упомянутому папскому документу, татары и греки причиняли этому народу, пребывавшему большей частью в схизме, великие обиды и поругания (contumelias), однако рода этих поруганий папа ближе не определяет287.

Русская церковь в галицко-владимирских княжествах со времени переезда митрополита Петра из Киева во Владимир на Клязьме, а потом в Москву, зависела от митрополита, жившего с тех пор постоянно в Москве. Галицко-владимирские князья все еще старались освободить русскую церковь в подвластных им областях от этой зависимости. Их старанием достоинство митрополита получил (неизвестно, после отъезда Петра из Киева или после его смерти) некий Гавриил, а после него галицкий епископ Феодор, известный нам по грамоте 1334 года. Феодор носил это достоинство, видимо, недолго288, ибо уже в 1334 году подписывается на упомянутой грамоте не как митрополит, а как епископ. И иначе быть не могло: новый всероссийский митрополит Феогност, посвященный царьградским патриархом более чем за год после смерти Петра, жил, правда, в Москве, но не оставлял и верного стада в прочей Руси, не принадлежавшей московским государям. В 1329 и 1330 годах он посетил Волынь, Галич и Киев289. В 1330 году он прибыл в волынский город Владимир, и здесь с ним явились епископы Афанасий Владимирский, Григорий Полоцкий, Феодор Галицкий и Иоанн Холмский. В присутствии этих епископов Феогност поставляет избранного новгородцами Василия в архиепископы вопреки воле и просьбе Гедимина и всех литовских князей. Гедимин с тверским князем Александром Михайловичем и псковичами заступались за Арсения, которого псковичи избрали себе в епископы. Псков тогда отделился от Новгорода и желал иметь особого епископа. Феогност не исполнил этого желания, ибо держался древнего установления, по которому Псковская церковь была подчинена Новгородской епархии. Я не привел бы этого происшествия, не касающегося нашей Галицко-Владимирской Руси, если бы не то примечательное обстоятельство, что новгородские послы, знатные бояре, явившиеся во Владимир Волынский, а с ними и сам новгородский посадник с новопоставленным владыкой, не возвращались домой через Литву, а уходили между Литвой и Киевом, поскольку боялись Литвы, которая, впрочем, не смела тронуть возвращавшихся домой послов внутри пределов Галицко-Владимирской Руси. Это также доказательство того, что Киев тогда подчинялся не Литве, а татарам. Предупрежденные вестью, что князь Гедимин послал за ними 500 человек, чтобы их схватить, упомянутые мужи поспешно бежали, ушли к Чернигову, но здесь были перехвачены киевским князем Феодором, который вместе с татарским баскаком, вероятно по уговору с Гедимином, подстерег их. Едва митрополит и бояре выкупились золотом из плена290.

Население в пределах Галицко-Владимирского княжества делилось на сословия; а именно различались: 1) сословие церковное, то есть епископы, игумены, попы, диаконы, чернецы и все причетники, и вся церковная служба; 2) сословие боярское; 3) городское; 4) простые люди, или так называемая чернь, по городам, пригородам и селам. —

Русская церковь в пределах Галицко-Владимирской Руси состояла из епископий Галицкой, Перемышльской, Владимирской, Холмской и Луцкой, а в прежние времена еще и Туровской и Киевской митрополии. Горожане и бояре вместе с князем избирали епископа в больших городах, как, например, в Новгороде, и не иначе было и в епархиях Галицко-Владимирской Руси. Всенародно избранному владыке собравшиеся верные били челом и провожали его с великой честью до владычного двора. Избранного владыку утверждал и поставлял митрополит. Церковь во времена русских князей, еще в силу установлений Владимира Великого, имела большие преимущества. Церкви престольной, то есть епископу, принадлежали все духовные суды над светскими и мирскими людьми в делах чисто духовных, касающихся всенародной нравственности. Грамота291, хотя и подложная, но основанная на давних церковных установлениях, говорит: «Суды церковные судить церкви стольной: о мирских людях, отлученных от закона, о распусте браков, о беззаконном поятии».

Все игумены, попы, диаконы и весь церковный причт были свободны в общих судебных делах от суда княжеского и боярского и подчинены суду престольной церкви, то есть владыке. Русские князья, щедро наделяя епископии и монастыри, даруют им десятину с мыт и провоза, медовые дани и подати с лесов и рыбных ловищ как княжеских, так и боярских сел. Сверх того они назначают епископиям доходы с монастырей, церквей, дворищ и сел с обязательством платить какую-то малую дань в княжескую казну, придают к этим земельным имениям людей и освобождают их от всех даней и посеребщин, которые села обычно давали князьям и их детям или боярам и боярским детям. Приписанные к монастырям или епископиям люди были обязаны работать и платить посеребщину богомольцам, то есть служителям, которые в какой-либо церкви или монастыре возносили хвалу Божию и молились за князей и бояр и их детей292.

Высшее сословие включало в себя, помимо духовного звания, также бояр, дружину, князя и княжеских слуг (ministeriales). Бояре были воеводами в главных городах, военачальниками, высокими государственными сановниками и воинами. Они окружали князя, составляли его государственную раду и совет. На войне они служили, по всей вероятности, верхом и стояли под непосредственным предводительством или начальством самого князя. В битве под Владимиром бок о бок с врагом сражалась избранная, хотя и невеликая, свита русского рыцарства293.

Бояре владели землями, то есть селами и областями. Села были обязаны боярам и их детям работами и данью, так называемой посеребщиной. Князья даруют боярам имения и села со всеми поборами и пенями, с половничеством, и серпом, и косой, и со всеми доходами, так, как сами князья держали их до пожалования294.

Городское сословие живет в больших городах. Горожане в Киеве, Владимире, Луцке и Львове владеют своими отчинами, то есть недвижимыми имениями, унаследованными от отцов.

Не все города стояли в одинаковом отношении к князьям. Некоторые платили князю дань на содержание княжеских ловчих и должны были держать княжеский гарнизон, другие же были свободны от этих обязанностей. За крамолу Мстислав грамотой установил на веки побор с жителей Берестейской земли. Одни, называемые в летописи берестянами, отдавали земные плоды — мед, лен, овес, жито, хлеб, кур, другие — горожане — платили по четыре гривны кун. Так различались берестяне, занимавшиеся земледелием, от горожан, занимавшихся торговлей и ремеслом295. Помимо городов и сел, управляемых боярами как подручниками князя, упоминаются города и села как наследственное владение бояр и их неотъемлемая собственность; таким было, например, село Березовичи, которое Владимир купил у Юрьевича и Феодорка Давыдовича. В такое неотъемлемое владение князь Владимир записывает своей княгине город Кобрин (Кобрынъ) и свое село Городел с мытом296. Города и села платили своим владельцам дань; села, по словам грамот, «страдали» (то есть работали) на своих владельцев, села, подвластные князю, «рубили» (ставили) князю города. Помимо повинностей, причитавшихся (наследственным) владельцам, города и села платили (общий) побор в княжескую казну и татарщину, или дань для татар297.

Внутри русских городов торговлей занимались не одни только русины, но и немцы, армяне, сарацины и евреи. Сарацины, то есть арабские купцы, прибывшие с Востока; армяне — из разгромленного монголами Армянского царства, поддерживавшие связь с восточными краями; евреи, по всей вероятности, еще крымские, поселившиеся из древнего Херсонеса, а не нынешние; немцы были жителями немецких прибалтийских городов. Русские князья, начиная с Романа, основателя династии Романовичей, сохраняли тесную дружбу с немецкими прибалтийскими городами, а именно с Торунем. Есть следы того, что народы, жившие бок о бок во Львове298 и Луцке299, занимали особые части города и жили по собственным правам.

Князья старались привилегиями привлечь купцов-гостей в свои края и освобождали их от мыт, которые княжеские слуги и мытари (ministeriales, teleneatores) обычно собирали с проезжающих с товарами купцов. Русские князья обеспечивали купцов-гостей из прибалтийских городов от всякого нападения и обязывались вдвое возместить всякую доказанную обиду, нанесенную им кем бы то ни было300. Привлеченные такими преимуществами немецкие купцы селились в русских городах, приобретали недвижимые имения, села, мельницы и пр., устраивали торжища и тем способствовали процветанию ремесел, промыслов и торговли. Немецкие купцы поддерживали связь с черноморскими городами и Татарией. Путь их лежал либо вдоль Днепра, через так называемую Украину, либо через пространства нашего отечества, упирающиеся в Карпаты. Недостаточно было провести торговлю немецких купцов через области галицко-владимирских княжеств, но нужно было еще, чтобы от этого транзита, то есть торгового прохода, имели выгоду и сами русские города. Поэтому русские князья предоставляли главным городам исключительное право склада товаров, например во Львове, Луцке и Владимире, так что проезжающие купцы не могли миновать этих городов, но должны были заворачивать в них с товарами и продавать в них товары прежде, чем им позволялось пускаться в дальнейший путь на Восток.

Торговые сношения сближают народы между собой, становятся полезными для общей культуры и совершаются обычно без шума и стука. Успехи мирных сношений народов готовятся в тишине и, лишь приняв большие размеры, становятся известны большому миру и истории. Так и здесь история сохранила нам некоторые свидетельства о результатах, а о постепенном внутреннем развитии торговых отношений умолчала и лишь несколькими словами упомянула о событиях того края. Из этих скупых намеков мы узнаем только, что дружба с немецкими городами Прусского ордена встречала внутри Русской державы соперников, что происходили какие-то несогласия и раздоры, что были такие, кто несправедливо порочил союзы с немецкими городами, клеветал на них, лаял (obululantium); словом, противился связям русских князей с немецкими городами. Князь Юрий II, исходя из того, что провидение Божие поставило князей не только для господства над людьми, но и стражами мира и правды, старался правдой искоренить плевелы зла, отвратить несогласия, утвердить мирную тишину и дружбу с немецкими городами — и для того вместе с боярами новыми грамотами утвердил, скрепил и возобновил в 1334 и 1335 годах все нерушимые договоры своих предков с немецкими городами301.

Подтверждение и обновление этих договоров было последним всенародным деянием князя Юрия II. Он умер в 1336 году302, по другим — в 1337. Юрий II носил другое славянское имя — Казимир303, по примеру многих других русских князей, которые, кроме славянских имен, носили также греко-христианские имена. С ним пресекся род старшей линии Романовичей.

Русские князья, как и бояре, уже в те времена употребляли определенные знаки, или так называемые гербы.

Знаком владимирских князей был вооруженный всадник, держащий в руке щит и хоругвь; также рыцарь, держащий в руке копье, а вокруг него звезды, месяц и крест. Такое изображение представлено на одной стороне печати Льва, князя луцкого, на другой стороне изображен лев.

И бояре имели свои гербы. На грамоте, данной Немецкому ордену, привешено 8, на другой 6 боярских печатей. Печать епископа представляла образ Божией Матери, печать воеводы Бориса Кракулы представляет птицу; все прочие печати стерлись.

Примечания

  1. Theineri monumenta Poloniae et Lithvaniae T. I. p. 347. 348.

    К тексту
  2. Письмо польского короля Казимира. См.: Acta Patriarchatus Constantinopolitani T. I. Vindobonae 1860. Грамота (1334). Codex diplom. Prussicus Voigti и Карамзин.

    К тексту
  3. Татищев. Т. IV. стор. 126.

    К тексту
  4. Татищев и Карамзин Т. IV.

    К тексту
  5. Грамоты Льва в «Историческом сборнике», т. II, ст. 148 и др., примеч. 70—78.

    К тексту
  6. Грамоты Льва, как выше.

    К тексту
  7. Stryjkowskiego kroniki, księga XI. str. 348. Примечательно, что в битве под Владимиром у князя недостаточно пехоты и что в последующих сражениях приднепровские князья выставляют против литовцев войско, собранное из черни, на которое литовцы смотрят с презрением.

    К тексту
  8. Князь Лев жалует Дубановичи двум племянникам, призванным из Литовской земли. Acta Leopoliensia castrensia L. I. p. 230. Эти грамоты без даты. — Пожалование имений в Самборской земле Сенько Татариновичу и пр.

    К тексту
  9. Ипат. лет. стор. 224, 224. Кусок меха куницы представлял монету. Гривна означала фунт. Четыре гривны кун — то есть четыре фунта определенной монеты.

    К тексту
  10. Ипат. лет. стор. 215. Завещание (тестамент) владимирского князя Владимира 1287 года.

    К тексту
  11. Ипат. лет. стор. 215: «Если придется князю город рубить — то и к городу, а по борам и татарщиной к князю».

    К тексту
  12. Zimorowicz triplex Leopolis.

    К тексту
  13. Длугош, описывая съезд в Луцке.

    К тексту
  14. Грамота Андрея 1320 года.

    К тексту
  15. Vide: Карамзин, Т. IV, прим. 276, и Voigt codex diplomaticus ut supra.

    К тексту
  16. Карамзин Т. IV.

    К тексту
  17. Anonymus Gneznensis apud Sommersberg T. I. p. 97.

    К тексту