Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Чтения по истории Западной России. Лист 95, с. 82

Курс лекций 1864 года о западнорусских землях от Древней Руси до упразднения унии в 1839 году, в четвёртом издании 1884 года: Литва и Польша, Брестская уния, казачество, разделы Речи Посполитой.

Чтения по истории Западной России, 1884: лист 95 из 446

С. 82

Оригинал издания

стями. Но что касается до борьбы съ западно-европейскими силами, то она имѣла далеко не столь благопріятные результаты. Литовскіе князья, подобно галицко[?]-волынскимъ, приходили въ этомъ случаѣ къ мысли вступить въ сдѣлку съ западной Европою, помириться съ ней на латинствѣ. Такъ Миндовгъ, ревностный и могущественный двигатель литовскаго язычества, принужденъ былъ почти одновременно съ Даніиломъ галицкимъ дружиться съ папою. ВЪ 1252 г. онъ принялъ латинство и королевскій вѣнецъ. Подобнымъ путемъ думалъ идти и Гедиминъ; но онъ не съ рыцарями устроялъ сдѣлки, какъ Миндовгъ, а обращался къ самимъ папамъ, открывалъ передъ ними Литву для латинства, т. е. литовскіе князья рѣшались допускать латинство въ своемъ государствѣ съ тѣмъ, чтобы избавиться отъ нападеній рыцарей и уничтожить самую причину существованія ихъ подлѣ себя. На дѣлѣ однако выходило, что этимъ путемъ литвины попадали подъ большую еще власть рыцарей. Миндовгу, напримѣръ, приходилось признать ихъ наслѣдниками его княжества. То есть: усвоеніе латинской цивилизаціи грозило и государственною гибелью Литвѣ. ВЪ этомъ отчаянномъ положеніи, литовскіе князья рвали всѣ узы, соединявшія ихъ съ западомъ, отвергали латинство, какъ это сдѣлалъ тотъ же Миндовгъ, и пытались оживить и поставить выше всего языческій литовскій элементъ. Но и этимъ путемъ Литва немного выигрывала. Рыцари накидывались на нее съ удвоенною силою, а между тѣмъ невольно закрадывалось сознаніе, что литовское язычество не можетъ служить основою литовской исторической жизни. Со всѣхъ сторонъ чувствовалось христіанское вліяніе, которое поражало и

Современный русский

стями. Но что касается до борьбы с западно-европейскими силами, то она имела далеко не столь благоприятные результаты. Литовские князья, подобно галицко-волынским, приходили в этом случае к мысли вступить в сделку с западной Европою, помириться с ней на латинстве. Так Миндовг, ревностный и могущественный двигатель литовского язычества, принужден был почти одновременно с Даниилом галицким дружиться с папою. В 1252 г. он принял латинство и королевский венец. Подобным путем думал идти и Гедимин; но он не с рыцарями устроял сделки, как Миндовг, а обращался к самим папам, открывал перед ними Литву для латинства, т. е. литовские князья решались допускать латинство в своем государстве с тем, чтобы избавиться от нападений рыцарей и уничтожить самую причину существования их подле себя. На деле однако выходило, что этим путем литвины попадали под большую еще власть рыцарей. Миндовгу, например, приходилось признать их наследниками его княжества. То есть: усвоение латинской цивилизации грозило и государственною гибелью Литве. В этом отчаянном положении, литовские князья рвали все узы, соединявшие их с западом, отвергали латинство, как это сделал тот же Миндовг, и пытались оживить и поставить выше всего языческий литовский элемент. Но и этим путем Литва немного выигрывала. Рыцари накидывались на нее с удвоенною силою, а между тем невольно закрадывалось сознание, что литовское язычество не может служить основою литовской исторической жизни. Со всех сторон чувствовалось христианское влияние, которое поражало и