Беларусь. Политический очерк. Лист 17, с. 17
Политический очерк дипломата БНР Александра Цвикевича, Берлин, 1919: история белорусской национальной идеи и программа независимой Белоруссии.
С. 17
Оригинал издания
именовавшій себя нелѣпымъ именемъ „Западно-Руссовъ“. Но и это искусственное насажденіе не привело ни къ чему. Приступили, наконецъ, къ введенію земства, того самаго земскаго самоуправленія, которымъ центральная Россія пользовалась уже пятьдесятъ лѣтъ. Но и земство здѣсь получилось такъ наз. „куцое“, какъ и всѣ вообще благія начинанія русскихъ властей. Столѣтній вопросъ объ открытіи въ Бѣлоруссіи университета или хоть какого иного высшаго учебнаго заведенія продолжалъ висѣть въ воздухѣ, и двѣнадцать милліоновъ населенія должны были посылать своихъ дѣтей въ Москву, Петербургъ, Юрьевъ, Кіевъ и еще далѣе. Религіозная и національная рознь продолжала съ такимъ-же вредомъ грызть населеніе Бѣлоруссіи, ибо на этой розни Петербургъ — по римскому праву „divide et impera“ — сроилъ всю свою политику. Россійскіе губернаторы проходили въ бѣлорусскихъ губерніяхъ предварительный стажъ, постигали всѣ методы борьбы съ еврейскимъ засиліемъ, польскимъ сепаратизмомъ, революціонизирующимъ вліяніемъ Запада и вообще съ тѣмъ „букетомъ“, которымъ являлся національный вопросъ при старомъ режимѣ.
Нечего и говорить, что бѣлорусскія политическія партіи и организаціи были раздавлены. Многіе поплатились за свою работу на благо народа тюрьмою и ссылкой, нѣкоторые жизнью.7
Бѣлорусскіе газеты и журналы, пользовавшіеся необыкновеннымъ успѣхомъ („Наша Ніва“ имѣла болѣе 3000 корреспондентовъ-крестьянъ изъ самыхъ глухихъ уголковъ Бѣлоруссіи), были закрыты. Не были пощажены даже обыкновенныя культурныя просвѣтительныя и кооператывныя организаціи. Квасной россійскій патріотизмъ былъ обязательной заповѣдью для всѣхъ странъ и народовъ Россіи и только идея „Великой Матушки-Россіи“, построенной насиліемъ однихъ
Примечания
7. На Всебѣлорусскомъ Конгрессѣ, по предложенію стараго народовольца П. Бончъ-Осмоловскаго, было постановлено собрать всѣ подробныя свѣдѣнія о жизни и дѣятельности борцовъ за свободу Бѣлоруссіи и издать ихъ отдѣльной книгой. Приведено ли это постановленіе въ исполненіе — автору неизвѣстно.
Современный русский
именовавший себя нелепым именем «Западно-Руссов». Но и это искусственное насаждение не привело ни к чему. Приступили, наконец, к введению земства, того самого земского самоуправления, которым центральная Россия пользовалась уже пятьдесят лет. Но и земство здесь получилось так наз. «куцое», как и все вообще благие начинания русских властей. Столетний вопрос об открытии в Белоруссии университета или хоть какого иного высшего учебного заведения продолжал висеть в воздухе, и двенадцать миллионов населения должны были посылать своих детей в Москву, Петербург, Тарту, Киев и еще далее. Религиозная и национальная рознь продолжала с таким-же вредом грызть население Белоруссии, ибо на этой розни Петербург — по римскому праву «divide et impera» — строил всю свою политику. Российские губернаторы проходили в белорусских губерниях предварительный стаж, постигали все методы борьбы с еврейским засилием, польским сепаратизмом, революционизирующим влиянием Запада и вообще с тем «букетом», которым являлся национальный вопрос при старом режиме.
Нечего и говорить, что белорусские политические партии и организации были раздавлены. Многие поплатились за свою работу на благо народа тюрьмою и ссылкой, некоторые жизнью.7
Белорусские газеты и журналы, пользовавшиеся необыкновенным успехом («Наша Нива» имела более 3000 корреспондентов-крестьян из самых глухих уголков Белоруссии), были закрыты. Не были пощажены даже обыкновенные культурные просветительные и кооперативные организации. Квасной российский патриотизм был обязательной заповедью для всех стран и народов России и только идея «Великой Матушки-России», построенной насилием одних
Примечания
7. На Всебелорусском конгрессе, по предложению старого народовольца П. Бонч-Осмоловского, было постановлено собрать все подробные сведения о жизни и деятельности борцов за свободу Белоруссии и издать их отдельной книгой. Приведено ли это постановление в исполнение — автору неизвестно.