Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Беларусь. Политический очерк. Лист 16, с. 16

Политический очерк дипломата БНР Александра Цвикевича, Берлин, 1919: история белорусской национальной идеи и программа независимой Белоруссии.

Беларусь. Политический очерк, 1919: лист 16 из 32

С. 16

Оригинал издания

совершенно неосновательно подозрѣвать его въ сочувственномъ отношеніи къ такъ называемому „бѣлорусскому сепаратизму“. Подозрѣніе это было неосновательно потому, что польское дворянство на Бѣлоруссіи всегда преслѣдовало и прежде всего свою, классовую политику и только на ней строило политику національную. Оно прекрасно понимало, что возрожденіе Бѣлоруссіи въ томъ видѣ, какъ его представляла Бѣлорусская соціалистическая грамада, означало неизбѣжный упадокъ сословія. Рѣшеніе бѣлорусскаго вопроса они разумѣли въ смыслѣ отданія Бѣлоруссіи подъ начало Польши, то есть, какъ разъ обратное тому, къ чему стремился бѣлорусскій народъ, сознававшій, что такой выходъ означалъ уже не возрожденіе, но полную національную смерть для него. Тѣмъ не менѣе министерство Столыпина и правое крыло Государсвенной Думы всѣхъ 4-хъ созывовъ, поставившія такъ наз. „Западный вопросъ“ во главу угла своей политики, сознательно провоцировали и громили бѣлорусское движеніе. Было выдумано и пущено въ житейскій оборотъ мнѣніе, что бѣлорусское соціалистическое національное движеніе связано со стремленіемъ Польши вернуть себѣ самостоятельность. Поляки сознавали всю нелѣпость этой выдумки, но молчали, ибо по совѣсти не знали, что предпочесть: самодержавный россійскій режимъ, охранявшій въ неприкосновенности ихъ права на земельную собственность, или бѣлорусское возрожденіе, сулившее имъ всякія непріятности вплоть до рѣшенія вопроса о передачѣ земли въ пользованіе трудового народа.

Какъ сто лѣтъ тому назадъ, такъ и теперь Бѣлорусь пребывала въ состояніи политическаго анабіоза, полнаго государственнаго паралича. Русское правительство, какъ и встарь, не могло здѣсь найти класса, на который можно было бы опереться. Было задумано, какъ въ свое время при Екатеринѣ II, насажденіе истиннаго россійскаго землевладѣнія; но попытка эта, вслѣдствіе организованнаго сопротивленія польскаго помѣщичьяго класса, потерпѣла фіаско. Въ противовѣсъ бѣлорусскому и польскому началу въ краѣ сталъ создаваться своеобразный классъ политическаго чиновничества,

Современный русский

совершенно неосновательно подозревать его в сочувственном отношении к так называемому «белорусскому сепаратизму». Подозрение это было неосновательно потому, что польское дворянство на Белоруссии всегда преследовало и прежде всего свою, классовую политику и только на ней строило политику национальную. Оно прекрасно понимало, что возрождение Белоруссии в том виде, как его представляла Белорусская социалистическая грамада, означало неизбежный упадок сословия. Решение белорусского вопроса они разумели в смысле отдания Белоруссии под начало Польши, то есть, как раз обратное тому, к чему стремился белорусский народ, сознававший, что такой выход означал уже не возрождение, но полную национальную смерть для него. Тем не менее министерство Столыпина и правое крыло Государственной думы всех 4-х созывов, поставившие так наз. «Западный вопрос» во главу угла своей политики, сознательно провоцировали и громили белорусское движение. Было выдумано и пущено в житейский оборот мнение, что белорусское социалистическое национальное движение связано со стремлением Польши вернуть себе самостоятельность. Поляки сознавали всю нелепость этой выдумки, но молчали, ибо по совести не знали, что предпочесть: самодержавный российский режим, охранявший в неприкосновенности их права на земельную собственность, или белорусское возрождение, сулившее им всякие неприятности вплоть до решения вопроса о передаче земли в пользование трудового народа.

Как сто лет тому назад, так и теперь Белорусь пребывала в состоянии политического анабиоза, полного государственного паралича. Русское правительство, как и встарь, не могло здесь найти класса, на который можно было бы опереться. Было задумано, как в свое время при Екатерине II, насаждение истинного российского землевладения; но попытка эта, вследствие организованного сопротивления польского помещичьего класса, потерпела фиаско. В противовес белорусскому и польскому началу в крае стал создаваться своеобразный класс политического чиновничества,