Леонид Тышко

Брестский мальчик с домрой

Леонид Борисович Тышко родился 9 ноября 1945 года в Бресте - в городе, который лишь год назад вышел из войны и ещё лежал в развалинах. Он рос в большой семье, вместе с братьями, и музыка вошла в его жизнь рано: сначала гитара, затем оркестр народных инструментов.

Такие оркестры были приметой послевоенного времени. При домах культуры, школах и клубах создавали коллективы, где играли на домрах, балалайках и баянах. Для подростка это была не только самодеятельность, но и настоящая школа: строй, ансамблевое чувство, умение слышать соседние партии и держать своё место в общем звучании.

После школы Тышко поступил в Брестское музыкальное училище по классу домры и окончил его в 1964 году. Домра - струнный щипковый инструмент, требующий точной правой руки и ясного ритмического мышления. Позже, взяв в руки бас-гитару, он опирался именно на эту выучку: басовая партия в ансамбле - тоже вопрос точности удара и чувства опоры.

Брест как музыкальный город

Музыкальное училище открылось в Бресте в декабре 1939 года, а первые занятия начались осенью 1940-го. Война прервала работу, но уже 1 сентября 1944 года, вскоре после освобождения города, учеба возобновилась. Первый выпуск в 1948 году составил всего три человека.

Именно в это восстанавливающееся учреждение и пришёл Тышко. Позднее училище стало колледжем и получило имя Григория Ширмы - хорового дирижёра и собирателя народной песни, чья работа определила отношение нескольких поколений белорусских музыкантов к фольклору.

Это совпадение важнее, чем кажется. Ширма доказывал, что народная песня - не музейный экспонат, а живой материал для профессионального искусства. Через несколько лет ансамбль, у истоков которого стоял выпускник его училища, скажет то же самое языком электрогитар и многоголосия.

Армейский оркестр и встреча, изменившая всё

Сразу после диплома, в 1964 году, Тышко призвали в армию. Он служил под Минском, в оркестре Белорусского военного округа. Там и произошла встреча, определившая его дальнейшую биографию: в том же оркестре оказался Владимир Мулявин - музыкант из Свердловска, приехавший в Беларусь и уже тогда искавший собственный путь.

Армейские ансамбли и оркестры сыграли в советской музыке роль, которую редко замечают. Они собирали в одном месте профессионально подготовленных людей из разных городов, давали ежедневную практику и время для совместных репетиций. Многие послевоенные коллективы начинались именно так - со случайного соседства по призыву.

После службы связь не оборвалась. К концу 1960-х Мулявин работал в Белорусской государственной филармонии, и вокруг него сложился круг музыкантов, готовых делать нечто иное, чем стандартная эстрадная программа. Тышко вошёл в этот круг как бас-гитарист.

«Лявоны»: как всё начиналось

Первоначально музыканты не были самостоятельным коллективом. Они аккомпанировали эстрадному ревю «Лявониха» при Белорусской государственной филармонии. Название «Лявоны» родилось почти случайно: во время телевизионной съёмки корреспонденты обратили внимание, что на сцене одни мужчины, - какая же это «Лявониха».

Ядро состава сложилось из Владимира Мулявина, его старшего брата Валерия, Леонида Тышко, Владислава Мисевича, Валерия Яшкина и Александра Демешко. Они репетировали, разбирали народные мелодии и искали, как соединить их с современной аранжировкой - с электрогитарами, ударными и плотным многоголосием.

Работа шла не только в репетиционном зале. Музыканты сидели в библиотеках, читали сборники белорусского фольклора и разбирались в языке, который для части из них не был родным с рождения. Именно эта подготовительная, «книжная» часть отличала их от множества эстрадных групп той поры.

1 сентября 1969 года художественный совет филармонии признал коллектив самостоятельным вокально-инструментальным ансамблем. Решение было и творческим, и вполне житейским: ансамбль получал право писать на афише собственное название и отдельную оплату за пение.

Название, взятое у Купалы

Под именем «Лявоны» ансамбль просуществовал около года. Перед IV Всесоюзным конкурсом артистов эстрады в октябре 1970 года музыкантам настоятельно посоветовали сменить название: «Лявоны» звучало слишком по-деревенски и несерьёзно для всесоюзной сцены.

Обсуждались разные варианты - «Полесские зубры», «Молодые голоса». Остановились на слове «Песняры», взятом из поэзии Янки Купалы. По рассказу самого Тышко, нужное слово он отыскал, перебирая книги в библиотеке; за находку ему пообещали премию в тридцать рублей, которую он так и не получил.

Стоит оговорить, что в этой истории у источников есть расхождение. Ряд публикаций приписывает авторство названия Владиславу Мисевичу, другие - совместному предложению Мисевича и Тышко, третьи - лично Тышко. Достоверно установлено другое: оба музыканта участвовали в выборе, оба были в составе, принявшем это решение, и именно с новым именем ансамбль вышел на московский конкурс.

Выбор оказался точным. Слово несло в себе больше, чем название группы: оно связывало эстрадный ансамбль с высокой литературной традицией и задавало планку, о которой Мулявин говорил до конца жизни - что звания «песняр» ещё надо заслужить.

Что делает бас-гитарист

Роль баса в ансамбле почти всегда остаётся невидимой для слушателя. Между тем именно бас соединяет ритмическую основу с гармонией: он задаёт опору, по которой выстраиваются голоса и инструментальные партии. В коллективе с плотным многоголосием, каким были «Песняры», эта функция особенно ответственна - неточный бас разрушает весь аккорд.

Тышко играл на бас-гитаре и пел басовые партии в общем вокале. Для ансамбля, построенного на многоголосном хоровом звучании, нижний голос был не подпоркой, а полноценным участником фактуры. Слушая записи начала 1970-х, легко различить эту двойную работу - инструментальную и вокальную одновременно.

Была и третья роль. Тышко много читал, любил поэзию и сам писал стихи - как на русском, так и на белорусском языке. Его тексты вошли в репертуар ансамбля: он автор слов песни «Ночь Купалы» на музыку Владимира Мулявина, прозвучавшей в фильме «Ясь и Янина», и ряда других вещей. По воспоминаниям, отдельные тексты рождались у него буквально за одну ночь.

Наконец, он повлиял и на внешний облик группы. Знаменитые усы, ставшие узнаваемой приметой «Песняров», появились на ранних фотографиях сначала у него.

Годы всесоюзной славы

1970-е стали для «Песняров» временем непрерывного подъёма. Летом 1971 года вышел первый большой виниловый диск, в августе того же года ансамбль выступил на международном фестивале в Сопоте. Записывались пластинки, песни звучали по радио и телевидению, коллектив снимался в кино - «Эта весёлая планета», «Горя бояться - счастья не видать», «Ясь и Янина».

Репертуар складывался из обработок белорусских народных песен, сочинений современных композиторов и крупных форм. Особое место заняла поэма-легенда «Гусляр» по Янке Купале - работа, показавшая, что ансамбль способен на масштабные, почти симфонические замыслы. Всесоюзную известность принесла и «Вологда», победившая на фестивале «Песня года» в 1976-м.

В том же 1976 году «Песняры» стали первым советским вокально-инструментальным ансамблем, отправившимся на гастроли в США. Они выступали в тринадцати городах южных штатов вместе с американской группой The New Christie Minstrels; американская пресса писала об этих концертах как о вторжении с востока на территорию западного рока.

В 1979 году сразу несколько участников «золотого состава» - в том числе Леонид Тышко, Владислав Мисевич и Александр Демешко - получили звание заслуженных артистов БССР. Для музыкантов эстрадного жанра это было признанием довольно высокого уровня.

Разрыв 1981 года

Уход Тышко из «Песняров» произошёл в марте 1981 года и был связан с гастролями ансамбля по странам Латинской Америки. По рассказам самого музыканта, конфликт вспыхнул во время встречи Нового года в советском посольстве в Мексике: художественный руководитель настаивал, чтобы ансамбль играл вживую, тогда как музыканты уже сидели за праздничным столом.

По возвращении в Минск Мулявин потребовал объяснительную записку - формально за срыв работы. Тышко счёл требование несправедливым и ответил, что в таком случае предпочитает написать заявление об уходе. Заявление приняли.

Со стороны это выглядит мелким эпизодом, но за ним стояло накопившееся напряжение. Внутри коллектива давно копились вопросы о распределении ролей, о том, чей вклад признаётся, а чей растворяется в имени руководителя. Тышко стал вторым музыкантом «золотого состава», покинувшим ансамбль на пике его славы, - и, по мнению ряда наблюдателей, его уход обозначил начало долгого раскола.

Мулявин не стал объяснять остальным участникам причины случившегося, и коллеги долго не знали подробностей. Позже Тышко предлагали вернуться, но он неизменно отказывался.

После сцены: рестораны, преподавание, отъезд

Из большой эстрады Тышко ушёл, но не из музыки. Около восьми лет он играл в ресторанах минских гостиниц - вместе с младшим братом Эдуардом, тоже музыкантом, - и параллельно преподавал. В перестроечные годы работать в таких заведениях стало неспокойно, и он оставил и эту сцену.

В 1991 году, когда Советский Союз распадался, Тышко со второй женой уехал в Израиль. Он поселился в Хайфе, где живёт и сейчас. Белорусского гражданства его лишили - таков был порядок для уезжавших на постоянное жительство за границу.

В Израиле музыкальная карьера не продолжилась: он занимался преподаванием и другой работой. Об отъезде, по его словам, он никогда не жалел, хотя приезды в Беларусь - в том числе для оформления пенсии - не всегда были встречены доброжелательно.

В 2009 году Тышко ненадолго вернулся на сцену: он выступил на юбилейном концерте в Беларуси вместе с музыкантами, продолжающими традицию ансамбля. От предложений участвовать в воссоздании «Песняров» на постоянной основе он отказывался.

Голос, оставшийся при своём мнении

Тышко почти не давал интервью - в ансамбле его считали неразговорчивым и звали Хмурым. Но там, где он всё же высказывался, его оценки оказывались непривычно трезвыми для жанра юбилейных воспоминаний.

Главная его мысль касается того, как в Советском Союзе писали историю музыкальных коллективов. Руководителя поднимали на пьедестал, а музыкантов, чьими руками делалось звучание, оставляли в списке фамилий мелким шрифтом. Тышко настаивал: «Песняры» были результатом общей работы, и без конкретных аранжировок, партий и голосов никакой руководитель не создал бы того, что услышала страна.

Эту позицию нельзя свести к личной обиде. Она ставит вопрос, важный для истории советской эстрады в целом: как оценивать вклад участников ансамбля, когда официальная память сохраняет одно имя. Голос человека, ушедшего из коллектива и не искавшего примирения ради выгоды, здесь особенно ценен.

Он остался и читателем, и поэтом. Набоков и Бродский - среди его любимых авторов; стихи он продолжает писать и в Хайфе.

Почему Леонид Тышко важен для Брестчины

Раздел о выдающихся людях региона нередко наполняется государственными деятелями, учёными и писателями. Биография Тышко добавляет к этому ряду другой сюжет: историю о том, как провинциальное музыкальное образование обернулось участием в культурном явлении всесоюзного масштаба.

Путь начался не в столице. Брестский оркестр народных инструментов, класс домры в местном училище, дисциплина ансамблевой игры - всё это уже содержало навыки, без которых не бывает хорошего басиста. Когда через несколько лет понадобилось выстроить нижний голос в сложном многоголосии, эта школа сработала.

Есть и содержательная связь. «Песняры» сделали белорусскую народную песню фактом современной массовой культуры - примерно ту задачу, которую всю жизнь решал Григорий Ширма, чьё имя носит сегодня брестское училище. Одна линия ведёт от собирателя фольклора к музыканту, вышедшему из его школы и подхватившему ту же работу другими средствами.

Наконец, эта биография честно показывает и цену успеха. Двенадцать лет на вершине, конфликт, уход, рестораны, эмиграция - и человек, который не стал переписывать своё прошлое ради красивой легенды. Для регионального раздела такая прямота важнее парадного портрета.