Живописная Россия, т. III. Лист 519, с. 489
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 489
Оригинал
зьямъ литовскимъ уже удалось подчинить себѣ всю западную Бѣлоруссію, а во второй четверти XIV вѣка князья литовскіе уже завершили собираніе Русской земли подъ свое владычество почти по всей Верхнеднѣпровской области, какъ собрали ее въ Верхневолжской области князья московскіе.
Правда, что центръ тяжести Великой Руси, съ переходомъ своимъ изъ Владиміра въ Москву, приблизился къ Бѣлоруссіи, и восточная и западная оконечности области очутились въ одинаковомъ разстояніи отъ великорусской и литовской столицъ, но это не улучшило положенія Бѣлоруссіи. Растянутая на длинномъ и неудобномъ пути, соединяющемъ Вильну съ Москвою, который, на ¾ своего протяженія, проходилъ по Бѣлоруссіи,—эта несчастная, обдѣленная природою страна должна была, можно сказать, разорваться въ своихъ тяготѣніяхъ: часть ея, лежащая къ востоку отъ великаго воднаго пути, изъ Варягъ въ Греки, потянула къ Москвѣ, а часть, лежащая къ западу — къ Литвѣ.
Еще хуже стало положеніе Бѣлой Руси съ тѣхъ поръ, какъ въ XV вѣкѣ литовскіе великіе князья сѣли на польскій престолъ, вслѣдствіе чего Литва соединилась съ Польшею, а центръ тяготѣнія соединеннаго государства перенесся въ Варшаву.
Вмѣсто того, чтобы служить соединительнымъ звеномъ между восточною и западною столицами Славянъ, какъ въ прежнія времена она связывала сѣверный и южный культурные русскіе центры — Кіевъ и Новгородъ,—Бѣлоруссія сдѣлалась только театромъ борьбы и яблокомъ раздора между Россіею и Польшею, такъ какъ и самыя отношенія между ними были совершенно иныя, чѣмъ между Кіевомъ и Новгородомъ. Если Кіевъ и Новгородъ и вступали иногда въ столкновенія, то эти столкновенія и войны имѣли домашній, междоусобный характеръ и никогда не принимали, какъ отношенія между Россіею и Польшею, характера борьбы разновѣрныхъ и сдѣлавшихся уже на столько разноплеменными народовъ, что весь строй ихъ духовной культуры, по слишкомъ рѣзкому своему различію, не допускалъ между ними добровольнаго сліянія.
Весьма естественно, что Бѣлоруссія очутилась не между двухъ свѣтлыхъ точекъ, какъ это было во время существованія Кіева и Новгорода, но между двухъ огней, которые, то съ одного конца, то съ другаго—жгли многострадальную Бѣлоруссію. Уже въ началѣ XV вѣка опустошительная для Бѣлоруссіи война лишила Россію даже Смоленска. Затѣмъ частыя столкновенія и борьбы, возникавшія между Русью и Польшею, разыгрывались главнымъ образомъ въ предѣлахъ Бѣлоруссіи и страшно опустошали эту и безъ того уже бѣдную область. Такимъ опустошеніямъ область подвергалась въ половинѣ и въ исходѣ XV вѣка, въ XVI вѣкѣ, въ 1507, 1512—14 годахъ, когда Смоленское княжество было возвращено Россіи, въ 1534, 1580 годахъ, а въ XVII вѣкѣ, въ смутный періодъ 1611—18 г., когда Смоленскъ снова достался Польшѣ, въ 1632—34 годахъ и 1654 году, когда Смоленскъ окончательно возвращенъ Россіи.
Вообще, съ половины XVII вѣка, т. е. со времени возсоединенія Малой Руси съ Великою Русью и возвращенія Россіи бывшаго Смоленскаго княжества, положеніе Бѣлоруссіи начинаетъ измѣняться.
Въ началѣ XVIII вѣка, т. е. при Петрѣ Великомъ, присоединеніе къ Россіи Балтійской области и окончательное упроченіе русскаго владычества въ Малороссіи, послѣ Полтавской битвы, окружило Бѣлоруссію, сильно пострадавшую во время борьбы Петра Великаго съ Карломъ XII, московскими землями съ двухъ сторонъ, такъ что верховья и низовья двухъ главныхъ бѣлорусскихъ рѣкъ, Днѣпра и Двины, принадлежали Россіи, а на среднихъ ихъ теченіяхъ еще господствовала, хотя отчасти, Польша. Такое положеніе было противоестественно и неустойчиво: первый раздѣлъ Польши положилъ ему конецъ: теченія Днѣпра и Двины въ 1772 присоединены были къ Россіи, а двадцать лѣтъ спустя, при второмъ раздѣлѣ Польши, вошли въ составъ Русскаго государства, вмѣстѣ съ Литвою, и Пинско-березинское Полѣсье и Минская мѣстность, т. е. всѣ остальныя части Бѣлоруссіи.
Но не скоро могло подняться возвратившееся въ свое исконное отечество, загнанное и по
Современная орфография
зьям литовским уже удалось подчинить себе всю западную Белоруссию, а во второй четверти XIV века князья литовские уже завершили собирание Русской земли под свое владычество почти по всей Верхнеднепровской области, как собрали ее в Верхневолжской области князья московские.
Правда, что центр тяжести Великой Руси, с переходом своим из Владимира в Москву, приблизился к Белоруссии, и восточная и западная оконечности области очутились в одинаковом расстоянии от великорусской и литовской столиц, но это не улучшило положения Белоруссии. Растянутая на длинном и неудобном пути, соединяющем Вильну с Москвою, который, на ¾ своего протяжения, проходил по Белоруссии,—эта несчастная, обделенная природою страна должна была, можно сказать, разорваться в своих тяготениях: часть её, лежащая к востоку от великого водного пути, из Варяг в Греки, потянула к Москве, а часть, лежащая к западу — к Литве.
Еще хуже стало положение Белой Руси с тех пор, как в XV веке литовские великие князья сели на польский престол, вследствие чего Литва соединилась с Польшею, а центр тяготения соединенного государства перенесся в Варшаву.
Вместо того, чтобы служить соединительным звеном между восточною и западною столицами Славян, как в прежние времена она связывала северный и южный культурные русские центры — Киев и Новгород,—Белоруссия сделалась только театром борьбы и яблоком раздора между Россиею и Польшею, так как и самые отношения между ними были совершенно иные, чем между Киевом и Новгородом. Если Киев и Новгород и вступали иногда в столкновения, то эти столкновения и войны имели домашний, междоусобный характер и никогда не принимали, как отношения между Россиею и Польшею, характера борьбы разноверных и сделавшихся уже на столько разноплеменными народов, что весь строй их духовной культуры, по слишком резкому своему различию, не допускал между ними добровольного слияния.
Весьма естественно, что Белоруссия очутилась не между двух светлых точек, как это было во время существования Киева и Новгорода, но между двух огней, которые, то с одного конца, то с другого—жгли многострадальную Белоруссию. Уже в начале XV века опустошительная для Белоруссии война лишила Россию даже Смоленска. Затем частые столкновения и борьбы, возникавшие между Русью и Польшею, разыгрывались главным образом в пределах Белоруссии и страшно опустошали эту и без того уже бедную область. Таким опустошениям область подвергалась в половине и в исходе XV века, в XVI веке, в 1507, 1512—14 годах, когда Смоленское княжество было возвращено России, в 1534, 1580 годах, а в XVII веке, в смутный период 1611—18 г., когда Смоленск снова достался Польше, в 1632—34 годах и 1654 году, когда Смоленск окончательно возвращен России.
Вообще, с половины XVII века, т. е. со времени воссоединения Малой Руси с Великою Русью и возвращения России бывшого Смоленского княжества, положение Белоруссии начинает изменяться.
В начале XVIII века, т. е. при Петре Великом, присоединение к России Балтийской области и окончательное упрочение русского владычества в Малороссии, после Полтавской битвы, окружило Белоруссию, сильно пострадавшую во время борьбы Петра Великого с Карлом XII, московскими землями с двух сторон, так что верховья и низовья двух главных белорусских рек, Днепра и Двины, принадлежали России, а на средних их течениях еще господствовала, хотя отчасти, Польша. Такое положение было противоестественно и неустойчиво: первый раздел Польши положил ему конец: течения Днепра и Двины в 1772 присоединены были к России, а двадцать лет спустя, при втором разделе Польши, вошли в состав Русского государства, вместе с Литвою, и Пинско-березинское Полесье и Минская местность, т. е. все остальные части Белоруссии.
Но не скоро могло подняться возвратившееся в свое исконное отечество, загнанное и по