Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 501, с. 471

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 501 из 527

С. 471

Оригинал

ленькихъ деревушекъ тянутся селенія большія и длинныя, какъ города, и тѣмъ многолюднѣе и скученнѣе, чѣмъ ближе они къ племеннымъ границамъ. Такимъ образомъ здѣсь замѣчается то же явленіе, какъ и въ Псковской губерніи, въ пограничныхъ уѣздахъ. По поводу границы и сосѣдства Бѣлоруссіи, провожающій насъ ямщикъ, между Новоржевымъ и Великими-Луками, послѣ того какъ мы передъ огромнымъ селомъ Ашевой, переѣхали по мосту черезъ довольно узкую и текущую въ песчаныхъ берегахъ р. Алту, на берегахъ которой убитъ былъ Борисъ,— ямщикъ толковалъ:

— Здѣсь вотъ мы чай любимъ и пьемъ его въ трактирахъ. Заведеній этихъ у насъ много даже и по селамъ. А тамъ у нихъ въ «Польщѣ» (т. е. подъ Велижемъ) чаю не знаютъ: все водка, и корчмы для того у нихъ не только въ деревняхъ, но и по дорогамъ.

Толкуетъ ямщикъ просто и границу объясняетъ типично и справедливо.

Въ великорусскихъ городахъ и селахъ каменныя церкви вмѣсто тѣхъ деревянныхъ, которыя среди сосновыхъ рощъ можно распознать только по желѣзному кресту, поднимающемуся надъ верхушками деревьевъ. При церквахъ настоящія отдѣльныя колокольни, а не тѣ два сосновыхъ столба, на перекладинѣ которыхъ висятъ 2 —3 колокола. По деревнямъ жизнь и движеніе и въ каждомъ окнѣ избы любознательныя лица, а не мертвая тишина полнаго безлюдья. Ситцевыя платья яркихъ цвѣтовъ и такіе же сарафаны смѣнили однообразныя паневы; молодежь завязываетъ хороводы и распѣваетъ свои пѣсни, а старики на завалинкахъ обсуждаютъ мірскія дѣла. Темные боры, подобно облакамъ висѣвшіе на горизонтѣ, исчезли: пошли все поля; начались мѣста густо-населенныя, стали попадаться люди, наладившіеся на сухую прозаическую жизнь, далекую отъ первобытной природы, хотя-бы и такой дикой, какъ въ покинутой нами Бѣлоруссіи. Перестали бить въ глаза и тѣ группы крестовъ на дорогахъ и въ сторонѣ, которыя какъ-бы намѣренно дѣлаютъ цѣлую страну похожею на кладбище.

При одинаковыхъ условіяхъ со Гжатскомъ, Вязьма, ко времени возрастанія этого близкаго своего сосѣда, имѣла уже 24 церкви и 2 монастыря и около ста заводовъ и фабрикъ. Благодаря примѣси чернозема къ основнымъ почвамъ, уѣздъ Вяземскій сдѣлался плодороднѣйшимъ въ губерніи и завелъ торговлю хлѣбомъ и мукою по близости и сосѣдству со Гжатскомъ. Скопленіе въ городѣ и около него этихъ продуктовъ дало возможность развиться самостоятельному промыслу печенія пряниковъ или коврижекъ со вкусной начинкой и безграмотнымъ надписаніемъ. Кто печетъ пряники, тотъ и продаетъ ихъ. Въ работѣ трудъ раздѣленъ: мужчины мнутъ пряничное тѣсто, женщины пекутъ. Ремесло не хитрое, но таково, что одно не кормитъ, а требуетъ подспорья другимъ промышленнымъ занятіемъ и притомъ капризное: одинъ печетъ лучше, другой хуже. Теперь, при возрастаніи цѣнъ на хлѣбъ и муку, стало печеніе пряниковъ невыгоднымъ. Мѣщане гжатскіе, воспользовавшись тѣми же удобствами, поступили практичнѣе, выпекая для проходящихъ судовыхъ рабочихъ булки и баранки. Да и эти стали жаловаться, что много товару остается на рукахъ непроданнымъ: хоть самъ ѣшь. Около вяземскихъ пряниковъ приладились столяры со своимъ досужествомъ,—дѣлаютъ ящики подъ сладкій хлѣбный товаръ завѣтнаго желтаго цвѣта, но весьма непрочныхъ крѣпъ. Но теперь и столяры также стали жалобиться. Эта великорусская половина губерніи останавливаетъ насъ еще на одномъ явленіи, котораго нельзя пройти молчаніемъ.

Въ какой мѣрѣ, здѣсь, на этой окраинѣ, отразилось вліяніе московскаго элемента и русскаго духа, могутъ служить тѣ патріотическіе подвиги, которые съ такою энергіею выказались въ отечественную войну. Одновременно съ разстрѣляннымъ, по приказанію Наполеона, П. И. Энгельгардтомъ, дѣйствовали извѣстный въ свое время патріотъ и авторъ «Писемъ Русскаго офицера» Сергѣй Николаевичъ Глинка и Григорій Антоновичъ Глинка (уроженцы Духовщинскаго уѣзда): послѣдній также, какъ авторъ и воспитатель Императора Николая Павловича. Сергѣй Николаевичъ издавалъ журналъ «Русскій Вѣстникъ» и не прекращалъ его даже въ то время, когда поступилъ въ московское ополченіе первымъ ратникомъ и первымъ же принесъ денежное

Современная орфография

леньких деревушек тянутся селения большие и длинные, как города, и тем многолюднее и скученнее, чем ближе они к племенным границам. Таким образом здесь замечается то же явление, как и в Псковской губернии, в пограничных уездах. По поводу границы и соседства Белоруссии, провожающий нас ямщик, между Новоржевым и Великими-Луками, после того как мы перед огромным селом Ашевой, переехали по мосту через довольно узкую и текущую в песчаных берегах р. Алту, на берегах которой убит был Борис,— ямщик толковал:

— Здесь вот мы чай любим и пьем его в трактирах. Заведений этих у нас много даже и по селам. А там у них в «Польще» (т. е. под Велижем) чаю не знают: все водка, и корчмы для того у них не только в деревнях, но и по дорогам.

Толкует ямщик просто и границу объясняет типично и справедливо.

В великорусских городах и селах каменные церкви вместо тех деревянных, которые среди сосновых рощ можно распознать только по железному кресту, поднимающемуся над верхушками деревьев. При церквах настоящие отдельные колокольни, а не те два сосновых столба, на перекладине которых висят 2 —3 колокола. По деревням жизнь и движение и в каждом окне избы любознательные лица, а не мертвая тишина полного безлюдья. Ситцевые платья ярких цветов и такие же сарафаны сменили однообразные паневы; молодежь завязывает хороводы и распевает свои песни, а старики на завалинках обсуждают мирские дела. Темные боры, подобно облакам висевшие на горизонте, исчезли: пошли все поля; начались места густо-населенные, стали попадаться люди, наладившиеся на сухую прозаическую жизнь, далекую от первобытной природы, хотя-бы и такой дикой, как в покинутой нами Белоруссии. Перестали бить в глаза и те группы крестов на дорогах и в стороне, которые как-бы намеренно делают целую страну похожею на кладбище.

При одинаковых условиях со Гжатском, Вязьма, ко времени возрастания этого близкого своего соседа, имела уже 24 церкви и 2 монастыря и около ста заводов и фабрик. Благодаря примеси чернозема к основным почвам, уезд Вяземский сделался плодороднейшим в губернии и завел торговлю хлебом и мукою по близости и соседству со Гжатском. Скопление в городе и около него этих продуктов дало возможность развиться самостоятельному промыслу печения пряников или коврижек со вкусной начинкой и безграмотным надписанием. Кто печет пряники, тот и продает их. В работе труд разделен: мужчины мнут пряничное тесто, женщины пекут. Ремесло не хитрое, но таково, что одно не кормит, а требует подспорья другим промышленным занятием и притом капризное: один печет лучше, другой хуже. Теперь, при возрастании цен на хлеб и муку, стало печение пряников невыгодным. Мещане гжатские, воспользовавшись теми же удобствами, поступили практичнее, выпекая для проходящих судовых рабочих булки и баранки. Да и эти стали жаловаться, что много товару остается на руках непроданным: хоть сам ешь. Около вяземских пряников приладились столяры со своим досужеством,—делают ящики под сладкий хлебный товар заветного желтого цвета, но весьма непрочных креп. Но теперь и столяры также стали жалобиться. Эта великорусская половина губернии останавливает нас еще на одном явлении, которого нельзя пройти молчанием.

В какой мере, здесь, на этой окраине, отразилось влияние московского элемента и русского духа, могут служить те патриотические подвиги, которые с такою энергиею выказались в отечественную войну. Одновременно с расстрелянным, по приказанию Наполеона, П. И. Энгельгардтом, действовали известный в свое время патриот и автор «Писем Русского офицера» Сергей Николаевич Глинка и Григорий Антонович Глинка (уроженцы Духовщинского уезда): последний также, как автор и воспитатель Императора Николая Павловича. Сергей Николаевич издавал журнал «Русский Вестник» и не прекращал его даже в то время, когда поступил в московское ополчение первым ратником и первым же принес денежное