Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 494, с. 464

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 494 из 527

С. 464

Оригинал

блюда: щи, похлебку и кашу. Впослѣдствіи этой старицѣ удалось услужить стрѣльцамъ, жившимъ въ башняхъ на стѣнѣ, а жены ихъ населяли слободку по другую сторону оврага на горѣ, теперь скудно заселенную и до сихъ поръ носящую названіе «бабьей». Стрѣльцы приговорены были къ смерти и для того поставлены рядами подлѣ монастыря, на площадкѣ. Игуменья бросилась къ ногамъ Петра: и смиловался царь,— отмѣнилъ казнь.

Въ особенности много воспоминаній въ Смоленскѣ о Наполеонѣ. Указываютъ между прочимъ каменный домъ надъ оврагомъ, близъ Аврааміева монастыря, гдѣ первоначально жилъ императоръ Французовъ. Боясь подкопа со стороны оврага, онъ перебрался въ городъ, въ Солдатскую слободку, гдѣ, при нашемъ посѣщеніи, еще цѣлъ былъ деревянный домикъ, совсѣмъ заветшавшій и вросшій въ землю. Помнятъ Наполеона сидѣвшимъ верхомъ на складномъ стулѣ, въ особенности же помнятъ, сколько зла нанесъ своими выстрѣлами городу Понятовскій, стоявшій на Бабьей горѣ. Одно ядро, пущенное имъ, до сихъ поръ сохраняется въ стѣнѣ, примыкающей къ Аврааміеву монастырю.

До сихъ поръ открываютъ въ землѣ каменныя ядра временъ царей Михаила и Алексѣя, зарытыя послѣ отступленія нашихъ войскъ. У одного любителя древности (П. А. Васильева) мы видѣли французскія карты Россіи, которыми руководились Наполеоновы войска и которыя пріобрѣтены у крестьянина, явившагося съ ними на рынокъ. Видѣли палашъ Петра I, сдѣланный въ Голландіи и тамъ подаренный царю, о чемъ свидѣтельствуетъ надпись. Старинныя монеты польской и русской чеканки сплошь и рядомъ выкапываются крестьянами на поляхъ и даже въ самомъ городѣ. При прорытіи полотна чугунки тоже высыпались деньги, непремѣнно въ горшкахъ, неизмѣнно-залитыхъ воскомъ, завязанныхъ и опутанныхъ веревками.

Одними преданіями о славной старинѣ приходится довольствоваться и жить этому древнѣйшему изъ городовъ русскихъ, вслѣдъ за другими лѣсными и сѣверными городами пришедшему въ совершенный упадокъ. Настоящее его бѣдно—и неинтересно съ тѣхъ поръ, какъ измѣнились пути и обошли Смоленскъ далекой стороной: на востокѣ черезъ Гжатскъ, на западѣ черезъ Порѣчье. Упадокъ виденъ и въ томъ, что теперь весь городъ исключительно замкнутъ въ предѣлахъ своей каменной стѣны, а 5 — 6 слободокъ внѣ ея слишкомъ малы, чтобы увеличивать объемъ города. Онъ остался на горѣ и въ сторонѣ, когда по Заднѣнровью прошла московско-смоленская желѣзная дорога и вокзалъ ея потребовалъ съ своей стороны большаго шумнаго рынка съ бойкою базарною торговлею, и застроился тутъ новый Смоленскъ. Въ старомъ, крѣпостномъ Смоленскѣ, рѣзко бросаются въ глаза множество незастроенныхъ пустырей и та запущенность и распущенность, какія неизмѣнно являются вездѣ тамъ, гдѣ безсиліе опустило руки и выродилась полная апатія. Скаты овраговъ размыла вода; деревянная лѣстница въ одномъ изъ нихъ, ведущая на дно, гдѣ сочится какой-то ручеекъ, грозитъ опасностію и пригодна только привычнымъ ходокамъ, и способна соблазнить лишь самыхъ смѣлыхъ. Отъ нищихъ нѣтъ проходу, въ особенности у Пречистой въ воротахъ и около Спасской церкви, гдѣ они неотвязчивы до дерзости, очевидно живутъ плотными артелями, и нищенствуютъ на обѣ руки: по бѣдности и лѣности, какъ тотъ же «клепенскій мужикъ» (изъ села Клепени, Сычовскаго уѣзда), который вошелъ даже въ пословицу. Видимое паденіе города обозначилось такими явленіями и признаками запустѣнія, съ которыми не могутъ сладить никакія власти, въ отчаяніи махнувшія на городъ рукой. Набережной, напримѣръ, здѣсь — по обычаю всѣхъ Бѣлорусскихъ городовъ — нѣтъ вовсе: берега предоставлены всевозможнымъ громаднымъ складамъ камня, бревенъ, дровъ и т. под. Сейчасъ же за городомъ днѣпровскіе берега обросли тальникомъ и ивнякомъ. Рѣка пробила себѣ глубокое русло, очевидно доказывающее, что она была несравненно глубже нынѣшней, извивающейся дробными колѣнами. Смоленскій Днѣпръ, особенно въ лѣтнее время, рѣка незавидная, мало внушающая уваженія.

Торговля въ городѣ до очевидности слаба, хотя въ частности, судя по нѣкоторымъ сортамъ товаровъ, видна здѣсь встрѣча Москвы съ Ригой, какъ въ населеніи смѣсь — Польши съ

Современная орфография

блюда: щи, похлебку и кашу. Впоследствии этой старице удалось услужить стрельцам, жившим в башнях на стене, а жены их населяли слободку по другую сторону оврага на горе, теперь скудно заселенную и до сих пор носящую название «бабьей». Стрельцы приговорены были к смерти и для того поставлены рядами подле монастыря, на площадке. Игуменья бросилась к ногам Петра: и смиловался царь,— отменил казнь.

В особенности много воспоминаний в Смоленске о Наполеоне. Указывают между прочим каменный дом над оврагом, близ Авраамиева монастыря, где первоначально жил император Французов. Боясь подкопа со стороны оврага, он перебрался в город, в Солдатскую слободку, где, при нашем посещении, еще цел был деревянный домик, совсем заветшавший и вросший в землю. Помнят Наполеона сидевшим верхом на складном стуле, в особенности же помнят, сколько зла нанес своими выстрелами городу Понятовский, стоявший на Бабьей горе. Одно ядро, пущенное им, до сих пор сохраняется в стене, примыкающей к Авраамиеву монастырю.

До сих пор открывают в земле каменные ядра времен царей Михаила и Алексея, зарытые после отступления наших войск. У одного любителя древности (П. А. Васильева) мы видели французские карты России, которыми руководились Наполеоновы войска и которые приобретены у крестьянина, явившагося с ними на рынок. Видели палаш Петра I, сделанный в Голландии и там подаренный царю, о чем свидетельствует надпись. Старинные монеты польской и русской чеканки сплошь и рядом выкапываются крестьянами на полях и даже в самом городе. При прорытии полотна чугунки тоже высыпались деньги, непременно в горшках, неизменно-залитых воском, завязанных и опутанных веревками.

Одними преданиями о славной старине приходится довольствоваться и жить этому древнейшему из городов русских, вслед за другими лесными и северными городами пришедшему в совершенный упадок. Настоящее его бедно—и неинтересно с тех пор, как изменились пути и обошли Смоленск далекой стороной: на востоке через Гжатск, на западе через Поречье. Упадок виден и в том, что теперь весь город исключительно замкнут в пределах своей каменной стены, а 5 — 6 слободок вне её слишком малы, чтобы увеличивать объем города. Он остался на горе и в стороне, когда по Задненровью прошла московско-смоленская железная дорога и вокзал её потребовал с своей стороны большого шумного рынка с бойкою базарною торговлею, и застроился тут новый Смоленск. В старом, крепостном Смоленске, резко бросаются в глаза множество незастроенных пустырей и та запущенность и распущенность, какие неизменно являются везде там, где бессилие опустило руки и выродилась полная апатия. Скаты оврагов размыла вода; деревянная лестница в одном из них, ведущая на дно, где сочится какой-то ручеек, грозит опасностию и пригодна только привычным ходокам, и способна соблазнить лишь самых смелых. От нищих нет проходу, в особенности у Пречистой в воротах и около Спасской церкви, где они неотвязчивы до дерзости, очевидно живут плотными артелями, и нищенствуют на обе руки: по бедности и лености, как тот же «клепенский мужик» (из села Клепени, Сычовского уезда), который вошел даже в пословицу. Видимое падение города обозначилось такими явлениями и признаками запустения, с которыми не могут сладить никакие власти, в отчаянии махнувшие на город рукой. Набережной, например, здесь — по обычаю всех Белорусских городов — нет вовсе: берега предоставлены всевозможным громадным складам камня, бревен, дров и т. под. Сейчас же за городом днепровские берега обросли тальником и ивняком. Река пробила себе глубокое русло, очевидно доказывающее, что она была несравненно глубже нынешней, извивающейся дробными коленами. Смоленский Днепр, особенно в летнее время, река незавидная, мало внушающая уважения.

Торговля в городе до очевидности слаба, хотя в частности, судя по некоторым сортам товаров, видна здесь встреча Москвы с Ригой, как в населении смесь — Польши с