Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 473, с. 444

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 473 из 527

С. 444

Оригинал

ховскій по р. Кремянкѣ имѣетъ въ длину 12 верстъ, Свитскіе мхи (по р. Свити), покрытые множествомъ неболынпхъ озеръ, занимаютъ около 25 кв. верстъ: длиною въ 12 верстъ и шириною отъ 1 до 4 верстъ. Эти мхи или чистыя болота покрыты рѣдкимъ сосновымъ кустарникомъ (мокрыя мѣста обросли смѣшанымъ дровянымъ лѣсомъ). Мхи непроходимы во все лѣтнее время, и охотники, гоняющіеся за лосями въ сухое лѣто, здѣсь очень часто безвозвратно погибаютъ. Наблюдателю рельефа земли и различнаго характера почвы представляетъ здѣсь богатый матеріалъ и даже для филолога новые синонимы. Здѣсь напр. зовутъ собственно болотомъ мокрыя мѣста, покрытыя мѣшанымъ дровянымъ лѣсомъ («пуща»), потому что слой моха очень не толстъ и корни деревьевъ могутъ проникать въ грунтъ земли, — мѣста въ сухое время проходимыя человѣкомъ. «Мхи» (бѣлорусская «нимяреча») или «мяреча» проросли мохомъ въ толщину нѣсколькихъ саженъ и, кромѣ рѣдкаго сосняка, ничего не выращаютъ. Окраины мховъ густо заростаютъ ивнякомъ и березникомъ, и на нихъ-то цѣпляются немногія и рѣдкія селенія. Въ мяречахъ попадаются именно тѣ непроходимыя мѣстности, гдѣ гибнутъ заблудившіеся люди, и которыя носятъ названіе «нѣтры». Еще страшнѣе ихъ бываютъ «твани» — самый безнадежный и ужасный видъ болотъ. Это бывшія нѣкогда озера, поверхность которыхъ заросла не особенно толстымъ моховымъ слоемъ, но густаго сплетенія. На нихъ послѣ первыхъ поселенцевъ: водорослей, водныхъ мховъ и низшихъ растеній, вымершихъ и истлѣвшихъ, образовалась уже почва для другихъ болотныхъ растеній. Подъ мохомъ этихъ болотъ содержится разжиженная грязь, сквозь которую свободно проходятъ шесты въ 3—5 саженъ длиною. Здѣсь и бездонныя пропасти, называемыя «виреями» или «окнами»; ничего древеснаго не растетъ, и вся поверхность — «дрогва» настоящая, съ поразительнымъ подобіемъ киселя. Не говоримъ уже о «багнахъ», тѣхъ топкихъ мѣстахъ, которыми укрыта вся эта мокрая Палестина, заросшая травою «ситникомъ»— мелкимъ камышемъ, употребляемымъ на постели. Озера не замерзаютъ вовсе, отчего прямыхъ сообщеній между селеніями не существуетъ: вмѣсто 5 верстъ прямика приходится дѣлать до 15—20 верстъ объѣзда. По Свитскимъ мхамъ впрочемъ идутъ обозы изъ Торопца въ Ржевъ, а черезъ Пилецкіе мхи, идущіе изъ Торопца въ Бѣлый,— два зимніе пути. Многія изъ этихъ мшистыхъ болотъ ничто иное, какъ скрытыя озера, затянутыя тонкимъ слоемъ моха и различныхъ водяныхъ растеній: добраться до дна ихъ шестами нѣтъ никакой возможности. Взоръ путника встрѣчаетъ лишь мѣшаный дровяной лѣсъ: мелкій березнякъ, ельникъ, ольшаникъ и вересковые кустарники, на болотахъ или мхахъ рѣденькій сосновый кустарникъ да тѣ лужи, которыя носятъ характеристическое названіе «виръ или оконъ», въ сущности представляющихъ собою бездонныя пропасти. Отмѣтимъ и то немаловажное явленіе, что рѣки, направляющіяся въ бѣлорусскую сторону, имѣютъ быстрины и теченіе стремительное, которое не только весьма затрудняетъ сношенія, но и дѣлаетъ вовсе невозможнымъ для плоскодонныхъ барокъ обратный путь. Зато Волга съ весьма тихимъ и равномѣрнымъ теченіемъ обезпечила съ древнѣйшихъ временъ сношенія и открыла свободный путь для колонизаціонныхъ разливовъ.

Эти болота до такой степени стѣснили и обездолили всю страну, что только по берегамъ рѣкъ могло пріютиться осѣдлое населеніе и поставить жилья возлѣ узкихъ полосъ обработанныхъ полей. Не такъ давно одинъ корреспондентъ «Русск. Міра» счелъ событіемъ чрезвычайной важности посѣщеніе мѣстнымъ епископомъ этихъ забытыхъ мѣстъ, до сихъ поръ еще не видавшихъ ни одного изъ высшихъ лицъ духовной іерархіи. Жители этого Полѣсья у ближайшихъ сосѣдей своихъ слывутъ подъ прозвищемъ «темныхъ», и въ самомъ дѣлѣ: при одинаковой платѣ оброка съ сосѣдями (жителями «Полевщины», восточной части уѣзда, у которыхъ размѣръ озимаго посѣва въ худшіе годы выходитъ отъ 6 до 9 мѣръ на душу), жители Полѣсья при томъ же сравнительно безобидномъ надѣлѣ (въ 4 ½ дес.) не могутъ дѣлать посѣвовъ свыше 5, 4 и даже 3 мѣръ. Треть надѣла у нихъ залегаетъ подъ порослями, каменьями и болотами. Есть волости, въ которыхъ на ревизскую душу едва приходится по ½ лошади и по одной ко

Современная орфография

ховский по р. Кремянке имеет в длину 12 верст, Свитские мхи (по р. Свити), покрытые множеством неболынпх озер, занимают около 25 кв. верст: длиною в 12 верст и шириною от 1 до 4 верст. Эти мхи или чистые болота покрыты редким сосновым кустарником (мокрые места обросли смешаным дровяным лесом). Мхи непроходимы во все летнее время, и охотники, гоняющиеся за лосями в сухое лето, здесь очень часто безвозвратно погибают. Наблюдателю рельефа земли и различного характера почвы представляет здесь богатый материал и даже для филолога новые синонимы. Здесь напр. зовут собственно болотом мокрые места, покрытые мешаным дровяным лесом («пуща»), потому что слой моха очень не толст и корни деревьев могут проникать в грунт земли, — места в сухое время проходимые человеком. «Мхи» (белорусская «нимяреча») или «мяреча» проросли мохом в толщину нескольких сажен и, кроме редкого сосняка, ничего не выращают. Окраины мхов густо заростают ивняком и березником, и на них-то цепляются немногие и редкие селения. В мяречах попадаются именно те непроходимые местности, где гибнут заблудившиеся люди, и которые носят название «нетры». Еще страшнее их бывают «твани» — самый безнадежный и ужасный вид болот. Это бывшие некогда озера, поверхность которых заросла не особенно толстым моховым слоем, но густого сплетения. На них после первых поселенцев: водорослей, водных мхов и низших растений, вымерших и истлевших, образовалась уже почва для других болотных растений. Под мохом этих болот содержится разжиженная грязь, сквозь которую свободно проходят шесты в 3—5 сажен длиною. Здесь и бездонные пропасти, называемые «виреями» или «окнами»; ничего древесного не растет, и вся поверхность — «дрогва» настоящая, с поразительным подобием киселя. Не говорим уже о «багнах», тех топких местах, которыми укрыта вся эта мокрая Палестина, заросшая травою «ситником»— мелким камышем, употребляемым на постели. Озера не замерзают вовсе, отчего прямых сообщений между селениями не существует: вместо 5 верст прямика приходится делать до 15—20 верст объезда. По Свитским мхам впрочем идут обозы из Торопца в Ржев, а через Пилецкие мхи, идущие из Торопца в Белый,— два зимние пути. Многие из этих мшистых болот ничто иное, как скрытые озера, затянутые тонким слоем моха и различных водяных растений: добраться до дна их шестами нет никакой возможности. Взор путника встречает лишь мешаный дровяной лес: мелкий березняк, ельник, ольшаник и вересковые кустарники, на болотах или мхах реденький сосновый кустарник да те лужи, которые носят характеристическое название «вир или окон», в сущности представляющих собою бездонные пропасти. Отметим и то немаловажное явление, что реки, направляющияся в белорусскую сторону, имеют быстрины и течение стремительное, которое не только весьма затрудняет сношения, но и делает вовсе невозможным для плоскодонных барок обратный путь. Зато Волга с весьма тихим и равномерным течением обеспечила с древнейших времен сношения и открыла свободный путь для колонизационных разливов.

Эти болота до такой степени стеснили и обездолили всю страну, что только по берегам рек могло приютиться оседлое население и поставить жилья возле узких полос обработанных полей. Не так давно один корреспондент «Русск. Мира» счел событием чрезвычайной важности посещение местным епископом этих забытых мест, до сих пор еще не видавших ни одного из высших лиц духовной иерархии. Жители этого Полесья у ближайших соседей своих слывут под прозвищем «темных», и в самом деле: при одинаковой плате оброка с соседями (жителями «Полевщины», восточной части уезда, у которых размер озимого посева в худшие годы выходит от 6 до 9 мер на душу), жители Полесья при том же сравнительно безобидном наделе (в 4 ½ дес.) не могут делать посевов свыше 5, 4 и даже 3 мер. Треть надела у них залегает под порослями, каменьями и болотами. Есть волости, в которых на ревизскую душу едва приходится по ½ лошади и по одной ко