Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 458, с. 430

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 458 из 527

С. 430

Оригинал

«Кому случалось (пишетъ И. С. Тургеневъ въ другой повѣсти о «Хорѣ и Калинычѣ») изъ Болховскаго уѣзда перебираться въ Жиздринскій, того, вѣроятно, поражала рѣзкая разница между породой людей въ Орловской губерніи и калужской породой.

«Орловскій мужикъ невеликъ ростомъ, сутуловатъ, угрюмъ, глядитъ изподлобья, живетъ въ дрянныхъ осиновыхъ избенкахъ, ходитъ на барщину, торговлей не занимается, ѣстъ плохо, носитъ лапти.

«Калужскій мужикъ обитаетъ въ просторныхъ сосновыхъ избахъ, высокъ ростомъ, глядитъ смѣло и весело; лицомъ чистъ и бѣлъ; торгуетъ масломъ и дегтемъ и на праздникахъ ходитъ въ сапогахъ.

«Орловская деревня (мы говоримъ о восточной части Орловской губерніи) обыкновенно расположена среди распаханныхъ полей, близъ оврага, кое-какъ превращеннаго въ грязный прудъ. Кромѣ немногихъ ракитъ, всегда готовыхъ къ услугамъ, да двухъ-трехъ тощихъ березъ, деревца на версту кругомъ не увидишь; изба лѣпится къ избѣ, крыши закиданы гнилой соломой... Калужская деревня, напротивъ, большею частію окружена лѣсомъ; избы стоятъ вольнѣй и прямѣй крыты тесомъ; ворота плотно запираются, плетень на задворкѣ не разметанъ и не вывалился наружу, не зоветъ въ гости всякую проходящую свинью... И для охотника въ Калужской губерніи лучше. Въ Орловской губерніи послѣдніе лѣса и площади (большія сплошныя массы кустовъ) исчезнутъ лѣтъ черезъ пять, а болотъ и въ поминѣ нѣтъ. Въ Калужской, напротивъ, засѣки тянутся на сотни верстъ, и не перевелась еще благородная птица — тетеревъ, водится добродушный дупель, и хлопотунья куропатка, своимъ порывистымъ взлетомъ, веселитъ и пугаетъ стрѣлка и собаку.»

Предсказаніе сбылось. Навѣстивъ Орловскую губернію, именно восточную ея часть (уѣзды Мценскій и Малоархангельскій) въ 1878 году, ровно черезъ 20 лѣтъ послѣ перваго его посѣщенія, я не нашелъ на завѣдомыхъ мѣстахъ не только какихъ-либо лѣсовъ, но даже и признаковъ перелѣсковъ. Знаменитый Рогозинскій (Корсунскій) лѣсъ представлялъ изъ себя изнывающую лѣсосѣку, въ которой торопливо и настойчиво подрубался съ корня даже послѣдній дровяникъ. Медвѣдевскаго лѣса мы совсѣмъ почти не нашли, а въ прежнее время припугивали насъ даже тѣмъ, что надо ѣхать съ оглядкой, ибо-де «пошаливаютъ». Признаки лѣсной растительности, какъ степные оазисы, проявлялись лишь въ ракитовыхъ алеяхъ, обозначавшихъ въѣзды въ помѣщичьи усадьбы, да въ группахъ фруктовыхъ садовъ, въ которыхъ грушевыя и яблочныя деревья почти всѣ превратились въ дичку, и яблони, вмѣсто 30—35 сортовъ, стали давать 5 или 10. Нѣкоторые сады совсѣмъ вырублены, а оставшихся ожидаетъ та же участь по тому прямому разсчету, что и садовая земля представляетъ собою ту же толщу чернозема на два и на три аршина въ глубину, какъ и та, которая залегла по неогляднымъ полямъ всего Малоархангельскаго уѣзда и поднимаетъ роскошную, тяжелую зерномъ, рожь, а въ уѣздахъ Ливенскомъ и Елецкомъ даже и пшеницу. Избаловавшійся въ крайность земледѣлецъ напрягаетъ все вниманіе на то, чтобы оторвать еще клочекъ земли подъ пашню не только изъ-подъ сада, но и изъ-подъ усадьбы, изъ-подъ перваго попавшагося подъ руки заветшавшаго или показавшагося лишнимъ строенія. Купецъ, съемщикъ или дворянскій кредиторъ распахалъ подъ рожь даже усадебные огороды. На руслахъ рѣчушекъ очутились сухія балки; старые овраги затянуло свѣжимъ наплывнымъ черноземомъ и сравняло въ ту обширную площадь, которая кажетъ на десяткахъ верстъ ровную степь, гдѣ неоглядныя, почти сплошныя ржаныя поля утомляютъ путника до тоски.

Въ началѣ іюня, когда на этихъ роскошныхъ поляхъ отцвѣтшая рожь начнетъ наливаться и спѣть, на усадебныхъ дворахъ появляются новыя лица. Пріѣзжаютъ они на прочно-сколоченныхъ телегахъ, непремѣнно съ бочками дегтя, съ долблеными колодами для коновязей и съ кое-какимъ инымъ мелкимъ лѣснымъ товаромъ. Это — опять-таки тѣ же Полѣхи изъ Калужской губерніи. Пріѣхали они однако не исключительно для торговли: захватили съ

Современная орфография

«Кому случалось (пишет И. С. Тургенев в другой повести о «Хоре и Калиныче») из Болховского уезда перебираться в Жиздринский, того, вероятно, поражала резкая разница между породой людей в Орловской губернии и калужской породой.

«Орловский мужик невелик ростом, сутуловат, угрюм, глядит исподлобья, живет в дрянных осиновых избенках, ходит на барщину, торговлей не занимается, ест плохо, носит лапти.

«Калужский мужик обитает в просторных сосновых избах, высок ростом, глядит смело и весело; лицом чист и бел; торгует маслом и дегтем и на праздниках ходит в сапогах.

«Орловская деревня (мы говорим о восточной части Орловской губернии) обыкновенно расположена среди распаханных полей, близ оврага, кое-как превращенного в грязный пруд. Кроме немногих ракит, всегда готовых к услугам, да двух-трех тощих берез, деревца на версту кругом не увидишь; изба лепится к избе, крыши закиданы гнилой соломой... Калужская деревня, напротив, большею частию окружена лесом; избы стоят вольней и прямей крыты тесом; ворота плотно запираются, плетень на задворке не разметан и не вывалился наружу, не зовет в гости всякую проходящую свинью... И для охотника в Калужской губернии лучше. В Орловской губернии последние леса и площади (большие сплошные массы кустов) исчезнут лет через пять, а болот и в помине нет. В Калужской, напротив, засеки тянутся на сотни верст, и не перевелась еще благородная птица — тетерев, водится добродушный дупель, и хлопотунья куропатка, своим порывистым взлетом, веселит и пугает стрелка и собаку.»

Предсказание сбылось. Навестив Орловскую губернию, именно восточную её часть (уезды Мценский и Малоархангельский) в 1878 году, ровно через 20 лет после первого его посещения, я не нашел на заведомых местах не только каких-либо лесов, но даже и признаков перелесков. Знаменитый Рогозинский (Корсунский) лес представлял из себя изнывающую лесосеку, в которой торопливо и настойчиво подрубался с корня даже последний дровяник. Медведевского леса мы совсем почти не нашли, а в прежнее время припугивали нас даже тем, что надо ехать с оглядкой, ибо-де «пошаливают». Признаки лесной растительности, как степные оазисы, проявлялись лишь в ракитовых алеях, обозначавших въезды в помещичьи усадьбы, да в группах фруктовых садов, в которых грушевые и яблочные деревья почти все превратились в дичку, и яблони, вместо 30—35 сортов, стали давать 5 или 10. Некоторые сады совсем вырублены, а оставшихся ожидает та же участь по тому прямому разсчету, что и садовая земля представляет собою ту же толщу чернозема на два и на три аршина в глубину, как и та, которая залегла по неоглядным полям всего Малоархангельского уезда и поднимает роскошную, тяжелую зерном, рожь, а в уездах Ливенском и Елецком даже и пшеницу. Избаловавшийся в крайность земледелец напрягает все внимание на то, чтобы оторвать еще клочек земли под пашню не только из-под сада, но и из-под усадьбы, из-под первого попавшагося под руки заветшавшого или показавшагося лишним строения. Купец, съемщик или дворянский кредитор распахал под рожь даже усадебные огороды. На руслах речушек очутились сухие балки; старые овраги затянуло свежим наплывным черноземом и сравняло в ту обширную площадь, которая кажет на десятках верст ровную степь, где неоглядные, почти сплошные ржаные поля утомляют путника до тоски.

В начале июня, когда на этих роскошных полях отцветшая рожь начнет наливаться и спеть, на усадебных дворах появляются новые лица. Приезжают они на прочно-сколоченных телегах, непременно с бочками дегтя, с долблеными колодами для коновязей и с кое-каким иным мелким лесным товаром. Это — опять-таки те же Полехи из Калужской губернии. Приехали они однако не исключительно для торговли: захватили с