Живописная Россия, т. III. Лист 342, с. 318
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 318
Оригинал
Народное творчество проявлялось въ народныхъ пѣсняхъ, легендахъ, преданіяхъ, поговоркахъ, пословицахъ. Все это слагалось цѣлыми столѣтіями. Кто были эти поэты, эти разскащики, никому не извѣстно, но ихъ произведенія живутъ въ устахъ народа и передаются изъ рода въ родъ. По этимъ пѣснямъ, но этимъ пословицамъ, поговоркамъ, можно-бы прослѣдить всю жизнь Бѣлорусса въ былое и настоящее время. Это исторія его быта, его вѣрованій, тяжкихъ испытаній, бѣдственной жизни и немногихъ радостей. Тяжелая трудовая жизнь выработала свои особыя воззрѣнія на людей и событія. Остроуміе и способность анализировать всего нагляднѣе выражаются въ пословицахъ и поговоркахъ. Однѣ заимствованы и общи съ другими славянскими народами; другія же самобытныя, несомнѣнно бѣлорусскаго происхожденія и ужь отсюда перешедшія къ другимъ народамъ.
Продолжительный гнетъ древняго невольничества, а потомъ крѣпостной зависимости породилъ много типичныхъ поговорокъ, нелишенныхъ остроумія и своеобразныхъ философскихъ взглядовъ. «Кали ня вѣруць — не божися; кали бьюць — не прасися». Вотъ лучшая характеристика отношеній Бѣлорусса къ его владѣльцу. Это же отношеніе выражается въ другой нословицѣ: «кабы не паньски розумъ, а не нашая хитросць, пропалибъ». Въ случаѣ перемѣны владѣльца или управляющаго, Бѣлоруссъ говоритъ: «Чортъ безъ болота ня будзѣць, а болото безъ чорта».— Когда весною голодъ и нужда заставятъ продать послѣднюю одежду, а экономъ или и самъ помѣщикъ бранятъ за это, Бѣлоруссъ отвѣчаетъ: «якъ не даяси (не доѣшь), то и карету продаси».— По какому-то случаю помѣщикъ показывалъ мужику шелковую ткань, поясняя, что это атласъ. Мужикъ, будто не разслышавъ, отвѣчалъ: «ага, ат насъ!» — Отсюда и вышла пословица: «не атласъ, а атъ насъ». Несговорчивому говорятъ: «Попъ сваіо, чортъ сваіо, аддай маю малитву». Когда Бѣлоруссъ загуляетъ, онъ утѣшается: «па насъ (послѣ насъ), ня будзѣць насъ».—«Якъ пьянъ, такъ капитанъ; якъ прасьпицца, такъ и свиньи баицца». — Про слабаго характеромъ человѣка говорятъ: «Іонъ добры челавѣкъ: што укусиць, то зьѣсьць». Про неповоротливаго говорятъ: «ни сюды, ни туды, мае милые дуды» (дуда инструментъ, играя держать его неудобно и надобно для этого особенное умѣнье). Кто на все и со всякимъ соглашается, говорятъ: «Якъ дуды надмешъ, такъ дуды играюць». Про человѣка изнуреннаго, ослабѣвшаго, говорятъ: «Бывъ конь, да зъѣздзився». Когда кто говоритъ не кстати: «Ни сѣла, ни пала, дай баба сала». Если объ одномъ предметѣ вдругъ всѣ разомъ заговорятъ: «Утри сѣкачи сякуць, аднаго рака пякуць». — «Моцъ (сила, воля) Божая! Я отъ плоту, а яна да плоту», т. е. пьяный хочетъ идти отъ плота, а она, т. е. воля Божья, тащитъ его къ плоту. Тутъ воля Божья, просто водка. Замѣчательна пословица: «Не адзинъ Гаврила у Полоцку».
Такихъ пословицъ и поговорокъ можно бы привести множество.
И. Зеленскій, авторъ Статистическаго описанія Минской губерніи, приводитъ изъ записки игумена Анатолія слѣдующія извѣстія: «Въ Туровской епархіи съ самаго начала оной, возникло въ Туровѣ училище, которое никогда не закрывалось, даже въ періодъ уніи.
«Рядомъ съ Туровскимъ училищемъ возникли школы въ Пинскѣ, Мозырѣ, Слуцкѣ и Мннскѣ. Представителемъ Туровской школы является св. Кириллъ; представителемъ Пинской — Митрофанъ лѣтописецъ; Слуцкой — іерей Евгеній; Минской — Баянъ, пѣвецъ Всеслава (!).» Игуменъ Анатолій не приводитъ намъ источниковъ, изъ которыхъ почерпнуто имъ это извѣстіе. Онъ упоминаетъ только про отрывки изъ монастырскихъ лѣтописей и другія епархіальные источники, которые однако, по его же словамъ, требуютъ критическаго разбора. Что онъ увлекается, видно уже изъ того, что у него полумиѳическій Баянъ является учителемъ Минской школы.
Надобно думать, что какъ въ Туровѣ, такъ точно въ Полоцкѣ и въ нѣкоторыхъ другихъ большихъ городахъ, при монастыряхъ могли быть заведены школы; но слѣдовъ ихъ дѣятельности мы вовсе не видимъ. Существенная польза отъ школъ въ распространеніи грамот
Современная орфография
Народное творчество проявлялось в народных песнях, легендах, преданиях, поговорках, пословицах. Все это слагалось целыми столетиями. Кто были эти поэты, эти разскащики, никому не известно, но их произведения живут в устах народа и передаются из рода в род. По этим песням, но этим пословицам, поговоркам, можно-бы проследить всю жизнь Белоруса в былое и настоящее время. Это история его быта, его верований, тяжких испытаний, бедственной жизни и немногих радостей. Тяжелая трудовая жизнь выработала свои особые воззрения на людей и события. Остроумие и способность анализировать всего нагляднее выражаются в пословицах и поговорках. Одни заимствованы и общи с другими славянскими народами; другие же самобытные, несомненно белорусского происхождения и ужь отсюда перешедшие к другим народам.
Продолжительный гнет древнего невольничества, а потом крепостной зависимости породил много типичных поговорок, нелишенных остроумия и своеобразных философских взглядов. «Кали ня веруць — не божися; кали бьюць — не прасися». Вот лучшая характеристика отношений Белоруса к его владельцу. Это же отношение выражается в другой нословице: «кабы не паньски розум, а не нашая хитросць, пропалиб». В случае перемены владельца или управляющого, Белорус говорит: «Чорт без болота ня будзець, а болото без чорта».— Когда весною голод и нужда заставят продать последнюю одежду, а эконом или и сам помещик бранят за это, Белорус отвечает: «як не даяси (не доешь), то и карету продаси».— По какому-то случаю помещик показывал мужику шелковую ткань, поясняя, что это атлас. Мужик, будто не расслышав, отвечал: «ага, ат нас!» — Отсюда и вышла пословица: «не атлас, а ат нас». Несговорчивому говорят: «Поп сваио, чорт сваио, аддай маю малитву». Когда Белорус загуляет, он утешается: «па нас (после нас), ня будзець нас».—«Як пьян, так капитан; як прасьпицца, так и свиньи баицца». — Про слабого характером человека говорят: «Ион добры челавек: што укусиць, то зьесьць». Про неповоротливого говорят: «ни сюды, ни туды, мае милые дуды» (дуда инструмент, играя держать его неудобно и надобно для этого особенное уменье). Кто на все и со всяким соглашается, говорят: «Як дуды надмеш, так дуды играюць». Про человека изнуренного, ослабевшого, говорят: «Быв конь, да зъездзився». Когда кто говорит не кстати: «Ни села, ни пала, дай баба сала». Если об одном предмете вдруг все разом заговорят: «Утри секачи сякуць, адного рака пякуць». — «Моц (сила, воля) Божая! Я от плоту, а яна да плоту», т. е. пьяный хочет идти от плота, а она, т. е. воля Божья, тащит его к плоту. Тут воля Божья, просто водка. Замечательна пословица: «Не адзин Гаврила у Полоцку».
Таких пословиц и поговорок можно бы привести множество.
И. Зеленский, автор Статистического описания Минской губернии, приводит из записки игумена Анатолия следующие известия: «В Туровской епархии с самого начала оной, возникло в Турове училище, которое никогда не закрывалось, даже в период унии.
«Рядом с Туровским училищем возникли школы в Пинске, Мозыре, Слуцке и Мннске. Представителем Туровской школы является св. Кирилл; представителем Пинской — Митрофан летописец; Слуцкой — иерей Евгений; Минской — Баян, певец Всеслава (!).» Игумен Анатолий не приводит нам источников, из которых почерпнуто им это известие. Он упоминает только про отрывки из монастырских летописей и другие епархиальные источники, которые однако, по его же словам, требуют критического разбора. Что он увлекается, видно уже из того, что у него полумифический Баян является учителем Минской школы.
Надобно думать, что как в Турове, так точно в Полоцке и в некоторых других больших городах, при монастырях могли быть заведены школы; но следов их деятельности мы вовсе не видим. Существенная польза от школ в распространении грамот