Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 279, с. 256

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 279 из 527

С. 256

Оригинал

ихъ при освященіи зажигаютъ, тотъ прежде умретъ. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ несутъ громницы домой тоже зажженными. Если свѣча не погаснетъ, или если нѣсколько капель воску падетъ на руку, тому счастье. Ежели въ Срѣтенье большой морозъ, то снѣгъ не долго пролежитъ, весна же и лѣто не много обѣщаютъ хорошаго. Чаровницы и вѣдьмы страшно боятся этой громницы и, когда имѣютъ къ ней доступъ, грызутъ ее зубами. Она же спасаетъ и скотину отъ падежа и чумы. Во время грозы ее зажигаютъ, и тогда громъ не ударитъ въ избу. Вообще громница, хотя является совершенно въ христіанской формѣ, вполнѣ напоминаетъ языческое очищеніе посредствомъ огня. Надобно замѣтить, что у католиковъ въ этотъ день во всѣхъ костелахъ совершается торжественное богослуженіе съ полнымъ грѣхоотпущеніемъ. Особенное почитаніе Громничной Б. Матери существуетъ одинаково какъ въ Бѣлорусскомъ, такъ и Литовскомъ полѣсьяхъ, а равно и во всѣхъ областяхъ Польши.

Масляница — тѣ же Сатурналіи и Вакханаліи, въ Бѣлоруссіи, какъ и у всѣхъ Славянъ, продолженіе тѣхъ же Колядокъ и служитъ завершеніемъ ея празднествъ. Но Бѣлоруссъ вообще не такъ богатъ и зажиточенъ, чтобъ предаваться излишеству. Вся роскошь заключается въ блинахъ, яичницѣ, у немногихъ, въ мясныхъ кушаньяхъ. Зато пьютъ много. Конечно, мы говоримъ исключительно о простомъ народѣ. Въ дворянскихъ домахъ масляница мало отличается отъ празднованія у Поляковъ. Тотъ же куликъ, или кулшъ, т. е. разъѣзды въ большомъ обществѣ къ сосѣдямъ, часто переодѣтыми, въ маскахъ. Но и въ этомъ отношеніи бѣлорусское дворянство много отстало отъ польскаго, что конечно зависитъ и отъ народнаго характера, болѣе серьезнаго и сосредоточеннаго.

Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ бывалъ обычай, кажется, уже несуществующій, гурьбой молодежи скитаться на Масляницу подъ окнами домовъ и выпрашивать подачекъ, причемъ, разумѣется, пѣлись праздничныя пѣсни. Безсоновъ приводитъ любопытную масляничную пѣсню изъ Борисовскаго уѣзда:

«Молодзица, молодзица молодая!

Выдзи къ намъ на улицу,

А вынясь намъ сыра,

А нородзишь сына,

А вынясь ты мачку,

А породзишь дочку.»

— Якъ я маю выходзиць —

Свякорь скаже: Позаугольница,

А свякруха скаже: Пахмурница,

А дзевярь скаже. Полятуха,

Золва скаже: Щабятуха,

«Молодая молодзица, умѣй гето отказаци:

Позаугольница, заугольница — свинья чорна.

Пахмурница — цёмна хмура,

Полятуха — ластовица,

А щабятуха — сорока!»

Великій постъ не представляетъ ничего особенно выдающагося. Въ Вербное Воскресенье стараются пораньше встать и приготовленною вербою будятъ спящихъ, приговаривая: «не я бью — верба бьець, за тыдзянь, вяликъ дзѣнь!»

Свѣтло-Христово Воскресенье, истинно народный, любимѣйшій праздникъ въ Бѣлоруссіи. Постъ, въ большинствѣ строго соблюдаемый и доводящій многихъ до истощенія, заставляетъ ожидать съ нетерпѣніемъ этого праздника, къ которому каждое семейство старается непремѣнно заготовить свѣнцоное (какъ у православныхъ, такъ и у католиковъ). Необходимая принадлежность свѣнцонаго у крестьянъ—яйца, окрашенныя красною краскою (малорусскихъ писанокъ не знаютъ вовсе), куличъ, сыры и колбасы. Болѣе зажиточные прибавляютъ ветчину, поросенка и т. д. Все это укладываютъ въ коробки и ночью отправляются въ приходскую церковь или костелъ, гдѣ послѣ всенощной священникъ освящаетъ свѣнцоное, часть котораго тутъ же отдѣляется для священника или ксендза и причта. Великая ночь у католиковъ, или Великій день у православныхъ прежде сопровождался стрѣльбою изъ ружей и мортиръ (иготь), а вокругъ храма и теперь зажигаютъ смоляныя бочки. Вся деревня на ногахъ, радость, веселье повсюду. По возвращеніи домой изъ церкви, въ каждомъ семействѣ начинаютъ разговляться: хозяйка рѣжетъ яйцо на нѣсколько кусочковъ и подаетъ каждому изъ присутствующихъ, а затѣмъ приступаютъ къ мясному и водкѣ. Народъ празднуетъ четыре дня. Четвертый день придаточный,

Современная орфография

их при освящении зажигают, тот прежде умрет. В некоторых местах несут громницы домой тоже зажженными. Если свеча не погаснет, или если несколько капель воску падет на руку, тому счастье. Ежели в Сретенье большой мороз, то снег не долго пролежит, весна же и лето не много обещают хорошого. Чаровницы и ведьмы страшно боятся этой громницы и, когда имеют к ней доступ, грызут ее зубами. Она же спасает и скотину от падежа и чумы. Во время грозы ее зажигают, и тогда гром не ударит в избу. Вообще громница, хотя является совершенно в христианской форме, вполне напоминает языческое очищение посредством огня. Надобно заметить, что у католиков в этот день во всех костелах совершается торжественное богослужение с полным грехоотпущением. Особенное почитание Громничной Б. Матери существует одинаково как в Белорусском, так и Литовском полесьях, а равно и во всех областях Польши.

Масляница — те же Сатурналии и Вакханалии, в Белоруссии, как и у всех Славян, продолжение тех же Колядок и служит завершением её празднеств. Но Белорус вообще не так богат и зажиточен, чтоб предаваться излишеству. Вся роскошь заключается в блинах, яичнице, у немногих, в мясных кушаньях. Зато пьют много. Конечно, мы говорим исключительно о простом народе. В дворянских домах масляница мало отличается от празднования у Поляков. Тот же кулик, или кулш, т. е. разъезды в большом обществе к соседям, часто переодетыми, в масках. Но и в этом отношении белорусское дворянство много отстало от польского, что конечно зависит и от народного характера, более серьезного и сосредоточенного.

В некоторых местах бывал обычай, кажется, уже несуществующий, гурьбой молодежи скитаться на Масляницу под окнами домов и выпрашивать подачек, причем, разумеется, пелись праздничные песни. Бессонов приводит любопытную масляничную песню из Борисовского уезда:

«Молодзица, молодзица молодая!

Выдзи к нам на улицу,

А вынясь нам сыра,

А нородзишь сына,

А вынясь ты мачку,

А породзишь дочку.»

— Як я маю выходзиць —

Свякорь скаже: Позаугольница,

А свякруха скаже: Пахмурница,

А дзевярь скаже. Полятуха,

Золва скаже: Щабятуха,

«Молодая молодзица, умей гето отказаци:

Позаугольница, заугольница — свинья чорна.

Пахмурница — цёмна хмура,

Полятуха — ластовица,

А щабятуха — сорока!»

Великий пост не представляет ничего особенно выдающагося. В Вербное Воскресенье стараются пораньше встать и приготовленною вербою будят спящих, приговаривая: «не я бью — верба бьець, за тыдзянь, вялик дзень!»

Светло-Христово Воскресенье, истинно народный, любимейший праздник в Белоруссии. Пост, в большинстве строго соблюдаемый и доводящий многих до истощения, заставляет ожидать с нетерпением этого праздника, к которому каждое семейство старается непременно заготовить свенцоное (как у православных, так и у католиков). Необходимая принадлежность свенцоного у крестьян—яйца, окрашенные красною краскою (малорусских писанок не знают вовсе), кулич, сыры и колбасы. Более зажиточные прибавляют ветчину, поросенка и т. д. Все это укладывают в коробки и ночью отправляются в приходскую церковь или костел, где после всенощной священник освящает свенцоное, часть которого тут же отделяется для священника или ксендза и причта. Великая ночь у католиков, или Великий день у православных прежде сопровождался стрельбою из ружей и мортир (иготь), а вокруг храма и теперь зажигают смоляные бочки. Вся деревня на ногах, радость, веселье повсюду. По возвращении домой из церкви, в каждом семействе начинают разговляться: хозяйка режет яйцо на несколько кусочков и подает каждому из присутствующих, а затем приступают к мясному и водке. Народ празднует четыре дня. Четвертый день придаточный,