Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 274, с. 252

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 274 из 527

С. 252

Оригинал

Бѣлоруссъ, среди морозной зимы, съ мятелями и вьюгами—когда дни постоянно убываютъ и ночь застилаетъ передъ нимъ всю природу, когда вѣщій вой волковъ (тоже, что завываніе бури), подходящихъ къ самой его загороди, пугаетъ дѣтей и взрослыхъ, — мрачно проводитъ декабрскіе дни среди своихъ дремучихъ лѣсовъ и пустынныхъ болотъ. Въ былое время воображенію его рисовался конецъ міра; онъ зналъ, что въ это время происходитъ страшная борьба добра со зломъ, свѣта съ тьмою; что это время господства Ситиврата, или Карачуна, подземнаго царя, повелителя морозовъ, Зюзи, какъ его и теперь называютъ Бѣлоруссы. Онъ воюетъ съ свѣтлымъ богомъ, съ самимъ Перуномъ. Но близится первый праздникъ солнца (солноворота, когда оно вступаетъ въ знакъ Козерога); подземный царь предчувствуетъ, что долженъ родиться Божичъ, свѣтлое солнышко, и что тогда борьба сдѣлается невозможною. Ситивратъ хочетъ погубить новорожденнаго; онъ оборачивается въ медвѣдя, набираетъ цѣлую стаю волковъ (т. е. мятелей) и вмѣстѣ съ ними гоняется за женою Перуна, Громовницей, долженствующей, низойдя на землю, родить Божича, т. е. Дажбога, или солнце. Громовница, въ понятіи народа теперь Коляда, прячется и въ ивнякахъ рождаетъ Дажбога.

Послѣ этого смыслъ пѣсни ясенъ. Мы видимъ, что здѣсь дѣйствуютъ: коза, медвѣдь, волкъ, свинья. Они являются здѣсь не случайно — они имѣютъ свое миѳологическое значеніе — и мы поговоримъ о нихъ.

Миѳъ этотъ дѣлается еще понятнѣе, когда вспомнимъ, что греческая Амальтея тоже превращается въ козу. Божичъ — тотъ же Зевсъ, а сивобородый старецъ — Кронъ, или его братъ Титанъ, преслѣдующій роднаго сына. Но, какъ справедливо замѣчаетъ Квашнинъ-Самаринъ, бѣлорусскій миѳъ восходитъ ко временамъ предшествующимъ дуализму, такъ что въ этомъ случаѣ преслѣдователемъ новорожденнаго является не Чернобогъ, но близкій къ нему, подземный царь, Ситивратъ, Карачунъ, у Бѣлоруссовъ Зюзя, братъ Перуна.

Коза — высшее существо, оплодотворяющее. Та же пинская пѣсня говоритъ:

Гдзѣ коза тупою (стопою),

Тамъ жито купою;

Гдзѣ коза рогомъ,

Тамъ жито стогомъ;

Гдѣ коза ходзиць,

Тамъ жито родзиць.

Миѳъ козы изъ пѣсни понятенъ—это сама богиня Громовница (Жива, Сива): она оплодотворяешь, она никого не боится, ей только страшенъ старый дѣдъ, сивобородый, т. е. подземный царь, съ которымъ обреченъ бороться и мужъ ея и сынъ (Перунъ и Дажбогъ). Коза у всѣхъ Славянскихъ народовъ играетъ немаловажную роль. Она была мила Перуну, а молоко ея считалось небесною влагою. Въ Бѣлоруссіи значеніе козы и до сихъ поръ еще типичнѣе, явственнѣе. И нынѣ существуетъ обычай въ разныхъ мѣстахъ Бѣлоруссіи (также какъ въ восточной Галиціи и у нѣкоторыхъ другихъ Славянъ) наряжаться козою. Молодой парень надѣваетъ шерстяную бѣлую рубаху, къ вороту которой пришиваетъ голову козы, съ мордой и рожками. Случается, что голова эта сдѣлана довольно искусно, изъ какого нибудь пучка, а морда изъ двухъ деревянныхъ пластинокъ, покрытыхъ шерстью, подъ которою проведена веревка, такъ что представляющій козу, незамѣтно подергивая веревку, заставляетъ пластинки щелкать, и зрителямъ можетъ казаться, что коза щелкаетъ зубами. Переодѣтый козою парень, сопровождаемый толпою, расхаживаетъ по деревнѣ, изъ избы въ избу, поетъ пѣсни, разсказываетъ были, порождая общую веселость.

Медвѣдь, въ котораго оборачивается Ситивратъ, именно въ это время, т. е. въ день солноворота поворачивается въ своей берлогѣ съ одного бока на другой. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, въ дни солнечнаго зимняго поворота, медвѣдя почитали даже царемъ звѣрей. Въ

Сцены изъ жизни Бѣлоруссовъ.

Современная орфография

Белорус, среди морозной зимы, с мятелями и вьюгами—когда дни постоянно убывают и ночь застилает перед ним всю природу, когда вещий вой волков (тоже, что завывание бури), подходящих к самой его загороди, пугает детей и взрослых, — мрачно проводит декабрские дни среди своих дремучих лесов и пустынных болот. В былое время воображению его рисовался конец мира; он знал, что в это время происходит страшная борьба добра со злом, света с тьмою; что это время господства Ситиврата, или Карачуна, подземного царя, повелителя морозов, Зюзи, как его и теперь называют Белорусы. Он воюет с светлым богом, с самим Перуном. Но близится первый праздник солнца (солноворота, когда оно вступает в знак Козерога); подземный царь предчувствует, что должен родиться Божич, светлое солнышко, и что тогда борьба сделается невозможною. Ситиврат хочет погубить новорожденного; он оборачивается в медведя, набирает целую стаю волков (т. е. мятелей) и вместе с ними гоняется за женою Перуна, Громовницей, долженствующей, низойдя на землю, родить Божича, т. е. Дажбога, или солнце. Громовница, в понятии народа теперь Коляда, прячется и в ивняках рождает Дажбога.

После этого смысл песни ясен. Мы видим, что здесь действуют: коза, медведь, волк, свинья. Они являются здесь не случайно — они имеют свое мифологическое значение — и мы поговорим о них.

Миф этот делается еще понятнее, когда вспомним, что греческая Амальтея тоже превращается в козу. Божич — тот же Зевс, а сивобородый старец — Крон, или его брат Титан, преследующий родного сына. Но, как справедливо замечает Квашнин-Самарин, белорусский миф восходит ко временам предшествующим дуализму, так что в этом случае преследователем новорожденного является не Чернобог, но близкий к нему, подземный царь, Ситиврат, Карачун, у Белорусов Зюзя, брат Перуна.

Коза — высшее существо, оплодотворяющее. Та же пинская песня говорит:

Гдзе коза тупою (стопою),

Там жито купою;

Гдзе коза рогом,

Там жито стогом;

Где коза ходзиць,

Там жито родзиць.

Миф козы из песни понятен—это сама богиня Громовница (Жива, Сива): она оплодотворяешь, она никого не боится, ей только страшен старый дед, сивобородый, т. е. подземный царь, с которым обречен бороться и муж её и сын (Перун и Дажбог). Коза у всех Славянских народов играет немаловажную роль. Она была мила Перуну, а молоко её считалось небесною влагою. В Белоруссии значение козы и до сих пор еще типичнее, явственнее. И ныне существует обычай в разных местах Белоруссии (также как в восточной Галиции и у некоторых других Славян) наряжаться козою. Молодой парень надевает шерстяную белую рубаху, к вороту которой пришивает голову козы, с мордой и рожками. Случается, что голова эта сделана довольно искусно, из какого нибудь пучка, а морда из двух деревянных пластинок, покрытых шерстью, под которою проведена веревка, так что представляющий козу, незаметно подергивая веревку, заставляет пластинки щелкать, и зрителям может казаться, что коза щелкает зубами. Переодетый козою парень, сопровождаемый толпою, расхаживает по деревне, из избы в избу, поет песни, рассказывает были, порождая общую веселость.

Медведь, в которого оборачивается Ситиврат, именно в это время, т. е. в день солноворота поворачивается в своей берлоге с одного бока на другой. В некоторых местах, в дни солнечного зимнего поворота, медведя почитали даже царем зверей. В

Сцены из жизни Белорусов.