Живописная Россия, т. III. Лист 236, с. 216
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 216
Оригинал
вліяютъ на крестьянъ и пользуются ихъ уваженіемъ, многіе же изъ нихъ едва разъ въ годъ заглянутъ въ волостное правленіе. Къ такимъ посредникамъ крестьяне почти никогда и не обращаются съ своими нуждами.
Между крестьянами и волостными старшинами не всегда бываютъ лады, особенно ежели старшина крутъ и взяточникъ. Писаря и здѣсь, какъ и вездѣ, играютъ важную роль, особенно если старшина неграмотный. На писарей больше жалуются, чѣмъ на старшинъ и ненавидятъ ихъ. Исключенія очень рѣдки.
Случаи тѣлеснаго наказанія весьма рѣдки и составляютъ злоупотребленіе со стороны старшины. Волостные суды, обязанные въ такихъ случаяхъ составлять приговоръ, избѣгаютъ этой мѣры, потому что такой приговоръ требуетъ утвержденія мироваго съѣзда, а послѣдній почти всегда въ этомъ отказываетъ. Такимъ образомъ, въ дѣйствительности, крестьяне за свои проступки подвергаются главнѣйшимъ образомъ только издержкамъ, т. е. подчиванію старшины и взяткамъ, которыя даютъ старшинамъ и писарямъ. Воровство и особенно конокрадство, значительно увеличившееся противъ прежняго, необуздываемое въ надлежащей мѣрѣ мѣстнымъ самоуправленіемъ и не всегда строго преслѣдуемое со стороны полиціи или мировыхъ судей, порождаетъ крестьянскій самосудъ, послѣдствіемъ котораго бываютъ самыя жестокія наказанія, или и самая смерть. Убить вора крестьянинъ не считаетъ ни грѣхомъ, ни преступленіемъ. Не можемъ не замѣтить, что и власти смотрятъ на это, какъ на неизбѣжное зло, какъ на malum necessarium.
Впрочемъ, за послѣдніе двадцать лѣтъ, со времени освобожденія крестьянъ, въ народѣ постоянно вырабатывается сознаніе собственнаго достоинства, во многихъ случаяхъ проявляется удивительная твердость и, въ случаѣ нужды, общая солидарность, къ сожалѣнію, сопровождаемая страшною жестокостью. Были случаи, когда виновнаго, совершившаго преступленіе съ согласія всей волости, ни за что не выдавали. Намъ извѣстенъ слѣдующій достовѣрный случай. Конокрады, какъ и вездѣ, страшнѣйшіе враги крестьянъ, и они ихъ преслѣдуютъ всѣми силами. Въ одной большой и зажиточной деревнѣ завелся ловкій конокрадъ. Ужь его и колотили, и въ тюрьму сажали—ничего не помогаетъ— онъ все свое. Вотъ однажды спровадилъ онъ знакомому Еврею нѣсколько лошадей. Улики были вѣрныя. Крестьяне потеряли терпѣніе и рѣшились избавиться отъ него разъ навсегда. Какимъ образомъ?—Повѣсить его, рѣшилъ сходъ. Въ туже ночь онъ уже висѣлъ. Старшина и писарь, конечно, улетучились. Будто-бы ничего не знали и ничего ни видѣли. Началось слѣдствіе. Допросили всѣхъ но одиночкѣ, мужчинъ и бабъ. «Ты видѣлъ какъ его повѣсили?»— Нѣтъ, я пришелъ, когда онъ уже висѣлъ.—«Такъ кто же его повѣсилъ?»—Не знаю!—И такъ всѣ до одного. Всѣ видѣли повѣшеннаго, но никто не видалъ когда и кто вѣшалъ.
Въ торгово-промышленномъ отношеніи, Литовское полѣсье, какъ край чисто земледѣльческій, немного представляетъ данныхъ, кои бы доказывали особенную деятельность по этой части, или даже заботу о расширеніи круга этой деятельности. Главные предметы сбыта, какъ уже мы указали, хлѣбъ, лѣсъ, ленъ, нѣкоторыя издѣлія изъ лѣса, льняное сѣмя. Вотъ почти все.
Мы видимъ, что пути сообщенія, какъ водяные, такъ и сухопутные, близость моря, географическое положеніе страны какъ пограничной съ Пруссіей, Курляндіею и Царствомъ Польскимъ, весьма благопріятны для развитія какъ внутренней, такъ и внѣшней торговли. Тѣмъ не менѣе промышленная дѣятельность края довольно ограниченная, и несомнѣнно то, что земледѣліе и лѣсные промыслы долго еще будутъ составлять главный источникъ дохода, занимая первенствующее мѣсто въ этой дѣятельности.
Оптовая и розничная торговля, комиссіонерство и посредничество при сбытѣ произведеній и товаровъ заграницу, содержаніе лавокъ, магазиновъ, погребовъ и т. п. преимущественно въ рукахъ Евреевъ. Только въ послѣднее время немногіе изъ дворянъ стали заниматься торговлею.
Современная орфография
влияют на крестьян и пользуются их уважением, многие же из них едва раз в год заглянут в волостное правление. К таким посредникам крестьяне почти никогда и не обращаются с своими нуждами.
Между крестьянами и волостными старшинами не всегда бывают лады, особенно ежели старшина крут и взяточник. Писаря и здесь, как и везде, играют важную роль, особенно если старшина неграмотный. На писарей больше жалуются, чем на старшин и ненавидят их. Исключения очень редки.
Случаи телесного наказания весьма редки и составляют злоупотребление со стороны старшины. Волостные суды, обязанные в таких случаях составлять приговор, избегают этой меры, потому что такой приговор требует утверждения мирового съезда, а последний почти всегда в этом отказывает. Таким образом, в действительности, крестьяне за свои проступки подвергаются главнейшим образом только издержкам, т. е. подчиванию старшины и взяткам, которые дают старшинам и писарям. Воровство и особенно конокрадство, значительно увеличившееся против прежнего, необуздываемое в надлежащей мере местным самоуправлением и не всегда строго преследуемое со стороны полиции или мировых судей, порождает крестьянский самосуд, последствием которого бывают самые жестокие наказания, или и самая смерть. Убить вора крестьянин не считает ни грехом, ни преступлением. Не можем не заметить, что и власти смотрят на это, как на неизбежное зло, как на malum necessarium.
Впрочем, за последние двадцать лет, со времени освобождения крестьян, в народе постоянно вырабатывается сознание собственного достоинства, во многих случаях проявляется удивительная твердость и, в случае нужды, общая солидарность, к сожалению, сопровождаемая страшною жестокостью. Были случаи, когда виновного, совершившого преступление с согласия всей волости, ни за что не выдавали. Нам известен следующий достоверный случай. Конокрады, как и везде, страшнейшие враги крестьян, и они их преследуют всеми силами. В одной большой и зажиточной деревне завелся ловкий конокрад. Ужь его и колотили, и в тюрьму сажали—ничего не помогает— он все свое. Вот однажды спровадил он знакомому Еврею несколько лошадей. Улики были верные. Крестьяне потеряли терпение и решились избавиться от него раз навсегда. Каким образом?—Повесить его, решил сход. В туже ночь он уже висел. Старшина и писарь, конечно, улетучились. Будто-бы ничего не знали и ничего ни видели. Началось следствие. Допросили всех но одиночке, мужчин и баб. «Ты видел как его повесили?»— Нет, я пришел, когда он уже висел.—«Так кто же его повесил?»—Не знаю!—И так все до одного. Все видели повешенного, но никто не видал когда и кто вешал.
В торгово-промышленном отношении, Литовское полесье, как край чисто земледельческий, немного представляет данных, кои бы доказывали особенную деятельность по этой части, или даже заботу о расширении круга этой деятельности. Главные предметы сбыта, как уже мы указали, хлеб, лес, лен, некоторые изделия из леса, льняное семя. Вот почти все.
Мы видим, что пути сообщения, как водяные, так и сухопутные, близость моря, географическое положение страны как пограничной с Пруссией, Курляндиею и Царством Польским, весьма благоприятны для развития как внутренней, так и внешней торговли. Тем не менее промышленная деятельность края довольно ограниченная, и несомненно то, что земледелие и лесные промыслы долго еще будут составлять главный источник дохода, занимая первенствующее место в этой деятельности.
Оптовая и розничная торговля, комиссионерство и посредничество при сбыте произведений и товаров заграницу, содержание лавок, магазинов, погребов и т. п. преимущественно в руках Евреев. Только в последнее время немногие из дворян стали заниматься торговлею.