Живописная Россия, т. III. Лист 173, с. 156
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 156
Оригинал
пьесъ, мирилъ поссорившихся, даже мужа съ женою. Матвѣй Кажинскій (отецъ талантливаго композитора Виктора Матвѣевича, долгое время бывшаго директоромъ александрийскаго оркестра), во время господства Наполеона, разумѣется, подражалъ публикѣ; въ театрѣ вѣнчали бюстъ Наполеона лавровымъ вѣнкомъ,освѣщалибенгальскимъ огнемъ, читались оды, пѣлись кантаты. Пріѣзжаетъ Кутузовъ. Кажинскій, ниживъ, ни мертвъ, является по приглашенію во дворецъ. Кутузовъ подходитъ къ нему, ласково треплетъ по плечу и говоритъ: «знаю, знаю, ты здѣсь на славу отличался, восхваляя Наполеона; ну, теперь мы побѣдители, и я сегодня же буду въ театрѣ». И на сценѣ ярко засіяло эмблематическое изображеніе Кутузова съ надписью «спасителю отечества»! Поэтъ—профессоръ Словацкій написалъ оду, говорились хвалебныя рѣчи.
Гробница епископа князя Павла Ольшанского.
11 декабря, Кутузовъ, въ первый разъ во все продолженіе кампаніи, нарядившись въ полный генеральскій мундиръ, въ 5 часовъ вечера, стоялъ у дворцоваго подъѣзда съ почетнымъ карауломъ. Пріѣхалъ Императоръ Александръ, обнялъ Кутузова и объ руку пошелъ съ нимъ во дворецъ. Тотчасъ же оберъ-гофъ-маршалъ гр. Толстой поднесъ на серебряномъ блюдѣ знаки ордена св. Георгія 1 ст., и Государь самъ возложилъ ихъ на Кутузова. На слѣдующій день во время обѣденнаго стола, стрѣляли изъ Наполеоновскихъ пушекъ, стоявшихъ на Замковой горѣ. Вечеромъ былъ балъ у Кутузова. Когда Государь вошелъ въ залу, Кутузовъ повергъ къ его стопамъ непріятельскія знамена, только-что присланныя Платовымъ.
Этотъ день, 12 декабря, останется навсегда незабвеннымъ не только въ исторіи Литвы и Руси, но и всего человѣчества. Въ этотъ день Императоръ Александръ подписалъ манифестъ, провозглашавшій: забвеніе прошлаго, всеобщее прощеніе.
Это великодушное всепрощеніе сохранило край отъ разоренія, отъ эмиграціи, коей послѣдствія всегда столь пагубны для края. Никто не пострадалъ изъ участниковъ какъ временнаго правленія, такъ въ рядахъ великой арміи. Дворянство дало балъ Государю въ томъ же домѣ Паца, гдѣ былъ балъ и для Наполеона. Всѣ помилованные явились на балъ. Государь со многими разговаривалъ. Одинъ изъ Тышкевичей (кажется, Станиславъ) явился въ камеръ-юнкерскомъ мундирѣ, по званію, которое ему было присвоено до войны. Во время же войны онъ состоялъ адъютантомъ, кажется, Мюрата. Государь велѣлъ подозвать его и ласково замѣтилъ: «адъютантскій мундиръ наполеоновскаго маршала не слѣдовало, безъ моего разрѣшенія, замѣнять камеръ-юнкерскимъ мундиромъ». Потомъ онъ былъ вновь пожалованъ въ камеръ-юнкеры.
Слава Наполеона, его льстивыя обѣщанія увлекли большинство жителей. Были однако люди, которые тотчасъ послѣ вступленія французкихъ войскъ предчувствовали гибельный исходъ войны для Наполеона. Имъ больше всего не нравилось неуваженіе французовъ къ религіознымъ предметамъ и грубое обращеніе съ духовенствомъ. Другіе замѣчали, что въ арміи не было достаточной воинской дисциплины и совершенное отсутствіе военной полиціи. Поражалъ наконецъ чрезвычайный падежъ лошадей, обнаружившійся еще въ Вильнѣ. Лошади, какъ тогда полагали, падали отъ того, что ихъ кормили свѣжимъ хлѣбомъ.
Когда Наполеонъ вступилъ въ городъ, онъ велѣлъ поставить четыре пушки на Замковой горѣ, и изъ нихъ въ его присутствіи производили пальбу въ ознаменованіе занятія г. Вильно. Изъ этихъ же пушекъ многократно возвѣщали народу мнимыя побѣды Наполеона. Французы бѣжали. Кутузовъ занялъ Вильно и, какъ уже мы упомянули, изъ этихъ же пушекъ стрѣляли
Современная орфография
пьес, мирил поссорившихся, даже мужа с женою. Матвей Кажинский (отец талантливого композитора Виктора Матвеевича, долгое время бывшого директором александрийского оркестра), во время господства Наполеона, разумеется, подражал публике; в театре венчали бюст Наполеона лавровым венком,освещалибенгальским огнем, читались оды, пелись кантаты. Приезжает Кутузов. Кажинский, нижив, ни мертв, является по приглашению во дворец. Кутузов подходит к нему, ласково треплет по плечу и говорит: «знаю, знаю, ты здесь на славу отличался, восхваляя Наполеона; ну, теперь мы победители, и я сегодня же буду в театре». И на сцене ярко засияло эмблематическое изображение Кутузова с надписью «спасителю отечества»! Поэт—профессор Словацкий написал оду, говорились хвалебные речи.
Гробница епископа князя Павла Ольшанского.
11 декабря, Кутузов, в первый раз во все продолжение кампании, нарядившись в полный генеральский мундир, в 5 часов вечера, стоял у дворцового подъезда с почетным караулом. Приехал Император Александр, обнял Кутузова и об руку пошел с ним во дворец. Тотчас же обер-гоф-маршал гр. Толстой поднес на серебряном блюде знаки ордена св. Георгия 1 ст., и Государь сам возложил их на Кутузова. На следующий день во время обеденного стола, стреляли из Наполеоновских пушек, стоявших на Замковой горе. Вечером был бал у Кутузова. Когда Государь вошел в залу, Кутузов поверг к его стопам неприятельские знамена, только-что присланные Платовым.
Этот день, 12 декабря, останется навсегда незабвенным не только в истории Литвы и Руси, но и всего человечества. В этот день Император Александр подписал манифест, провозглашавший: забвение прошлого, всеобщее прощение.
Это великодушное всепрощение сохранило край от разорения, от эмиграции, коей последствия всегда столь пагубны для края. Никто не пострадал из участников как временного правления, так в рядах великой армии. Дворянство дало бал Государю в том же доме Паца, где был бал и для Наполеона. Все помилованные явились на бал. Государь со многими разговаривал. Один из Тышкевичей (кажется, Станислав) явился в камер-юнкерском мундире, по званию, которое ему было присвоено до войны. Во время же войны он состоял адъютантом, кажется, Мюрата. Государь велел подозвать его и ласково заметил: «адъютантский мундир наполеоновского маршала не следовало, без моего разрешения, заменять камер-юнкерским мундиром». Потом он был вновь пожалован в камер-юнкеры.
Слава Наполеона, его льстивые обещания увлекли большинство жителей. Были однако люди, которые тотчас после вступления французких войск предчувствовали гибельный исход войны для Наполеона. Им больше всего не нравилось неуважение французов к религиозным предметам и грубое обращение с духовенством. Другие замечали, что в армии не было достаточной воинской дисциплины и совершенное отсутствие военной полиции. Поражал наконец чрезвычайный падеж лошадей, обнаружившийся еще в Вильне. Лошади, как тогда полагали, падали от того, что их кормили свежим хлебом.
Когда Наполеон вступил в город, он велел поставить четыре пушки на Замковой горе, и из них в его присутствии производили пальбу в ознаменование занятия г. Вильно. Из этих же пушек многократно возвещали народу мнимые победы Наполеона. Французы бежали. Кутузов занял Вильно и, как уже мы упомянули, из этих же пушек стреляли