Живописная Россия, т. III. Лист 141, с. 125
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 125
Оригинал
творчества, дружба, любовь — вотъ первые мотивы вдохновенія. Здѣсь онъ уже началъ писать свои баллады (Свитезь, Свитезянки — русалки). И изъ Вильно онъ ѣздилъ въ Плужаны — Марія была обожаема; но потомъ она вышла за человѣка солиднаго, за графа Путкамера — вотъ и разочарованіе, измѣна, отчаяніе. Въ Вильнѣ увлеченія и самыя невзгоды жизни не отвлекали Мицкевича отъ серьезныхъ занятій наукою. Здѣсь онъ былъ на попеченіи бывшего іезуита, дяди своего (отецъ его умеръ въ 1812), жмудскаго каноника, Іосифа Мицкевича, декана математическаго факультета. Два года (1815— 1817) былъ онъ на попеченіи ученаго физика, который даже сначала такъ сильно повліялъ на племянника, что тотъ поступилъ на физико-математическій факультетъ и уже потомъ перешелъ на литературный. Въ 1818 напечатано первое его произведение въ «Виленскомъ Еженедѣльникѣ»: Зима въ городѣ (Zima miejska); но во время посѣщеній Плужанъ, обожаемая Марія вдохнула первую мысль Дѣдовъ (Dziadow). Въ Ковнѣ (съ 1820) создана имъ Гражина, одно изъ лучшихъ его произведеній. Первое изданіе его стихотвореній вышло въ двухъ томикахъ въ Вильнѣ въ 1822 г.
Едва появились первые опыты великаго поэта, какъ противъ него вооружились всѣ корифеи тогдашняго классицизма. Виленскіе ученые, Снядецкіе, Юндзиллъ и др., встрѣтили поэта насмѣшками. Изъ профессоровъ сочувствовали и поняли его Боровскій, Лелевель, Голуховскій, Даниловичъ и немногіе другіе. Человѣкъ замѣчательнаго ума, Контримъ былъ имъ также очарованъ. Но главная атака началась съ Варшавы. Тамъ ученые педанты — Лудовикъ Осинскій (братъ виленскаго ректора), Францъ Дмоховскій, Станиславъ Потоцкій, Феликсъ Бентковскій, Францъ Гржимало и др. разразились бранью, нѣкоторые не признавали даже и таланта, не щадили отеческихъ наставленій, Дмоховскій же прямо заявлялъ, что Мицкевичъ, разрушая основы вкуса, грозить паденіемъ польской литературѣ.
Велика однако сила генія. Всѣ эти нападки не произвели никакого впечатлѣнія. Массы поняли поэта, прочувствовали генія, и мы помнимъ то время, какъ не только раскупали нарасхватъ новыя изданія, но переписывали на сотни рукъ, посылали въ письмахъ въ самыя отдаленный мѣста, въ глушь Бѣлоруссіи, старики и юноши, аристократки и шляхтянки выучивали наизусть. Объ этомъ и была только рѣчь въ городахъ, въ господскихъ домахъ, на бѣдныхъ хуторахъ шляхтичей.
Въ то же время явились и горячіе защитники Мицкевича и новой школы. Казиміръ Бродзинскій, старше Мицкевича годами, сначала былъ классикомъ, но когда появились стихотворенія Мицкевича, Бродзинскій проснулся: онъ любилъ природу, любилъ народную жизнь и сталъ подражать ему. Переводилъ сербскія и чешскія пѣсни, первый явился защитникомъ новой школы и возсталъ противъ классиковъ. Мицкевичъ, возбужденный личными нападками, при петербургскомъ изданіи своихъ произведеній напечаталъ отвѣтъ критикамъ и рецензентамъ варшавскимъ, въ которомъ громитъ въ особенности главнаго своего противника, Дмоховскаго, доказывая, что ни исторически, ни критически онъ не въ состояніи даже понимать гомерической поэзіи. Но злѣе, острѣе всѣхъ сталъ писать въ защиту новой школы Маврикій Мохнацкій,
Заось, гдѣ въ юности жилъ Мицкевичъ.
Современная орфография
творчества, дружба, любовь — вот первые мотивы вдохновения. Здесь он уже начал писать свои баллады (Свитезь, Свитезянки — русалки). И из Вильно он ездил в Плужаны — Мария была обожаема; но потом она вышла за человека солидного, за графа Путкамера — вот и разочарование, измена, отчаяние. В Вильне увлечения и самые невзгоды жизни не отвлекали Мицкевича от серьезных занятий наукою. Здесь он был на попечении бывшего иезуита, дяди своего (отец его умер в 1812), жмудского каноника, Иосифа Мицкевича, декана математического факультета. Два года (1815— 1817) был он на попечении ученого физика, который даже сначала так сильно повлиял на племянника, что тот поступил на физико-математический факультет и уже потом перешел на литературный. В 1818 напечатано первое его произведение в «Виленском Еженедельнике»: Зима в городе (Zima miejska); но во время посещений Плужан, обожаемая Мария вдохнула первую мысль Дедов (Dziadow). В Ковне (с 1820) создана им Гражина, одно из лучших его произведений. Первое издание его стихотворений вышло в двух томиках в Вильне в 1822 г.
Едва появились первые опыты великого поэта, как против него вооружились все корифеи тогдашнего классицизма. Виленские ученые, Снядецкие, Юндзилл и др., встретили поэта насмешками. Из профессоров сочувствовали и поняли его Боровский, Лелевель, Голуховский, Данилович и немногие другие. Человек замечательного ума, Контрим был им также очарован. Но главная атака началась с Варшавы. Там ученые педанты — Лудовик Осинский (брат виленского ректора), Франц Дмоховский, Станислав Потоцкий, Феликс Бентковский, Франц Гржимало и др. разразились бранью, некоторые не признавали даже и таланта, не щадили отеческих наставлений, Дмоховский же прямо заявлял, что Мицкевич, разрушая основы вкуса, грозить падением польской литературе.
Велика однако сила гения. Все эти нападки не произвели никакого впечатления. Массы поняли поэта, прочувствовали гения, и мы помним то время, как не только раскупали нарасхват новые издания, но переписывали на сотни рук, посылали в письмах в самые отдаленный места, в глушь Белоруссии, старики и юноши, аристократки и шляхтянки выучивали наизусть. Об этом и была только речь в городах, в господских домах, на бедных хуторах шляхтичей.
В то же время явились и горячие защитники Мицкевича и новой школы. Казимир Бродзинский, старше Мицкевича годами, сначала был классиком, но когда появились стихотворения Мицкевича, Бродзинский проснулся: он любил природу, любил народную жизнь и стал подражать ему. Переводил сербские и чешские песни, первый явился защитником новой школы и восстал против классиков. Мицкевич, возбужденный личными нападками, при петербургском издании своих произведений напечатал ответ критикам и рецензентам варшавским, в котором громит в особенности главного своего противника, Дмоховского, доказывая, что ни исторически, ни критически он не в состоянии даже понимать гомерической поэзии. Но злее, острее всех стал писать в защиту новой школы Маврикий Мохнацкий,
Заось, где в юности жил Мицкевич.