Живописная Россия, т. III. Лист 59, с. 48
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 48
Оригинал
Многія сотни лѣтъ работала стихійная сила надъ созданіемъ подобныхъ колоссовъ расти тельности въ странѣ, занятой племенемъ, которое смотрѣло на громадныя деревья съ чувствомъ боготворенія. Когда наконецъ промышленная жизнь пришла въ литовскіе лѣса съ истребитель ными своими занятіями, и рубка первобытныхъ зарослей воспреобладала надъ всѣми отраслями мѣстнаго хозяйства, — количество древеснаго матеріяла, добываемое изъ одного дуба, представило цифру невѣроятную. Въ тѣ времена, когда въ Литвѣ и въ Польшѣ цѣлая деревня покупалась иногда «за два вола, за шесть локтей сукна и за нѣсколько лисьихъ мѣховъ», или «за двадцать гривенъ серебра и за двѣ сукни», бывали дубы, цѣнимые во сто гривенъ.
Поэтическія впечатлѣнія величавой въ своей первобытности природы дѣйствовали сильно на мѣстныхъ жителей. Литовская миѳологія, блескомъ и роскошью фантазіи, представляетъ одинъ изъ богатѣйшихъ матеріяловъ для художественнаго творчества. Великій князь Ягайло, сдѣлавшись польскимъ королемъ, навѣщалъ свою дикую родину съ единственною цѣлью отдохнуть отъ новыхъ впечатлѣній въ ея полупраздномъ и полудикомъ быту. Не могъ наслушаться онъ досыта литовскихъ соловьевъ, и умеръ отъ простуды, схваченной во время ихъ ночныхъ концертовъ. Богатырскіе походы Гедиминовичей и Ольгердовичей въ занятыя Татарами степи, на карпатское подгорье и къ черноморскимъ лукоморьямъ, воспѣваемыя неграмотными вайделотами, можетъ быть, превзошли бы «старыя словеса» ихъ предка, Игоря, когда бы мѣстная письменность не была подавлена схоластическимъ латинствомъ. Любовь къ родной природѣ отразилась поэтически и въ крѣпкомъ стояньѣ Литворуссовъ противъ татарокозацкихъ ордъ, истреблявшихъ въ половинѣ XVII вѣка города и мѣстечки Кіевской и Волынской земли, такъ что, но словамъ московскихъ вѣстовщиковъ, казалось, «будто бы тамъ никогда ничего не было».
Черты своей суровой поэтичности сохранила Литва до нашего времени. Она лишилась, правда, колоссальныхъ дубовъ, служившихъ пьедесталами рыцарскимъ замкамъ. Въ ней не растутъ уже «сладкіе цвѣты», дивившіе встарину иноземцевъ. Ея медовые соты отзываются не липовымъ ароматомъ, а запахомъ сосновой смолы. Она утратила пѣсеннаго тура съ фантастически золотыми рогами. Но ея природа все еще такъ захолустна, что въ ея пущахъ царитъ постарому силачъ медвѣдь и плодится въ удаленіи отъ человѣка широкорогій зубръ. Эта природа, поражавшая въ свое время удивленіемъ языческихъ миѳистовъ и ихъ преслѣдователей крестоносцевъ, оставила по себѣ безсмертную память вь произведенияхъ нашего современника Мицкевича, котораго лѣсныя картины первенствуютъ недосягаемо, въ поэтической живописи, среди произведеній всѣхъ вѣковъ и всѣхъ народовъ.
П. Кулишъ.
Современная орфография
Многие сотни лет работала стихийная сила над созданием подобных колоссов расти тельности в стране, занятой племенем, которое смотрело на громадные деревья с чувством боготворения. Когда наконец промышленная жизнь пришла в литовские леса с истребитель ными своими занятиями, и рубка первобытных зарослей воспреобладала над всеми отраслями местного хозяйства, — количество древесного материяла, добываемое из одного дуба, представило цифру невероятную. В те времена, когда в Литве и в Польше целая деревня покупалась иногда «за два вола, за шесть локтей сукна и за несколько лисьих мехов», или «за двадцать гривен серебра и за две сукни», бывали дубы, ценимые во сто гривен.
Поэтические впечатления величавой в своей первобытности природы действовали сильно на местных жителей. Литовская мифология, блеском и роскошью фантазии, представляет один из богатейших материялов для художественного творчества. Великий князь Ягайло, сделавшись польским королем, навещал свою дикую родину с единственною целью отдохнуть от новых впечатлений в её полупраздном и полудиком быту. Не мог наслушаться он досыта литовских соловьев, и умер от простуды, схваченной во время их ночных концертов. Богатырские походы Гедиминовичей и Ольгердовичей в занятые Татарами степи, на карпатское подгорье и к черноморским лукоморьям, воспеваемые неграмотными вайделотами, может быть, превзошли бы «старые словеса» их предка, Игоря, когда бы местная письменность не была подавлена схоластическим латинством. Любовь к родной природе отразилась поэтически и в крепком стоянье Литворуссов против татарокозацких орд, истреблявших в половине XVII века города и местечки Киевской и Волынской земли, так что, но словам московских вестовщиков, казалось, «будто бы там никогда ничего не было».
Черты своей суровой поэтичности сохранила Литва до нашего времени. Она лишилась, правда, колоссальных дубов, служивших пьедесталами рыцарским замкам. В ней не растут уже «сладкие цветы», дивившие встарину иноземцев. Её медовые соты отзываются не липовым ароматом, а запахом сосновой смолы. Она утратила песенного тура с фантастически золотыми рогами. Но её природа все еще так захолустна, что в её пущах царит постарому силач медведь и плодится в удалении от человека широкорогий зубр. Эта природа, поражавшая в свое время удивлением языческих мифистов и их преследователей крестоносцев, оставила по себе бессмертную память вь произведениях нашего современника Мицкевича, которого лесные картины первенствуют недосягаемо, в поэтической живописи, среди произведений всех веков и всех народов.
П. Кулиш.