Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 54, с. 44

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 54 из 527

С. 44

Оригинал

Наши предки XIII вѣка — съ приднѣпровскихъ высотъ, съ этихъ полей, по которымъ они назывались Полянами, съ этихъ свободныхъ отъ лѣсной заросли пространствъ, на которыхъ гикающіе ратаеве (орачи) были самы мъ обычнымъ для перваго русскаго поэта явленіемъ, бѣжали въ край низменный, лѣсистый и водянистый. Тамъ жили люди, недоступные для татарскаго господства, крѣпкіе своею позиціею, хоробрые. Они были беззаконны не только въ смыслѣ церковномъ, но и въ смыслѣ первобытной силы, которая ставила подчиненная относительно его владыки въ такое положеніе, что, по мановенію князя, какъ это гласила молва, провинившійся подданный дѣлался собственнымъ палачемъ своимъ. Вь этой таинственной и невѣдомой для всего современнаго человечества странѣ человѣкъ находился въ борьбѣ съ природою, которая только-что начала уступать ему первенство передъ растительными и животными тварями своими.

Письменная память о постепенномъ пониженіи воднаго уровня въ Балтійскомъ морѣ указываетъ на времена, когда воды на всемъ польско-литовскомъ побережьѣ Балтики стояли выше, разливались шире нынѣшняго; а это время прикасается къ половинѣ ХІІІ вѣка, къ эпохѣ бегства южныхъ Русичей въ одну сторону на Клязьму, въ другую на Карпаты, въ третью къ Вислѣ, Нареву, Нѣману. Лѣтописнымъ свидѣтельствомъ продолжавшагося поднятія прибалтійской почвы и ея постепеннаго осушенія остались для насъ такіе факты, что одинъ изъ польскихъ королей Ягайловичей увязъ безвыходно въ трясинѣ во время свадебнаго поѣзда, а другой умеръ по невозможности доставить къ нему врача, въ такихъ мѣстахъ, которыя нынѣ совершенно сухи.

Древніе литовскіе города можно назвать островами. Они основывались или среди вереницы озеръ, соединенныхъ между собой непроходимыми топями, или среди такихъ зыбучихъ мѣстъ, которыя сдерживали только звѣриную лапу да легкую обувь пѣшаго Литвина, называвшуюся по-русски ходачками. Охотившіеся на Литовцевъ тевтонскіе рыцари крыжаки не могли съ ними воевать въ «полномъ вооруженіи»; а литовская дичь была опасна для своихъ преслѣдователей, стекавшихся со всего цивилизованнаго Запада, всего больше тѣмъ, что свободно расхаживала по роднымъ топямъ, неодолимымъ для непріятеля. Вести съ Литвой войну значило у прибалтійскихъ крестоносцевъ то же самое, что мостить безконечные мосты и гати, которые всасывались охранительною литовскою почвою и пропадали безслѣдно.

Когда наконецъ подъ Грюнвальдомъ Литворуссы, вмѣстѣ съ Поляками и Чехами, положили конецъ вторженіямъ тевтонскихъ рыцарей, и литовское общежитіе развилось подъ покровомъ безопасности, — отъ островныхъ городовъ, засѣвшихъ на трясинахъ, раскинулись радіусами длинные мосты. Эти мосты играютъ важную роль въ старинныхъ документахъ, трактующихъ о земскихъ повинностяхъ и платежахъ. Но въ наше время исчезли всѣ ихъ слѣды и самыя названія. Только изрѣдка любители археологіи открываютъ на громадныхъ протяженіяхъ искусственныхъ дорогъ древней Литвы сохранившіяся почти въ свѣжемъ видѣ, точно окаменѣлыя, трехсаженныя бревна; а рыбаки, въ сухую пору года, при тихой и ясной погодѣ, видятъ иногда на днѣ прозрачнаго озера остатки каменныхъ быковъ. То были сооруженія исчезнувшихъ поколѣній, силившихся овладѣть утопавшею въ болотахъ почвою Литвы.

Нѣкоторыя изъ судоходныхъ нѣкогда литовскихъ рѣкъ теперь вовсе не судоходны, а нѣсколько рѣкъ, извѣстныхъ по бумагамъ хозяйственными сплавами и рыбными промыслами, совсѣмъ исчезли, не оставивъ именъ своихъ даже въ мѣстныхъ урочищахъ. Такъ велика разница между природой древней Литвы и природой замѣнившей для насъ Литву Бѣлоруссіей, которую жители кіевскаго Поднѣпрія все еще находятъ страною лѣсистою, многоводною, болотистою.

Письменные памятники среднихъ столѣтій говорятъ о необыкновенныхъ разливахъ литовскихъ водъ отъ проливныхъ дождей. Поля въ Литвѣ весьма часто страдали отъ такихъ разливовъ. Но литовскій пахарь не унывалъ. У него сложилась пословица: «вода беретъ, вода даетъ». На опустошенныхъ нивахъ своихъ ловилъ онъ дорогую, не вездѣ доступную для него рыбу.

Современная орфография

Наши предки XIII века — с приднепровских высот, с этих полей, по которым они назывались Полянами, с этих свободных от лесной заросли пространств, на которых гикающие ратаеве (орачи) были самы м обычным для первого русского поэта явлением, бежали в край низменный, лесистый и водянистый. Там жили люди, недоступные для татарского господства, крепкие своею позициею, хоробрые. Они были беззаконны не только в смысле церковном, но и в смысле первобытной силы, которая ставила подчиненная относительно его владыки в такое положение, что, по мановению князя, как это гласила молва, провинившийся подданный делался собственным палачем своим. Вь этой таинственной и неведомой для всего современного человечества стране человек находился в борьбе с природою, которая только-что начала уступать ему первенство перед растительными и животными тварями своими.

Письменная память о постепенном понижении водного уровня в Балтийском море указывает на времена, когда воды на всем польско-литовском побережье Балтики стояли выше, разливались шире нынешнего; а это время прикасается к половине ХИИИ века, к эпохе бегства южных Русичей в одну сторону на Клязьму, в другую на Карпаты, в третью к Висле, Нареву, Неману. Летописным свидетельством продолжавшагося поднятия прибалтийской почвы и её постепенного осушения остались для нас такие факты, что один из польских королей Ягайловичей увяз безвыходно в трясине во время свадебного поезда, а другой умер по невозможности доставить к нему врача, в таких местах, которые ныне совершенно сухи.

Древние литовские города можно назвать островами. Они основывались или среди вереницы озер, соединенных между собой непроходимыми топями, или среди таких зыбучих мест, которые сдерживали только звериную лапу да легкую обувь пешого Литвина, называвшуюся по-русски ходачками. Охотившиеся на Литовцев тевтонские рыцари крыжаки не могли с ними воевать в «полном вооружении»; а литовская дичь была опасна для своих преследователей, стекавшихся со всего цивилизованного Запада, всего больше тем, что свободно расхаживала по родным топям, неодолимым для неприятеля. Вести с Литвой войну значило у прибалтийских крестоносцев то же самое, что мостить бесконечные мосты и гати, которые всасывались охранительною литовскою почвою и пропадали бесследно.

Когда наконец под Грюнвальдом Литворуссы, вместе с Поляками и Чехами, положили конец вторжениям тевтонских рыцарей, и литовское общежитие развилось под покровом безопасности, — от островных городов, засевших на трясинах, раскинулись радиусами длинные мосты. Эти мосты играют важную роль в старинных документах, трактующих о земских повинностях и платежах. Но в наше время исчезли все их следы и самые названия. Только изредка любители археологии открывают на громадных протяжениях искусственных дорог древней Литвы сохранившияся почти в свежем виде, точно окаменелые, трехсаженные бревна; а рыбаки, в сухую пору года, при тихой и ясной погоде, видят иногда на дне прозрачного озера остатки каменных быков. То были сооружения исчезнувших поколений, силившихся овладеть утопавшею в болотах почвою Литвы.

Некоторые из судоходных некогда литовских рек теперь вовсе не судоходны, а несколько рек, известных по бумагам хозяйственными сплавами и рыбными промыслами, совсем исчезли, не оставив имен своих даже в местных урочищах. Так велика разница между природой древней Литвы и природой заменившей для нас Литву Белоруссией, которую жители киевского Поднеприя все еще находят страною лесистою, многоводною, болотистою.

Письменные памятники средних столетий говорят о необыкновенных разливах литовских вод от проливных дождей. Поля в Литве весьма часто страдали от таких разливов. Но литовский пахарь не унывал. У него сложилась пословица: «вода берет, вода дает». На опустошенных нивах своих ловил он дорогую, не везде доступную для него рыбу.