Живописная Россия, т. III. Лист 31, с. 22
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 22
Оригинал
До истеченія года со времени рожденія, ребенокъ остается безъ рубашки, окутываемый кусками холстины. По этому случаю существуетъ поговорка: «довольно еще ему будетъ времени свой вѣкъ износить». Выраженіе аллегорическое изъ эпохи язычества, теперь, конечно, многими повторяемое безсознательно.
У Литовцевъ было семь богинь (Dejwos Walditojes), имѣвшихъ совершенно такое же значение, какъ извѣстныя три греческія Парки. Этимъ богинямъ посвящались груды камней, складываемыхъ на берегахъ рѣкъ, которыя и теперь еще можно видѣть въ нѣкоторыхъ мѣстахъ въ уѣздахъ Шавельскомъ, Тельшевскомъ и Вилкомирскомъ. Первая изъ нихъ Werpantiey была пряхой; она пряла нить жизни человѣка. Вторая, Metantiey вила нити. Третья, Audieioy, ткала холстъ. Четвертая, Gadiutoy, очаровывала своихъ подругъ прибаутками, разсказами, смѣшила, шалила, чтобы отвлечь ихъ отъ работы и испортить тканье, а слѣдовательно испортить и жизнь человѣка, для котораго предназначался холстъ, т. е. чью жизнь пряла богиня. Пятая, Sargietoy, была добрымъ геніемъ и вела постоянную борьбу съ предъидущею, чтобы не допустить ее вредить человѣку. Счастливъ былъ тотъ, надъ холстомъ котораго бодрствовала эта богиня. Шестая, Nukirptoy, подобно греческой Антропосъ, отрѣзывала нить жизни. Наконецъ седьмая, Yszkaletoy, мыла отрѣзанный холстъ и передавала верховному божеству. Изъ этого-то холста шили рубашку, предназначавшуюся для умершаго, которую онъ и надѣвалъ на томъ свѣтѣ. Весь этотъ разсказъ Юцевичъ слышалъ въ наше время изъ устъ народа, и теперь почитающаго помянутые камни священными.
Обряды сватовства, сговора и самой свадьбы замечательны своей простотою и пѣснями, изъ которыхъ иныя не лишены поэзіи. Обряды эти во многомъ уже схожи съ бѣлорусскими.
У Литовцевъ, также какъ и у Бѣлоруссовъ, когда молодцу приглянулась дѣвушка и когда со стороны его родителей послѣдуетъ на это согласіе, посылаютъ въ домъ родителей дѣвушки офиціальнаго свата, который ведетъ такую заученную и во всѣхъ подобныхъ случаяхъ однообразно повторяемую рѣчь: «У стараго Жвирблиса изъ Бутеновъ есть молодой голубь, какъ мѣсяцъ ясный; но вотъ бѣда, нѣтъ для него голубицы. А какой голубь, какой голубь! За горами, за морями, говорили намъ, что у васъ есть голубица. Такъ нельзя ли бы соединить этихъ голубковъ? Сколько бы отъ нихъ произошло голубочковъ, бѣлыхъ, золотыхъ, алмазныхъ!»
На такое воззваніе родители дѣвушки, если не хотятъ этого замужства, отвѣчаютъ кратко: «нѣтъ у насъ такой голубки.» Въ противномъ же случаѣ, т. е. если согласны, говорятъ: «хорошо, да благословитъ Господь!» — Этимъ судьба дѣвушки считается уже рѣшенною.
Наканунѣ бракосочетанія молодой даритъ невѣстѣ башмаки. Отецъ молодой послѣ угощенія, въ присутствіи всѣхъ собравшихся родныхъ и сосѣдей, объявляетъ, какое за дочерью даетъ приданое, причемъ онъ наливаетъ деревянный кувшинъ пивомъ и пьетъ къ молодому; послѣдній кланяется ему въ ноги, пьетъ къ одному изъ старшихъ въ семействѣ или изъ числа гостей, а тотъ передаетъ кувшинъ слѣдующему. Это круговое питье изъ одного кувшина служитъ порукою въ исполненіи данныхъ обѣщаній съ обѣихъ сторонъ, и если, впослѣдствіи, та или другая сторона не исполнитъ уговора, Литовцы говорятъ: «мы съ нимъ опорожнили кувшинъ, а онъ не исполнилъ священной для честнаго человѣка клятвы.»
Пиво въ общемъ употребленіи на Жмуди. Его приготовляютъ дома въ особыхъ сосудахъ, что со введеніемъ акцизной системы, конечно, строго преслѣдуется. Пиво, древній алусъ, считается самымъ здоровымъ питьемъ, освященнымъ преданіями старины. Пивомъ недаромъ даютъ взаимную клятву въ исполненіи предбрачныхъ условій.
На свадьбу молодой пріѣзжаетъ съ друзьями, составляющими его свиту, съ сватомъ, именуемымъ уже маршаломъ, сначала въ домъ невѣсты, гдѣ ихъ сначала не пускаютъ и послѣ заурядныхъ продолжительныхъ объясненій отворяютъ двери. Когда молодые ѣдутъ въ костелъ и потомъ возвращаются, ихъ сопровождаютъ сватъ, или маршалъ, а также дружка верхомъ и стрѣляютъ на пути изъ пистолетовъ, причемъ поютъ разныя пѣсни. Послѣ бракосочетанія мо
Современная орфография
До истечения года со времени рождения, ребенок остается без рубашки, окутываемый кусками холстины. По этому случаю существует поговорка: «довольно еще ему будет времени свой век износить». Выражение аллегорическое из эпохи язычества, теперь, конечно, многими повторяемое бессознательно.
У Литовцев было семь богинь (Dejwos Walditojes), имевших совершенно такое же значение, как известные три греческие Парки. Этим богиням посвящались груды камней, складываемых на берегах рек, которые и теперь еще можно видеть в некоторых местах в уездах Шавельском, Тельшевском и Вилкомирском. Первая из них Werpantiey была пряхой; она пряла нить жизни человека. Вторая, Metantiey вила нити. Третья, Audieioy, ткала холст. Четвертая, Gadiutoy, очаровывала своих подруг прибаутками, рассказами, смешила, шалила, чтобы отвлечь их от работы и испортить тканье, а следовательно испортить и жизнь человека, для которого предназначался холст, т. е. чью жизнь пряла богиня. Пятая, Sargietoy, была добрым гением и вела постоянную борьбу с предъидущею, чтобы не допустить ее вредить человеку. Счастлив был тот, над холстом которого бодрствовала эта богиня. Шестая, Nukirptoy, подобно греческой Антропос, отрезывала нить жизни. Наконец седьмая, Yszkaletoy, мыла отрезанный холст и передавала верховному божеству. Из этого-то холста шили рубашку, предназначавшуюся для умершого, которую он и надевал на том свете. Весь этот рассказ Юцевич слышал в наше время из уст народа, и теперь почитающого помянутые камни священными.
Обряды сватовства, сговора и самой свадьбы замечательны своей простотою и песнями, из которых иные не лишены поэзии. Обряды эти во многом уже схожи с белорусскими.
У Литовцев, также как и у Белорусов, когда молодцу приглянулась девушка и когда со стороны его родителей последует на это согласие, посылают в дом родителей девушки официального свата, который ведет такую заученную и во всех подобных случаях однообразно повторяемую речь: «У старого Жвирблиса из Бутенов есть молодой голубь, как месяц ясный; но вот беда, нет для него голубицы. А какой голубь, какой голубь! За горами, за морями, говорили нам, что у вас есть голубица. Так нельзя ли бы соединить этих голубков? Сколько бы от них произошло голубочков, белых, золотых, алмазных!»
На такое воззвание родители девушки, если не хотят этого замужства, отвечают кратко: «нет у нас такой голубки.» В противном же случае, т. е. если согласны, говорят: «хорошо, да благословит Господь!» — Этим судьба девушки считается уже решенною.
Накануне бракосочетания молодой дарит невесте башмаки. Отец молодой после угощения, в присутствии всех собравшихся родных и соседей, объявляет, какое за дочерью дает приданое, причем он наливает деревянный кувшин пивом и пьет к молодому; последний кланяется ему в ноги, пьет к одному из старших в семействе или из числа гостей, а тот передает кувшин следующему. Это круговое питье из одного кувшина служит порукою в исполнении данных обещаний с обеих сторон, и если, впоследствии, та или другая сторона не исполнит уговора, Литовцы говорят: «мы с ним опорожнили кувшин, а он не исполнил священной для честного человека клятвы.»
Пиво в общем употреблении на Жмуди. Его приготовляют дома в особых сосудах, что со введением акцизной системы, конечно, строго преследуется. Пиво, древний алус, считается самым здоровым питьем, освященным преданиями старины. Пивом недаром дают взаимную клятву в исполнении предбрачных условий.
На свадьбу молодой приезжает с друзьями, составляющими его свиту, с сватом, именуемым уже маршалом, сначала в дом невесты, где их сначала не пускают и после заурядных продолжительных объяснений отворяют двери. Когда молодые едут в костел и потом возвращаются, их сопровождают сват, или маршал, а также дружка верхом и стреляют на пути из пистолетов, причем поют разные песни. После бракосочетания мо