Живописная Россия, т. III. Лист 26, с. 18
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 18
Оригинал
интересы, онъ привязывается къ нему и его семейству, работаетъ безъ устали, дѣлитъ съ ними отъ искренняго сердца печаль и радость. Многіе помѣщики такому фактору болѣе довѣряли, нежели своимъ управляющимъ и повѣреннымъ. Я зналъ одного очень умнаго помѣщика, любившаго поднимать новые вопросы, говорившего въ глаза правду не обинуясь. Однажды, въ довольно большомъ обществѣ распространился онъ именно о деревенскихъ факторахъ, доказывая, что этотъ обычай рисуетъ помѣщиковъ въ самомъ непривлекательномъ свѣтѣ, ибо изобличаетъ ихъ лѣнь, сибаритство, отсутствіе рѣшимости и полезной деятельности. Много говорилъ о вредѣ сваливать всѣ свои домашнія дѣла на фактора и самому ничего не дѣлать. Говорилъ онъ такъ краснорѣчиво и убѣдительно, что почти всѣ съ нимъ должны были согласиться. Помѣщикъ жилъ въ городѣ уже дней десять. На другой день послѣ того, какъ онъ такъ горячо осуждалъ факторство, зашелъ я къ нему въ гостиницу. Вижу, въ передней сидитъ Еврей. Вотъ тебѣ на, думаю, а безъ фактора и самъ не можетъ же обойтись, ну, да это вѣдь въ городѣ.—Что у васъ дѣлаетъ этотъ Еврей? — спрашиваю. Помѣщикъ мой засмѣялся. — Да это мой факторъ изъ деревни; зажился я тутъ у васъ, да и еще придется прожить можетъ недѣли двѣ, признаться, я и соскучился безъ него, да и написалъ, чтобы онъ сюда пріѣхалъ.— А вчера-то что вы говорили? — Э, батюшка, то была теорія, а въ практикѣ совсѣмъ другое, и я вамъ скажу откровенно, безъ этого Мошки я ничего не умѣю, да и не могу сдѣлать.
Можно думать, что такіе факторы наживаются, богатѣютъ. Ничего не бывало. Онъ радъ, что прокормится съ семьей да накопитъ малую толику на черный день, но и это накопленіе чаще всего обрѣтается у того же помѣщика.
Мы знаемъ многихъ Евреевъ въ разныхъ мѣстахъ бывшей Польши и обижать ихъ не намѣрены, но такихъ Евреевъ, какъ въ Литвѣ, мы не знаемъ: они лучше, теплѣе, благороднее другихъ.
О торговой и промышленной дѣятельности здѣшнихъ Евреевъ будетъ сказано въ особой главѣ. Здѣсь же замѣтимъ только, что въ Литовскомъ полѣсьѣ очень много Евреевъ ремесленниковъ, тяжелымъ трудомъ добывающихъ хлѣбъ. Въ Вильнѣ въ 1858 году считалось ремесленниковъ Евреевъ 1680 человѣкъ, и въ числѣ ихъ больше всего было скорняковъ, портныхъ и мебельщиковъ.
И здѣсь вы замѣтите особенности, не всегда и не вездѣ бросающіяся въ глаза. Ремесленникъ на васъ работаетъ, положимъ портной, работаетъ десятки лѣтъ, счеты съ нимъ нескончаемые. Случаются разныя передряги, но вы знаете, что этотъ человѣкъ васъ любитъ, что онъ вамъ преданъ вполнѣ, а поскользнетесь вы, онъ готовъ даже вамъ помочь изъ послѣдняго.
Нельзя забывать, что Евреи вообще во всѣхъ провинціяхъ бывшей Польши отличались глубокимъ невѣжествомъ и фанатизмомъ, особенно принадлежащіе къ сектѣ Хассидовъ. Господствовавшіе законы, предразсудки христіанскаго населенія, нетерпимость, не давали возможности Евреямъ освободиться изъ своей замкнутости. Еще въ прошедшемъ столѣтіи на сеймѣ 1788 года предложены и одобрены были правила, которыя заключали въ себѣ зачатки новой эры для польскихъ и литовскихъ Евреевъ, открывая для нихъ болѣе широкія права, какъ въ образовательномъ, такъ и въ гражданственномъ отношеніи. Для Евреевъ открыты были всѣ вообще учебныя заведенія, обученіе же въ приходскихъ училищахъ дѣлалось обязательнымъ.
Но политическія событія и переворотъ, постигшій Польшу, не дозволили осуществить эти благія преднамѣренія. Евреи по-прежнему оставались въ своей замкнутой средѣ, подъ деспотическою властію фанатическихъ раввиновъ и корыстолюбивыхъ кагаловъ. Просвѣщеніе для нихъ было почти недоступно, въ государственномъ отношеніи они оставались паріями, не только въ гражданскомъ, но нерѣдко даже въ общечеловѣческомъ отношеніи.
Послѣ этого развѣ можно удивляться, что они любили деньги? Деньги, единственную исходную точку, чтобы жить, чтобы откупиться отъ всяческихъ преслѣдованій.
Современная орфография
интересы, он привязывается к нему и его семейству, работает без устали, делит с ними от искреннего сердца печаль и радость. Многие помещики такому фактору более доверяли, нежели своим управляющим и поверенным. Я знал одного очень умного помещика, любившого поднимать новые вопросы, говорившего в глаза правду не обинуясь. Однажды, в довольно большом обществе распространился он именно о деревенских факторах, доказывая, что этот обычай рисует помещиков в самом непривлекательном свете, ибо изобличает их лень, сибаритство, отсутствие решимости и полезной деятельности. Много говорил о вреде сваливать все свои домашние дела на фактора и самому ничего не делать. Говорил он так красноречиво и убедительно, что почти все с ним должны были согласиться. Помещик жил в городе уже дней десять. На другой день после того, как он так горячо осуждал факторство, зашел я к нему в гостиницу. Вижу, в передней сидит Еврей. Вот тебе на, думаю, а без фактора и сам не может же обойтись, ну, да это ведь в городе.—Что у вас делает этот Еврей? — спрашиваю. Помещик мой засмеялся. — Да это мой фактор из деревни; зажился я тут у вас, да и еще придется прожить может недели две, признаться, я и соскучился без него, да и написал, чтобы он сюда приехал.— А вчера-то что вы говорили? — Э, батюшка, то была теория, а в практике совсем другое, и я вам скажу откровенно, без этого Мошки я ничего не умею, да и не могу сделать.
Можно думать, что такие факторы наживаются, богатеют. Ничего не бывало. Он рад, что прокормится с семьей да накопит малую толику на черный день, но и это накопление чаще всего обретается у того же помещика.
Мы знаем многих Евреев в разных местах бывшей Польши и обижать их не намерены, но таких Евреев, как в Литве, мы не знаем: они лучше, теплее, благороднее других.
О торговой и промышленной деятельности здешних Евреев будет сказано в особой главе. Здесь же заметим только, что в Литовском полесье очень много Евреев ремесленников, тяжелым трудом добывающих хлеб. В Вильне в 1858 году считалось ремесленников Евреев 1680 человек, и в числе их больше всего было скорняков, портных и мебельщиков.
И здесь вы заметите особенности, не всегда и не везде бросающияся в глаза. Ремесленник на вас работает, положим портной, работает десятки лет, счеты с ним нескончаемые. Случаются разные передряги, но вы знаете, что этот человек вас любит, что он вам предан вполне, а поскользнетесь вы, он готов даже вам помочь из последнего.
Нельзя забывать, что Евреи вообще во всех провинциях бывшей Польши отличались глубоким невежеством и фанатизмом, особенно принадлежащие к секте Хассидов. Господствовавшие законы, предразсудки христианского населения, нетерпимость, не давали возможности Евреям освободиться из своей замкнутости. Еще в прошедшем столетии на сейме 1788 года предложены и одобрены были правила, которые заключали в себе зачатки новой эры для польских и литовских Евреев, открывая для них более широкие права, как в образовательном, так и в гражданственном отношении. Для Евреев открыты были все вообще учебные заведения, обучение же в приходских училищах делалось обязательным.
Но политические события и переворот, постигший Польшу, не дозволили осуществить эти благие преднамерения. Евреи по-прежнему оставались в своей замкнутой среде, под деспотическою властию фанатических раввинов и корыстолюбивых кагалов. Просвещение для них было почти недоступно, в государственном отношении они оставались париями, не только в гражданском, но нередко даже в общечеловеческом отношении.
После этого разве можно удивляться, что они любили деньги? Деньги, единственную исходную точку, чтобы жить, чтобы откупиться от всяческих преследований.