Летопись по Никонову списку. Страница 165
Скан страницы академического издания 1767 года, транскрипция в орфографии издания и та же страница в современной орфографии.
Оригинал (орфография издания 1767 года)
ЯРОСЛАВЪ
1054 ла, свѣтлодушна, милостива, нрави даролюбию море, сребролития, изнегоже восприемше мнози потоки доброкапленыя: пролития бо повсюду источивъ, явися златопроходный Пактолосъ, Нилъ среброструнный. Познаша сего и людие длани любодаровитыя, увидеша сего и хромии красолюбныя руцѣ, нищии напоишася, і почерпоша всытость, всякъ храмъ восприятъ напоения златоточная. Сице обща бѣ река всюду наводняема; издаваше бо даромъ нескуднопролитная излияния, яко невотлачныя проходы вобидимыя и нищия. Ибо Ксерксъ, прегордый онъ Персомъ Царь, поддобрую тополу, сирѣчь подрево, восклонився во время жатвы, и сего ради красатами бездушнаго древа садъ почиташе. Овогсже, сирѣчь Костянтина, и камения і садовия, островы и пристанища дарми упокоишася доброросными, и присносгекущими. Сице богату душу и велику имаше, и аще кто разумѣти хощетъ великодушие его, добросѣзданный храмъ уверитъ ему вещи, егоже отосновании воздвиже, и откорень 143. первыхъ божественному Мученику и победоносцу" Георгию. Но и добрыми цвѣты всѣтяся добродѣтели листвиемъ, яко финикъ. Но и убо зело недуженъ бяше плотию перстною; исгоболиемъ бо тяжкимъ стесашеся ногама, яко желѣзы твердыми, и яко нерешимыи оковы. И убо пребываше весь день влежахъ постеляхъ, упокоевая свои недужный нозе. Отсего разседошася нань многи волны, і напастемъ и бедамъ ветри бурнии: возстаетъ убо на Царя, и слышится всяческий онъ лютый и маниякосъ, мужъ исполинорукъ, мужъ убийца и дерзосердъ, дыхая стремлениемъ усерднымъ: той убо собравъ мужа ратныя шлемоносца и копейники, мужа исполивы тѣломъ, и доброрастныи возрастомъ, пантополии, рекше, дрeвъ водныхъ высоту имущихъ, внезапу яко облакъ сташа надглавою Царю дебелъ и мраченъ имутенъ, и червѣйший паче смолы, тяжкими дожди претя; не водными дожды, но и струями кровными, но и кровными пролитии. Постиже убо убѣжища, постиже градовы, идяше претя яростию, и дыхая паче Кентавръ, яко Кананевъ велерѣчюя, и гордяся яко Антея, и кто убо надѣяшася избегнути отзлобы толикия. Но и хранимый божиима дланма, не убоится Исполинъ, ни зверей устрашится, ниже вострепещетъ железа ни Каркинегыхъ устъ; имать бо поборника Бога паче всякого тяжка камения, и крѣпости находящихъ, паче Тигрскаго зверогонителя Мивда, и паче видимыхъ и невидимыхъ: тѣмъ и всесильною десницею разгна темныя облаки таковыхъ золъ, и восия солнце свѣтлыя луча, и видяше свѣтъ тишины Царь и градове; бысть бо вребра прободенъ злый звѣрь, подвигнувый таковая мучители, і вси избегоша от звероядныхъ его челюстей.
По-
Современная орфография
ЯРОСЛАВ
1054 -лым, светлодушным, милостивым, нравом даролюбия — море, сребролития, из какового восприняли многие потоки добрых капель. Ибо, повсюду излияния источив, явился он златоструйным Пактолом, Нилом среброструйным. Познали его и люди — длани любодаровитые, увидели его и хромые — красолюбные руки; нищие напоились и почерпнули досыта, всякий дом воспринял напоения златоточные. Так был он общею рекою, всюду наводняемою; ибо раздавал даром нескудно-пролитные излияния, как невозбранные проходы, обидимым и нищим. Ведь и Ксеркс, оный прегордый персов царь, под доброю тополью, то есть под древом, склонившись во время жатвы, за красоты бездушного древа сад тот почитал. А сего, то есть Константина, и камни, и сады, и острова, и пристани дарами упокоились доброросными и присно текущими. Столь богатую душу и великую имел он; и если кто хочет разуметь великодушие его, — доброзданный храм удостоверит ему это дело, каковой он от основания воздвиг и от корня 143. первых божественному мученику и победоносцу Георгию. Но и добрыми цветами процветал он листвием добродетели, как финик. Но и весьма недужен был плотию перстною: ибо подагрою тяжкою стеснён был в ногах, как железами твёрдыми и как нерешимыми оковами. И потому пребывал весь день лежащим в постели, упокоевая свои недужные ноги. От сего разлились на него многие волны и напастям и бедам ветры бурные: восстаёт на царя и слышится всяческий тот лютый и неистовый, муж исполиноруких, муж убийца и дерзосердный, дыша стремлением усердным. Тот, собрав мужей ратных, шлемоносцев и копейщиков, мужей исполинов телом и добророслых возрастом, — как деревья, высоту водных имеющие, — внезапно, как облако, стали над главою царя, густое и мрачное, и мутное, и чернейшее смолы, тяжкими дождями грозя, — не водными дождями, но струями кровными, но и кровными пролитиями. Настигли они убежища, настигли города; шли, грозя яростию и дыша паче Кентавра, как Ханаанянин велеречивый, и гордясь, как Антей; и кто же надеялся избежать от толикой злобы? Но хранимый Божиими дланями не убоится исполина, ни зверей устрашится, ниже вострепещет железа, ни рачьих уст; ибо имеет поборником Бога — паче всякого тяжкого камня и крепости находящих, паче тигрского звероловца Мида и паче видимых и невидимых. Тем и всесильною десницею разогнал Он тёмные облака таковых зол, и воссияло солнце светлыми лучами, и увидели свет тишины царь и города; ибо в рёбра прободён был злой зверь, подвигнувший таковых мучителей, и все избежали от звероядных его челюстей.
По-