Русская летопись по Никонову списку, страница 40

Оригинал (орфография издания 1767 года)

ЛѢТО 6384

876 ставляше вражии, чтобы отецъ его возненавидѣлъ; и сего ради примирися коЛву лестию, научи его, рекъ: понеже юнъ еси, о Царю! подобаетъ ти носити ножъ великъ близъ себѣ, егда будеши налове со отцемъ своимъ: аще прилучится тебѣ звѣрь дивий, и будетъ ти напомощь ножъ той; ащелижъ кое злосовѣтие будетъ наотца твоего, извлекъ ножъ устрашиши злосовѣтниковъ. Онже наразумѣвъ лесть, и вѣру емъ, и вложи ножъ всапогъ свой, и ношаше. И обращися паки Сантаварь рече отцу его Царю: да вѣсть царствовати, яко зло мыслитъ натя сынъ твой Левъ. Аще хощеши увѣдеши, яко истинну глаголю, повели да видятъ, яко неноситъли ножъ всапогу своемъ сокровенъ. Изыде налову Царь, и снимъ сынъ его Левъ, и поискавше обретоша всапогу его ножъ сокровенъ, и яшася Сантаварину, яко истинну глаголетъ. Лвуже лесть Сантаваринову исповѣдающу невѣроваху, и разгневася Царь, и повелѣ его затворити втемнице полатней, и пребысть многое время.

Царьже многу вѣру имѣя ко пророку Илии, и вдень празника его обѣдающу ему со князи своими, вхрамежъ томъ висяще птицъ, нарицаемый Пистахъ, нѣцыжъ "его Палега 19. глаголютъ; подобитжеся гласомъ своимъ всякому глаголу, иже услышитъ отчеловѣка. И услыша тогда человѣка вне плачюща и глаголюща: Леому! Леому! начатъ и се ясно и чисто глаголати; Леонъ! Леонъ! Слышавшеже князь начаша плакати и молитися со слезами за Лва, глаголюще: Царю, сие животное, еже выше насъ безсловесно сущее и требуетъ и ищетъ господина своего, наповошение наше вопиетъ; мыже человѣцы суще словесни невоспоминаемъ о немъ, иже толико время втемнице затворенъ есть. Царь же умилився о словесехъ сихъ, и прости сына своего, и Царя его сотвори, якоже и преже бѣ.

О князе Рустемъ Осколде.

Родижъ нарицаемии Русий, иже и Кумани, живяху воЕксинопонте, и начаша пленовати страну Римлянскую, и хотяху пойти вКостянтинъ градъ, но возбрани имъ вышний промыслъ, паче же и приключися имъ гнѣвъ Божий, и тогда возвратишася тщии князи ихъ Асколдъ и Диръ.

Василиижъ много воинствова наАгаряны и Манихѣи. Сотворижъ и мирное устроение спрежереченными Русий, и приложи сихъ наХристианство, и обещавшася креститися: и просиша архиерѣя, и посла книмъ Царь. И внегда хотяху креститися и паки увыша, и рѣша ко архиерѣю: аще невидимъ знамение чюдно оттебѣ, нехощемъ быти Християне. Архиерѣйже рече: просите, еже хощете. Ониже рѣша: хощемъ, да ввержеши святое Евангелие воогнь, иже учитъ Христова словеса; да аще незгоритъ, будемъ Християне, и елика научиши насъ, сохранимъ сия, и непреступимъ. И рече архиерѣй:

В 3 — елика

Современная орфография

ЛЕТО 6384

876 влял вражду, чтобы отец его возненавидел; и потому, примирившись со Львом лестью, научил его, сказав: поскольку ты юн, о царь, подобает тебе носить нож великий при себе, когда будешь на ловах с отцом своим; если случится тебе зверь дикий — будет тебе на помощь нож тот; если же какой злой умысел будет на отца твоего — извлёкши нож, устрашишь злоумышленников. Он же, не уразумев лести, поверил и вложил нож в сапог свой, и носил. И, обратившись снова, Сантаварин сказал отцу его царю: да будет ведомо твоему царствию, что зло замышляет на тебя сын твой Лев. Если хочешь узнать, что я истину говорю, повели посмотреть, не носит ли он нож в сапоге своём сокрытый. Вышел на лов царь, и с ним сын его Лев; и, поискав, нашли в сапоге его нож сокрытый, и поверили Сантаварину, что истину говорит. Льву же, изъяснявшему лесть Сантаваринову, не поверили, и разгневался царь, и повелел затворить его в темнице дворцовой; и пребыл он там долгое время.

Царь же великую веру имел к пророку Илии, и в день праздника его, когда обедал он с князьями своими, в храме том висела птица, называемая Пистак, а некоторые её Палега 19. зовут; подражает она голосом своим всякому слову, какое услышит от человека. И, услышав тогда человека, вне плачущего и вопиющего: Льва! Льва! — начала и она ясно и чисто говорить: Лев! Лев! Услышав же это, князья начали плакать и молиться со слезами за Льва, говоря: царь, это животное, которое ниже нас и бессловесно, требует и ищет господина своего, — к вразумлению нашему вопиет; мы же, люди словесные, не вспоминаем о нём, который столько времени в темнице затворён. Царь же умилился от слов этих, и простил сына своего, и царём его сделал, как и прежде было.

О русском князе Аскольде.

Род же, называемый русским, который и куманами зовут, жил в Евксинопонте и начал пленять страну Римскую, и хотели пойти на Константинов град, но возбранил им вышний промысл; более же того — постиг их гнев Божий, и тогда возвратились ни с чем князья их Аскольд и Дир.

Василий же много воевал на агарян и манихеев. Сотворил же и мирное устроение с прежде названною Русью, и приложил их к христианству, и обещались они креститься; и просили архиерея, и послал к ним царь. И когда хотели креститься, снова усомнились и сказали архиерею: если не увидим знамения чудного от тебя, не хотим быть христианами. Архиерей же сказал: просите, чего хотите. Они же сказали: хотим, чтобы ты вверг святое Евангелие в огонь, которое учит Христовым словесам; и если не сгорит — будем христианами, и, чему научишь нас, то сохраним и не преступим. И сказал архиерей:

В 3 — чего