III. Евфросиния Полоцкая и сопротивление неволе: современная орфография
Евфросиния Полоцкая - отказ от брака, монастырь, переписывание книг и помощь бедным, обучение сестры Гордиславы; уход населения с родных мест и опустевшее Поднепровье. С. 328-331. Текст с современной орфографией.
В самые мрачные эпохи варварства история чаще всего старается отыскать на темном фоне человеческой жизни хотя бы одну светлую точку, на которой глаз мог бы успокоиться и отдохнуть. Отрадно увидеть среди сонма озверевших людей ангела-хранителя, ласкающего и оберегающего измученные жертвы своим теплым участием и любовью. Мы всегда с удивлением и благоговением будем останавливаться на божественных женских образах, нарисованных художественной кистью Тургенева, чарующая нравственная прелесть которых способна возвысить нас нравственно над обыденной людской пошлостью.
И в это-то мрачное время была именно одна такая светящаяся точка на темном фоне в лице Евфросинии Полоцкой, внучки известного уже нам полоцкого князя Всеслава Брячиславича и дочери младшего из шести его сыновей — князя Георгие. У Георгие было две дочери: Предислава и Гордислава и сын Давид. Летописные сказания рисуют Предиславу поэтическими чертами. Личность её может служить протестом против существовавшего изуверства и насилий. Следует отметить здесь одну замечательную черту многих личностей древней Руси, причисленных к лику святых: почти все они, помимо приносимого ими нравственного добра, отмечены печатью знания и учености, что мы гораздо реже встречаем в области агиографии позднейшего времени. Такою была Евфросиния Полоцкая, таким был в то же время Авраамий Смоленский. К сожалению, история мало сохранила деталей относительно её личной жизни. В детстве Предислава (её языческое имя) обнаружила столь страстную любовь к учению, что удивляла своих родителей. В 12 летнем возрасте она уже хорошо читала книги и писала. Она была прекрасна лицом и отличалась ангельской добротой к людям. Её душа с юных лет болела несчастиями родины. Неудивительно, что уже на 13-м году её жизни многие из князей начали искать её руки. В то время выдавали девиц замуж очень рано, даже в 8-ми летнем возрасте. Грубые общественные нравы, как результат невежества и общественного построения, не возбуждали кн. Предиславе желания вступать в супружеский союз, в котором она могла играть роль только безгласной рабыни. Она решила бежать из родительского дома. И вот ночью тайно от родителей она убегает в загородный женский монастырь, где жила инокиней её родная тетка, супруга князя Романа Всеславича. Это было между 1116–1120 годами. Со слезами на глазах она умолила свою тетку принять ее к себе в монастырь. Та приняла ее и постригла под именем Евфросинии; но на другой же день родители хватились её. Отец явился в монастырь и „жалостно терзаше власы главы своея и любезно целоваше ю“, упрашивал вернуться домой. Евфросиния оставалась непреклонной. В женском монастыре она могла оставаться пассивной личностью, так как не представлялось возможности применить к какому-либо делу свои способности. Спустя несколько времени, Евфросиния поселилась с дозволения епископа полоцкого Илии в „голбце каменне“ Софийского кафедрального собора, находившемся в подвальном этаже, под церковью. Здесь, при соборе, сохранялась богатая по тому времени библиотека44, состоявшая из рукописных сочинений. В данном случае для нас является особенно интересным то, как Евфросиния будет проводить время в подвальном „голбце“. С утра и до вечера она посвящала себя списыванью рукописных книг, которые потом продавала желающим и все вырученные деньги расходовала на помощь бедным. Впоследствии, вероятно при помощи своего отца, она имела возможность построить новую Спасскую каменную церковь, где около хоров и сейчас видны две маленькие комнатки, в которых жила Евфросиния, занятая и здесь списыванием книг. Евфросиния не хотела оставлять в невежестве свою маленькую сестру Гордиславу. Она упросила родителей пустить ее к ней погостить, „да научится грамоте“, сказано в житии. Те согласились. Сколько времени прожила Гордислава у сестры — неизвестно, но только когда отец послал за ней в монастырь, чтобы она шла домой, Евфросиния не пустила ее, ответив родителям, что сестра „еще неизвыче всей грамоте“. Кончилось однако тем, что и Гордислава постриглась в монахини под именем Евдокии и навсегда осталась в монастыре, хотя этот поступок Евфросинии настолько огорчил её отца, что он „возъярившися на преподобную Евфросинию, сердцем горя“. Летописные сказания, описывая образ жизни Евфросинии, симпатичными чертами квалифицируют её нравственные качества. Своим умом и качествами своего сердца она умела возбудить к себе всеобщую любовь и уважение. „Аще кто её вопрошае о коей вещи — говорится в одном сказании, — она ему разрешаше, и кто её послушаше, то и добро получаше, ибо всех хотяше имети яко одину душу“45. Таков был нравственный облик Евфросинии, призывавшей всех к деятельной любви и просвещению в тот век бесправия и насилия.
Евфросиния умерла 23 мая 1173 года. Церковь причислила ее к лику святых.
Жизнь и деятельность Евфросинии служила, конечно, протестом против царившего зла; но этот протест, выражавшийся в форме воздействия на нравственную сторону человеческой природы, был единичный, исключительный. Народ проявлял свой протест различным образом. Как бы тяжко ни был придавлен человек внешним гнетом, ему всегда будет присуще стремление к свободе, к собственному самоопределению. Это именно стремление к свободе и побуждало низшие классы населения искать выхода из своего угнетенного рабского положения, и он находил его в массовом проявлении пассивного протеста против господствовавшего порядка, против пренебрежения человеческой личностью. Крестьяне, „челядь“ — массами бежали из приднепровской Руси на север, северо-запад, северо-восток в ростовско-суздальский край, на Волгу и другие места — „куда глаза глядят“. Это бегство проявлялось в различных формах: прежде всего в форме массового паломничества ко святым местам. Летописцы говорят, что эти паломничества до такой степени были многолюдны, что они отнимали массу рабочих рук у земледелия, так что во многих местах совсем некому было обрабатывать землю: деревни и поля опустели. По Нифонту уход этот причинял великий вред государству46. Уходившие паломники редко возвращались обратно. Речная приднепровская полоса с притоками, издавна так густо заселенная, с конца XII века пустеет, население вообще разбегается, разбегается от рабства и неволи47. Убыль населения является также результатом постоянных междуусобных княжеских войн... Между реками Друтью и низовым течением Березины, а также между Могилевом и рекой Сожем — в таком количестве рассеяны курганы, „что невольно рождается мысль, будто бы эта страна была вековым кладбищем какого-то многочисленного народа“48. Один путешественник начала XIII века сообщает, что вся приднепровская Русь была покрыта черепами и скелетами... В самом Киеве, по Титмару Мерзебургскому, в XI веке считалось 400 церквей и 8 торговых рынков, где прежде гостили иностранные купцы, в конце XII века остались лишь развалины, 200 бедных лачуг и хижин. Само Полоцкое княжество, обессиленное и ослабленное малолюдностью и внутренними смутами подчинилось в XIII веке Литве; Киевская Русь по тем же причинам не могла противостоять татарскому нашествию.
И. Краснопёров.
Примечания
44. Е. Голубинский, История русской церкви, 1881 г., II, 493.
45. Житие преподобной Евфросинии княжны полоцкой, изд. А. Сапунова, 1888 г.
46. Калайдович, 176 и 203.
47. Ключевский, I, 344.
48. Турчинович, Очерк Белоруссии, 3.