43. Подлинные бумаги (Л–Н)
Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Современная русская орфография и переводы иноязычных вставок.
Л. 1398 год. ЗАПИСЬ Луцкого епископа Иоана, данная королю Ягайлу Владиславу, об условии на получение Галицкой Митрополии 1398 года.
Сия пергаменная грамота, писанная полууставом, находится у канцлера, графа Н. П. Румянцова. Смотр. Описание Киево-Софийского Собора и Киевской Иерархии. Киев. 1825. Прибавление, стр. 38—39.
А се аз владыка Иван из Луцка знаемо чиню всем, аже дал ми Государь мой Великий Король Митрополию Галицкую, хочетми помочи на поставленье митрополитом, а коли Бг даст стану митрополитом, я за то слюбую и хочу дати, оже Бг даст, моему милому Государю Королю двесте гривен русских, а тритцать коний без хитрости и того не хочю иступити, и на то есмь свой лист дал и печат привесил в Опатове пред Громницями у лета нароженья Сына божья тысячи триста девяносто осмого лета.
(От печати осталися только голубые снурки.)
М.
Во имя Господне, аминь.
То, что величественная власть королей постановила совершить ради пользы подданных, должно пребывать твёрдым и незыблемым вечно. Поэтому Мы, Казимир, Божьей милостью король Польши, а также земель Краковской, Сандомирской, Серадзской, Ленчицкой, Куявской, Поморской и Русской государь и наследник, объявляем всем, что, по благочестивому размышлению и ревности королевского величества, желаем предусмотреть и отвратить весьма многие смуты и невзгоды, которыми, как известно, терзаем наш город Львов от всяких докучливых врагов. И чтобы этот город мог всё более возрастать в выгодах, удобствах, успехах и благополучии, в утешение означенного города и верных его жителей, к их приумножению, даём на вечные времена и жалуем вышеназванному городу Немецкое право, которое в просторечии называется Магдебургским, устраняя там все русские права и все русские обычаи, а также любые иные, каким бы именем они ни назывались, которые обыкновенно нарушали или стесняли само это Немецкое право. Сверх того освобождаем вышеназванный город и всех его жителей от всякой юрисдикции воевод, судей, подсудков, старост и их служителей и от каких бы то ни было властей, как бы они ни именовались, так что перед ними или перед кем-либо из них по делам как большим, так и малым — о краже, поджоге, крови, убийстве, увечье и о любых иных тяжких преступлениях — они, будучи вызваны, вовсе не будут отвечать и не будут обязаны платить никаких пеней, а только горожане — перед своим войтом, войт же — перед Нами, и то лишь когда будет особо вызван и призван Нашей грамотой, и отвечать он будет единственно по своему Немецкому Магдебургскому праву. По делам же уголовным или каким бы то ни было возникающим войту означенного города судить, выносить приговоры, наказывать, исправлять, карать и осуждать по Немецкому праву, как того требует и как того требует дело, предоставляем полную и всестороннюю власть. И хотя всему вышеназванному городу и всем живущим и пребывающим в нём мы жалуем вышеупомянутое Магдебургское право, однако, желая по особой Нашей благосклонности оказать особую милость другим народам, живущим в том же городе, а именно армянам, русинам, сарацинам, евреям и прочим народам, какого бы звания или состояния они ни были, хотим сохранить их неприкосновенными в их обряде и в их собственном праве, давая им, однако, возможность, если по каким-либо делам или преступлениям между собою, или между ними и кем-либо иным, по каким-либо делам или статьям у них возникнет спор, пользоваться вышеназванным Магдебургским правом перед войтом города и вполне пользоваться им согласно их просьбе, заявленной и поданной. Если же они отвергнут вышеназванное Магдебургское право, которым должен пользоваться упомянутый город, тогда названные народы — армяне, русины, сарацины, татары и евреи и всякие иные народы, какие там соберутся и окажутся, — каждый по праву своего народа, однако под председательством городского войта в этом их суде, — должны решать и оканчивать всякий спор. Желая сверх того оказать вышеназванному городу Львову особую милость, жалуем тому же городу для его улучшения семьдесят франконских ланов в лесах, кустарниках, лугах и пастбищах, сколько их там можно будет счесть или измерить; из этих ланов шестьдесят, хотим, чтобы были оброчными и ежегодно в праздник святого Мартина с каждого лана в уплату оброка Нам вносили по двадцать четыре русских гроша. После же того как они будут раскорчёваны, остальные десять ланов в месте, соседнем с упомянутым городом, которое в просторечии называется Белоховицы, оставляем им под пастбища без уплаты каких-либо денег. Для большего же улучшения многократно упомянутого города даруем тому же городу по особой Нашей милости и благосклонности, чтобы никто из земских обывателей, духовных лиц, городов или каких бы то ни было иных лиц не ставил, не отводил и не строил корчмы или корчем ближе одной мерной мили от этого города. В свидетельство и полнейшее удостоверение всего этого Мы повелели привесить Нашу печать для укрепления вечной силы. Дано в Сандомире в пятницу на октаве Пятидесятницы, в лето Господне тысяча346347348 триста пятьдесят шестом, в присутствии сих наших верных и любезных свидетелей: Яна Юры, каштеляна краковского, Вильчка, господина сандомирского, Добеслава вислицкого — каштелянов; Флориана, пробста и канцлера ленчицкого; Петра, трибуна краковского; Анджея краковского, Рафаила сандомирского — подкомориев; Яна, доктора декретов, пробста гнезненского и канцлера Руси; а также иных благородных людей Русской земли, как то: Волчка из Дроговижа, Ивана, прозванного Логи, из Скаржешова, Слонечка, наследников из Розборжа, и многих других, достойных доверия. Дано и учинено рукою господина Яна, нашего вышеупомянутого канцлера Руси.349
Н. Конфедерация Львовской земли и Жидачовского повета с городом Львовом, митрополией всей Руси.
Мы, Ежи Струмило из Дымошина, подкоморий львовский; Ян Свинка из Поморян, хорунжий; Ян из Яцимира, стольник; Ян Ходоровский из Бжоздовец, подстольник; Пётр из Браньца, судья Львовской земли; Ян и Добеслав из Олеска; Анджей из Шенна; Ян из Куликова; Юрша из Ходоростава; Станко из Давыдова; Ян оттуда же; Павел и Стано из Чарторыи; Пётр Чебровский из Стоков; Дмитр Лагодовский из Погорельцев; Ян из Чемеринец; Ян из Неслухова; Рафаил из Стрептова; Михаил Кай из Дреплян; Мартин из Милятына; Станислав из Лисок; Николай Семп из Желехова; Мартин Каленик из Подгайцев; Ян из Милятина; Николай Випротек из Печихвостов; Мыхно и Пашко из Боршова; Юрги из Малчиц; Ян и Пётр из Зимней Воды; Ян из Малечковичей; Влодек из Цуцан; Ян и Станислав из Банюнина; Блажек из Срок; Михаил из Мирищева; Сенько Галка из Ельгишова; Сенько из Нагорец; Олехно из Дрогошева; Марко и Ленко оттуда же; Пётр Волчко из Хлодзинец; Стецко, и Онишко, и Стецко Илько из Черкас; Дмитр из Гумятич; Михаил из Стрелец; Федько из Чолганец; Федько и Стецко из Млынищ; Дмитр и Яцко из Дедошич; Яцко из Рожнятова; Андрейко из Шварцева; Ивашко из Дулеб; Иван из Хошавы; Алекса из Вельфич; Тлучка оттуда же; Данко и Мика из Балич; Протасий из Сулятич; Николай из Чернова; Яцко из Новоселок, и Сенько из Балича. Объявляем содержанием настоящей грамоты всем вообще, кому надлежит, нынешним и будущим, кто узнает о настоящем. Каким образом: чтобы в делах и тяжбах, которые нами ведутся и касаются общего блага Львовской земли и города и Жидачовского повета, нам никоим образом не стать подозрительными для Королевского Величества и славной и священной Короны Королевства Польского, прежде всего и главнейшим образом обещаем светлейшему государю и господину, господину Казимиру, Божьей милостью королю Польскому, великому князю Литовскому, государю и наследнику Руси и Пруссии, всемилостивейшему господину нашему, и славной и священной Короне Королевства Польского искреннюю верность и чистоту должного послушания. Принимая притом во внимание и взвешивая на весах здравого рассудка, что по нашей неосмотрительности и раздорам Львовская земля и Жидачовский повет, место нашего жительства, а равно и город Львов, на который в крайней нужде вся Русская земля взирает как на свою столицу и в котором ищет убежища, в течение многих лет и доныне терпят с разных сторон различные обиды, притеснения, тяготы, клеветы и убытки, так что от тяжести притеснений уже не могут более вздохнуть; и желая поправить такое положение, чтобы в больших невзгодах нам изобиловать советами и помощью для отпора, мы соединились братским союзом с райцами и мещанами и со всей общиной названного города Львова и с радостью приняли их в наши собратья, присягнувшие нам, как гласит и их грамота, данная нам с другой стороны, следующим образом. А именно: обещаем и ручаемся городу Львову все права и привилегии этого города со всеми содержащимися в них статьями, а также отдельные обычаи, издавна соблюдаемые, твёрдо и ненарушимо держать и соблюдать. И что райцам, мещанам и всей общине названного города Львова для приумножения и преуспеяния общего дела, или общего блага их города, хотим всегда и неотступно содействовать советами, помощью, защитой и всяким образом. Если же каким-либо лицом или лицами, какого бы звания, достоинства или первенства оно ни было или они ни были, названный город Львов или его райцы, мещане и жители будут в своих правах притесняемы, стесняемы, беспокоимы, ослабляемы или каким бы то ни было образом тревожимы, или же претерпят какие-либо иные обиды, так что по поводу своих прав, обид и притеснений или ущербов они пожелают вчинить иск перед Королевским Величеством или в ином месте и попросят нас о содействии и защите своих прав и дел, — тогда ради тех же прав, притеснений или ущербов названных райцев, мещан и жителей Львова мы пошлём на собственный счёт и иждивение кого-либо из наших собратьев, присягнувших львовских земян, вместе с названными райцами или мещанами к Королевскому Величеству или в иное место, где дело будет подлежать слушанию: с тем чтобы названные господа земяне, наши собратья, которые будут посланы нами по такому гражданскому делу, вместе с названными райцами или мещанами Львова изложили, представили и защищали перед Королевским Величеством или там, где будет надлежащее место, нарушения прав названного города Львова, обиды, тяготы, клеветнические притеснения и отдельные ущербы, как собственное дело всей Львовской земли и самого Жидачовского повета. Также в случае, если городу Львову будут каким бы то ни было образом угрожать какие-либо тяготы от насильственной руки, козни или опасности со стороны каких бы то ни было лиц, или вражеские нападения, и райцы или мещане Львова, ища выручки и помощи, известят о том одного из земян Львовских или Жидачовских, тогда этот земянин должен будет оповестить других, а те другие — прочих земян, наших названных присягнувших братьев, под их присягами и честью, извещая об этом немедленно; и мы, как только о том узнаем, обещаем на собственный счёт и иждивение, не щадя ни дня, ни ночи, все съехаться в город Львов, каждый по мере своих сил, всяческим образом оказывая райцам и мещанам этого города Львова помощь, совет и защиту своими головами и имуществом. Обещаем также и ручаемся не устраивать никаких съездов или совещаний без львовских райцев, но чтобы сами львовские райцы на всех наших съездах и совещаниях, на которые мы обязаны будем их приглашать или созывать, извещая их о дне и месте, всегда присутствовали на наших советах и имели место вместе с нами, или среди нас, как наши присягнувшие братья, верно радея об общем благе Львовской земли и города и Жидачовского повета. Сверх того, если случится какому-либо мещанину или жителю города Львова в пределах Львовской земли или Жидачовского повета, на дорогах, в сёлах или в каких бы то ни было иных местах будут причинены убытки, увечья, насилия, грабежи, неправые поборы, разорения, кражи или какие бы то ни было обиды, и он известит и заявит о том кому-либо из наших названных присягнувших собратьев или в их сёлах, тогда этот земянин или его урядник, будучи о том попрошен, должен без промедления через гонцов уведомить и созвать других соседних земян; сам же, не дожидаясь их, должен будет быстро принять меры по просьбе названного мещанина и жителя Львова, претерпевшего такую обиду. И все созванные обязаны будут немедленно оказать тому мещанину или жителю Львова содействие помощью, защитой, преследованием разбойников и всяким необходимым и подходящим образом. Итак, всё вышеизложенное, в целом и в частностях, как оно выше надлежащим образом описано, мы обещаем под нашими телесными присягами, уже на деле принесёнными каждым из нас названным райцам, мещанам и жителям Львова, а также под нашей честью, верой и достоинством, вместе с нашими преемниками, которых мы желаем обязать ради сохранения общего блага и на дальнейшие годы, — названным райцам, мещанам и жителям Львова и их преемникам верно и без всякого нарушения нашей чести держать и соблюдать вечно и во веки. В удостоверение чего и для большей силы и крепости к настоящей грамоте привешены наши печати. Дано на Львовском съезде в четверг, в самый день святой девы Луции, в лето Господне тысяча четыреста шестьдесят четвёртое. Списано слово в слово с пергаменного подлинника. Попечением J. W. C. L.
Место сорока четырёх печатей.
Примечания
Неизвестно, что это такое за Сарацины, поставляемые тут об руку с татарами. Последнее обстоятельство заставляет думать, что они покорены были тогда только, когда турки приблизились уже к границам этого края.
К текстуАрмяне умели извлечь пользу из этой привилегии, если только она не была подложна, и имели свои особые суды; напротив, русины ничего не знали о ней до самого 1617 года, когда в следствие жалоб их, король приказал выдать и им список с нее.
К текстуТеперь село Белогощ.
К текстуЕсли признаем эту привилегию истинной, что довольно трудно, тогда получим мы еще одно новое доказательство к приведенным уже выше, что земля русская простиралась до самого Тарнова, потому что Иван Łogi z Skarzeszowa, «Nobilis Terrae Russiae» («дворянин Русской земли»), поставлен здесь свидетелем. А известно, что в Галиции есть только одно Skarzeszowo, именно в округе Тарновском, т. е., два Skrzyszowa, одно подле Ропчиц, а другое под самым Тарновым. Что же до того, что в документе стоит «Skarzeszow» вм. Skrzyszow, то это ничего особенного не заключает в себе; так точно в нем читаем и Belohowic вм. Bilohoscz, Drohowicza вм. Drohowyz, и Rosbora вм. Rozborz
К тексту