16. § 14. Галицкое королевство подъ владѣніемъ Польскимъ съ 1349 по 1370.
Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Русский дореформенный текст.
1349.
Мы уже выше упомянули, говоря о вступленіи на Руско-Галицкій престолъ Болеслава Тройденовича, что Любартъ Гедиминовичь, князь Литовскій, женатый на дочери Галицко-Владимірскаго князя, Андрея „Ducis totius terrae Russiae, Galiciae et Lodomeriae (по бумагамъ, приведеннымъ Карамзинымъ),“ овладѣлъ, по смерти послѣдняго потомка короля Даніила въ нисходящей линіи, по крайней мѣрѣ, какъ увѣряютъ Польскіе писатели, Владимірскимъ краемъ или Володоміріей, около 1337, собственно въ то самое время, когда Болеславъ захватилъ Галицію81. Такимъ образомъ, подѣлившись незаконной добычей, они вступили между собой въ сношенія; но потомъ, по смерти Болеслава, Казиміръ ринулся на Галицію и присвоилъ ее себѣ, сбираясь, также, завоевать и самую Володомірію, и выжидая для того только благопріятнаго случая. Въ прошломъ, 1348, году Литовскіе князья, Любартъ, Кейстутъ и Патрикъ, собравши многочисленное, Литовское и Руское, войско (изъ Володоміріи), отправились въ Прусію, но потерпѣли пораженіе отъ Крестоносцевъ. Проницательный Казиміръ воспользовался этѣмъ происшествіемъ: онъ собралъ нужное войско, пошелъ съ нимъ въ Володомірію, осадилъ и взялъ Луцкъ, Владиміръ, Брестскую землю и крѣпость Брестъ Рускій, называемый теперь Литовскимъ, далѣе взялъ приступомъ Холмъ, гдѣ захватилъ множество богатствъ и драгоцѣнностей Рускаго дворянства; остальныя же мелкія крѣпости сами отворили ворота свои побѣдителю. Рускіе князья, остававшіеся еще въ значительномъ числѣ въ своихъ удѣлахъ, сдались Казиміру на милость, присягнули въ вѣрности и получили отъ него собственныя свои земли, наслѣдованныя послѣ независимыхъ предковъ, въ зависимое владѣніе82. Такимъ образомъ, Казиміръ, овладѣвъ кромѣ Володиміріи, Дрогичинымъ, Брянскомъ и другими, смежными съ Прусіей, краями, и оставивъ, въ главнѣйшихъ крѣпостяхъ, Польскую стражу, возвратился, съ награбленной добычей, въ Краковъ.
1350.
Казиміръ, привезши съ собой награбленную добычу въ Краковъ, не долго, однако же, тѣшился плодами своихъ побѣдъ, потому что въ слѣдующемъ, 1350, году, онъ былъ разбитъ Литовцами и Русинами и принужденъ очистить этѣ края. Упомянутые выше Литовскіе князья, перероднившіеся по женамъ съ Русинами, и принявшіе, большей частью, ихъ вѣроисповѣданіе, собрали, въ 1350 году, многочисленное, Руское и Литовское, войско83, и, вознаграждая себя за, понесенное, въ предыдущемъ году, пораженіе, не только выгнали Поляковъ изъ Володоміріи и грабили собственную ихъ землю, но, сверхъ того, вторглись еще въ Червоную Русь, доставшуюся въ то время снова подъ власть Поляковъ, и осадили Львовъ, котораго, впрочемъ, огражденнаго каменной стѣной, сдѣланной Казиміромъ вокругъ замка въ прошломъ году, не могли взять, а опустошили всю Львовскую землю и воротили назадъ Бельзскую, Владимірскую, Холмскую и Брестскую. Казиміръ убѣдился, что на этотъ разъ онъ не въ силахъ одолѣть Литовцевъ и Русиновъ, и потому прибѣгъ къ переговорамъ, которые и заключены были на слѣдующемъ условіи: Король получаетъ Львовскую землю со всѣмъ, принадлежащимъ къ ней, а прочее, т. е., Володомірія, остается въ рукахъ Литовцевъ84.
1351.
Казиміръ выпутался только на время изъ тѣсныхъ обстоятельствъ и ни мало не думалъ сдержать договоръ; потому онъ обратился къ папѣ, съ просьбой поднять Крестовый походъ на невѣрныхъ (Литовцевъ, Русиновъ и Татаръ), и поджидалъ возвращенія изъ Неаполитанскаго похода племянника и наслѣдника своего престола, Людвика, короля Угорскаго. Когда этотъ воротился, то Казиміръ тотчасъ отправился съ нимъ и соединеннымъ войскомъ обоихъ народовъ, въ слѣдующемъ, 1351, году, довольно поздно лѣтомъ, противъ Литовцевъ и Русиновъ. Но весь успѣхъ его ограничился единственно завоеваніемъ Владимірской земли и ея замка, да плѣномъ однаго Литовскаго князя, Любарта или Кейстута. Онъ старался склонить этого къ принятію Христіянской вѣры, или лучше Римскаго обряда85, и потому освободилъ его изъ заключенія, чѣмъ пользуясь послѣдній, бѣжалъ отъ него86. Съ тѣхъ поръ Литовцы и Русины, какъ исповѣдывавшіе одну и туже, Греческую, вѣру, дѣлили одинакую судьбу, отражали, соединенными силами, посягательства Польши, или лучше сказать, пагубныя для нихъ предпріятія Казиміра.
1353.
Любартъ, князь Литовскій, не могъ равнодушно стерпѣть, что Казиміръ, не обращая ни какого вниманія на заключенный договоръ, вторгся во Владимірскую землю и пустошилъ Рускіе края, находящіеся подъ его (Любартовымъ) вліяніемъ; а потому рѣшился заплатить равное равнымъ. Собравши многочисленное войско, онъ вторгся, въ 1353 году, въ Червоную Русь, принадлежавшую, въ то время, Казиміру87, проникъ до самаго Галича, и, ограбивъ и разоривъ этотъ городъ и его окрестности, пошелъ оттуда, въ Сентябрѣ, съ значительной добычей, въ Польшу, къ Вислѣ, подъ Завихвостъ. Тутъ, разоривъ все на нѣсколько десятковъ верстъ огнемъ и мечемъ, онъ, прежде нежели Поляки успѣли собраться, воротился, съ огромной корыстью, назадъ, въ свои предѣлы (Длугошъ стр. 1097). Съ этѣхъ поръ Галичь, нѣкогда обширный и многолюдный городъ, опустошенный Любартомъ, не могъ уже никогда возвратить прежней своей знаменитости. Кромеръ, позднѣйшій историкъ, подозрѣваетъ разсказъ Длугоша о разграбленіи Галича и его окрестностей Литовцами и Владимірскими Русинами (стр. 209), пологая, что тутъ рѣчь должна быть о Владимірѣ, потому что Галичь слишкомъ далеко отстоялъ отъ Литвы; но онъ ошибается, смѣшивая два похода Литовцевъ, 1350 и 1353. Въ первомъ походѣ коснулись они одной лишь Львовской земли, но во второмъ и самаго Галича. А намъ извѣстно, что кто былъ въ силахъ опустошить Львовскую землю, для того Галичь, лежащій именно на границѣ этой земли, не былъ такъ далекъ, чтобы до него не льзя было дойти и разорить.
Изъ предыдущихъ событій ясно открывается, что два непріятеля оспоривали другъ у друга чужую собственность, т. е., пустошили несчастныя Рускія земли, и что Русины, по своимъ вѣроисповѣднымъ связямъ, не только всегда соединялись съ Литовцами противъ Поляковъ, но также дѣйствовали съ ними заодно и противъ Прусовъ, на пр. дважды въ 1353: „Congesto ex Litvanis et Ruthenis Olgerth, Keystut et Patrik Litvaniae duces exercitu in Prusiam ire pergunt. (Длугошъ стр. 1097).“ „Copiis in frequentiori quo poterant numero Litvaniae duces Ruthenorum insuper usi auxiliis in Prusiae terram descendunt (Длугошъ, стр. 1098) (Въ 1365, стр. 1148; также въ 1370, стр. 1166.).“
Подъ 1351 разсказываетъ Длугошъ (стр. 1093) слѣдующее непріятное происшествіе, именно: два дворянина въ землѣ Люблинской, Пшонка изъ Бабина и Отонъ изъ Щекаржовицъ, измѣнили своей отчизнѣ, вступили въ сношенія съ Литовцами и Русинами, и указали имъ бродъ на Вислѣ, которымъ непріятель могъ переправиться въ Польшу. Иначе ни какъ не льзя отстоять славы народа Польскаго, какъ допустивъ, что оба этѣ измѣнника были не Поляки, но Русины, жившіе въ Любельской землѣ, бывшей нѣкогда Руской, но завоеванной Поляками и названной мною выше Русью Надвислянской; а будучи, и по роду, и вѣроисповѣданію, Рускіе, естественно благопріятствовали больше своему собственному народу. Потомки этого Отона Заклика и Тарло, впослѣдствіи, какъ говоритъ Длугошъ (стр. 1094), получили обратно имѣніе предка своего отъ Ягайла, разувѣреннаго въ измѣнѣ, но, потомъ и сами, современемъ, перемѣнили вѣру и ополячились. Впрочемъ, подъ 1430, увидимъ, что Тарло и тогда еще благопріятствовалъ больше Литовцамъ и Русинамъ, чѣмъ Полякамъ (Стрыйковскій стр. 397). Сдѣсь нужно также прибавить, что Длугошъ (стр. 1093), пологаетъ естественной границей Польши, со стороны Руси и Литвы, рѣку Бугъ, на которой лежитъ городъ и замокъ Брестъ; но этого въ его время Польскіе политики только желали, потому что, какъ мы уже выше показали, и еще разъ повторимъ ниже, жилища Руси находились, также, въ началѣ царствованія Казиміра Ягайловца, и на лѣвой сторонѣ этой рѣки.
Я изложилъ всѣ этѣ событія, съ 1349 по 1353, придерживаясь, большей частью, Длугоша, какъ писателя осмотрительнаго и достойнаго вѣроятія, всюду взвѣшивая и соображая предлогаемое имъ. Другіе, особливо Угорскіе историки (Прай. II, отъ стр. 92 по 95) и, приводимый Карамзинымъ (IV. стр. 216, въ примѣч.), Матвѣй Вилани, немного иначе представляютъ нѣкоторыя обстоятельства, на что склоняется, отчасти, и самъ Карамзинъ. Именно, что король Угорскій послалъ въ 1351 или 1352, Казиміру, въ помощь 40 тысячь конницы, что Польскія и Угорскія войска дали, соединенными силами, битву Татарамъ на Подолѣ и поразили ихъ, что они не только проникли до Днѣпра, но намѣревались было пуститься и далѣе, чтобы подаренныхъ себѣ папой невѣрныхъ, Русиновъ, Литовцевъ и Татаръ, еще болѣе ограбить, но принуждены были, по недостатку въ продовольствіи, воротиться, что въ 1354 этѣ два короля снова отправились, съ 200 тысячнымъ войскомъ, противъ тѣхъ же самыхъ язычниковъ, что ихъ встрѣтилъ лично молодой Татарскій князь, а по другимъ Кейстутъ Литовскій, и спрашивалъ о причинѣ войны, что короли заставили его креститься, даровали ему свободу, и не сдѣлали ни какихъ непріятельскихъ шаговъ, что на Подолѣ, въ Брацлавѣ, владѣлъ какой-то князь „infidelis“, зависѣвшій отъ Угровъ, что, согласно желанію его, король Угорскій помогалъ ему, и что этотъ князь былъ, вѣроятно, Федоръ Коріятовичъ, внукъ Гедимина, и такъ далѣе. Всѣ этѣ разсказы кажутся намъ неосновательны и противорѣчатъ современнымъ и позднѣйшимъ, вскорѣ случившимся, происшествіямъ. Этѣ войны, или скорѣе, наѣзды, Литовцо-Русиновъ съ Поляками были за Галицію и Володимірію, а Татары частію находились между Литвой и Русинами, какъ вспомогательное, а не главное войско. Мы не видимъ потомъ ничего такого, что указывало бы на крещеніе Татарскаго князя, потому что этотъ князь былъ Кейстутъ или Любартъ, бѣжавшій, какъ мы выше сказали, изъ плѣна. На Подолѣ въ это время владѣли небольшіе Рускіе князья, изъ коихъ важнѣйшимъ былъ Даніилъ изъ Острога, а послѣ сынъ его, Федоръ, о коемъ скажемъ ниже, (въ §. 29), и который, по Кромеру (Lib. XX), былъ, „vir strenuus et bellicosus.“ Сверхъ того тогда владѣли уже нѣкоторыми замками и самые Поляки, именно въ окрестностяхъ Теребовли, Бучача и Каменца, считавшихся частью Подола. Слѣдствіемъ всей этой четырехлѣтней войны было удержаніе королемъ Польскимъ за собой Лембургской или Львовской земли. Война Неаполитанская короля Угорскаго и походы Казиміра показываютъ намъ, что ни тотъ, ни другой, ни оба вмѣстѣ, не въ состояніи были выставить двухъ сотъ тысячь конницы, а потому все это — чистая басня. То лишь одно несомнѣнно, что въ 1352 дѣйствительно заключенъ былъ договоръ между королями, Угорскимъ и Польскимъ, въ силу котораго Казиміръ владѣлъ Галиціей до своей смерти, послѣ которой она должна была перейти къ Уграмъ, обязывавшимся за то взнести сто тысячь золотыхъ. Такъ-то распоряжались чужой собственностью! Точно также неосновательно, какъ мы видѣли изъ предыдущаго, и увѣреніе Бандтке (I. стр. 307), будто Казиміръ присоединилъ Волынь къ Польшѣ.
Примечания
Długosz str. 1071—72. Kromer str. 206. Naruszewicz VI. str. 114—117.
К текстуPistorius, in Corp. Hist. Pol. III. pag. 166, исчисляя Гедиминовыхъ сыновей, слѣдующее пишетъ, въ родословной таблицѣ Ягайловыхъ потомковъ, о Любартѣ: „Lubardus a patre nihil acceperat, sed ex uxore dux erat Leopoliensis et Vladimiriensis.“ Отсюда открывается, что по смерти послѣдняго Галицко-Владимірскаго князя, Юрія, земли его раздѣлены были между двумя сестрами, старшей, матерью отравленнаго Болеслава, и младшей, женой Любарта. Любартъ, опираясь на права своей жены, занялъ Владиміръ (Володимірію), а Болеславъ вступилъ на Галицкій престолъ. Впрочемъ, ни тотъ, ни другой, не имѣлъ на то права, потому что наслѣдство на Руси шло по мужескому, а не женскому, колѣну.
К текстуAd Chelmensem posthaec terram descendit, et castro principali Chelm crebris proiectionibus bombardarum expugnato, multis fortunis et clenodiis nobilibus illic potitus est etc. Nonnullorum autem ducum Russiae (plures enim ea tempestate extabant) praecibus placatus, eos in gratiam et foeudum suscepit et iuramento fidelitatis et homagii suscepto, omnia quae iuris eorum esse dinoscabantur restituit. Długosz pag. 1088. Отсюда видимъ, что, какъ въ Галиціи, такъ и въ Володиміріи, были и владѣли еще небольшими удѣлами Рускіе князья, происходившіе отъ святаго Владиміра и короля Даніила, истинные господа этѣхъ краевъ, а между ними и Георгій, князь Бельзскій, потому что Кромеръ (на страницѣ 208) упоминаетъ подъ этѣмъ годомъ не только о завоеваніи Холмской и Брестской земли, но также и Бельзской. Слѣдовательно, этѣмъ Рускимъ князьямъ, какъ ближайшимъ къ престолу, принадлежалъ Галицкій и Владимірскій вѣнецъ, а не Поляку, Литовцу, или Угру.
К текстуEt populus suus (Casimiri) cum Lithuanis aut Ruthenis praelia aut certamina particularia exercens, victus, in manu cadebat hostili. Długosz pag. 1091.
К текстуDominus Casimirus rex videns se eisdem Litvanis resistere non valere, quia cum ipso nunquam in praelium publicum convenire voluerunt, sed tanquam lupi rapaces terras suas furtive vastantes, raptis praedis fugiebant, cum ipsis Litvanis taliter concordavit, quod demissa illis civitate et terra Vladimiriensi, sibi terram lamburgensem cum omnibus castris oppidis et villis iure dominii reservavit. Anonim. archidiacon. Gnesnensis pag. 99.
К текстуЧтобы крестился въ вѣру Лицкую[?], говоритъ Бѣльскій, стр. 231.
К текстуDlugosz pag. 1092 и 1093.
К текстуНе подлежитъ ни какому сомнѣнію, что Львовская земля и Львовъ дѣйствительно находились уже въ 1351, 1352 и 1353 во власти Казиміра, короля Польскаго. Доказательствомъ тому служитъ подлинная грамота, 1351 г., хранящаяся въ архивѣ города Львова, въ связкѣ 292. Эта грамота есть одна изъ самыхъ древнѣйшихъ, какія только удалось открыть по сю пору въ Галиціи; разумѣемъ изъ числа несомнительныхъ и не поддѣланныхъ бумагъ, касающихся этого края. Мы помѣщаемъ ее сдѣсь, цѣликомъ, удерживая тоже самое правописаніе, какое въ ней находится, и присоединяя только въ концѣ нѣсколько своихъ замѣчаній на нее. „Во имя ѿтця и с҃на и с҃тго д҃ха божимъ истворѣньимъ оу вѣки аминь. И сталося подъ державою великого кроля Краковьского Казимира и господаря Рускоѣ землѣ. и сталося при державѣ пана Оты старосты Рускоѣ злѣ (землѣ) оже купилъ панъ вятславъ Дмитровьскии дворище исъ землею яко[?] извѣка слушало къ тому дворищю вшитци вжиткове что днесь суть и потомъ могутъ быти а што може причинити болше межи тѣми вжитки, то на свои полѣпшенья. якожь торговля и сталася купилъ панъ вятславъ оувѣки оу василя имужь рѣчють скибича и въ его брата на имя оугѣнка и въ ихъ сновця оу оленка иже купилъ панъ вятславъ во всѣхъ трии тожь ту именовани далъ имъ панъ вятславъ т҃ копъ грош: вятского срѣбра а далъ имъ всѣмъ тремъ то срѣбро посполною рукою тогды они пришедши вшитци и своимъ племенемъ оуздали пану вятславу совсѣми обьѣзды того дворища по своей доброй воли и за иныѣ молвили абы вдобромъ покои вжити тѣхъ вжковъ (вжитковъ) пану вятславу яковъ здали при пану блотишевьскомъ воиводѣ илвовьскомъ а то свѣдци мѣстичи панъ Кнефль михно воитъ ярославьскии а се бояре пѣтръ мошенка ходколоивич[?], а се попове бѣсни[?] попъ юрко кропышевич поп лои а се сусѣде околнии онисимъ, а се дьяци степанъ мелехович мелентии Куцевич семенъ понахидич иванъ Кузмич, а се бортници пашко бортникъ[?] исъ имелина[?] юрко мошнич[?], тихно[?] великопольскии голко залѣскии а выѣздилъ ту землю ходоръ Чеолчич тотъ обьѣздилъ ѿ пана оты старосты а пини то вшитко свидци а писана грамота тисяча лѣтъ по божимъ рожествѣ т҃ лѣт н҃[?] лѣтъ и одно лѣт а писалъ грюдкович иван. а писано оу кнефля вдому оу вѣки аминь.“ Въ этой бумагѣ слѣдуетъ обратить вниманіе на слѣдующія обстоятельства: а) Что Русины называли Казиміра королемъ Краковскимъ (Vitoduranus также называетъ его „Rex Cracoviae.“) б) Что, слѣдуя Рускому праву, при продажѣ Государственныхъ имуществъ, должны были присутствовать свѣдѣтели разныхъ состояній и достоинствъ, какъ-то: владѣтели земскихъ имуществъ „Мѣстичи (помѣщики),“ второстепенное дворянство, рыцари „бояре“, духовенство „поповъ“, ближайшіе сосѣди „сусѣде“, люди грамотные, законники „деяцы“, и вольные люди, занимавшіеся пчеловодствомъ, стало быть отдѣльное и важное сословіе мелкихъ обитателей „бортници“. в) Что земская продажа производилась въ присутствіи начальника края (старосты), который приказывалъ низшему чиновнику осмотрѣть продаваемое имѣніе или лучше границы его (reambulare) и возобновить постоянные граничные знаки: „А выѣздилъ ту землю ходоръ Чеолчич, тотъ объѣздилъ ѿ пана оты старосты.“ г). Что при продажѣ долженъ быть на лице не только продававшій, но и все его семейство. д) Условленныя деньги и имѣніе отдавались, въ присутствіи земскаго Уѣзднаго чиновника, называвшагося воеводой. Этѣхъ Рускихъ воеводъ не слѣдуетъ смѣшивать съ позднѣйшими высокими чиновниками, Польскими воеводами. Упомянутые Рускіе воеводы были просто Уѣздные земскіе судьи, и даже, можетъ быть, уголовные, имѣвшіе своихъ помощниковъ. Вся власть такого воеводы ограничивалась небольшимъ округомъ, на пр., мы знаемъ объ одномъ такомъ въ окрестностяхъ Львова, въ самомъ Львовѣ, въ 21 верстѣ отъ него въ Городкѣ, въ 14 верстахъ въ Щерцѣ, въ 21 въ Глинянахъ, и т. д. Наконецъ, е) особеннаго вниманія заслуживаетъ сдѣсь то обстоятельство, что въ этой купчей совершенно ни чего не говорится о подданныхъ, ихъ работахъ на барина или дани ему. Отсюда слѣдуетъ вѣрное заключеніе, что на Руси нашей не существовало ни крестьянъ, ни барщины до самаго Польскаго владычества, даже при Казимірѣ, Людвикѣ, и, можетъ статься, самомъ Владиславѣ Опольскомъ, и что все это явилось, въ первый разъ, только при Ягайловичахъ, раздававшихъ, какъ сказано будетъ ниже, (въ §. 31-мъ), Рускія имѣнія своему Польскому дворянству. Полякъ, получившій въ даръ Рускую землю, принуждалъ доселѣшнихъ ея хозяевъ и мелкихъ владѣльцевъ (подобныхъ, упомянутымъ выше, бортникамъ), либо удалиться съ нея, либо же давать ему дань, отправлять службу. Служба эта, время отъ времени, увеличивалась, и, напослѣдокъ, обратилась въ постоянную барщину.
К тексту