По Западу России. Лист 381, с. 380
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 380
Оригинал
же кладь на пристани? А относительно того, чтобы приходить и отходить въ срокъ, такъ здѣсь не Америка, —торопиться и гнать сломя голову некуда, да и не зачѣмъ.
Наконецъ погрузка окончилась, и пароходъ «Петрозаводскъ» тронулся. Вотъ онъ миновалъ красивые Ивановскіе острова, расположенные при входѣ въ Петрозаводскйй заливъ и не помѣченные даже на карте№ десятиверстнаго масштаба. Путешественниковъ это нѣсколько удивило, но мѣстныя жители отнеслись къ пропуску гораздо спокойнее; по ихъ словамъ, здѣсь и на спеціальныхъ-то картахъ многаго не найдешь, ие говоря уже о картахъ общихъ. Промѣры, правда, производятся изъ-года-въ-годъ, но пока они будутъ окончены, пока составится точная и подробная карта озера, пройдетъ не мало времени, а пока приходится ходить чуть не ощупью. Между темъ дно озера крайне неровно и опасно. Достигая глубины въ 200 саженъ (тогда какъ глубина Ладожскаго озера, даже въ сѣверномъ концѣ, не превышаетъ 122 саженъ), капризное Онего изобилуетъ подводными лудами, скалами и пространными отмелями, усѣянными валунами. Если прибавить къ этому частыя бури н туманы, то становится вполнѣ понятнымъ, почему жители такъ интересуются каждою новою картою, каждымъ новымъ свѣдѣніемъ относительно озера. Наверху, на штурвальной площадке путешественники познакомились съ капитаномъ Абрамомъ Андреевичемъ Ишанинымъ, опытнымъ мореходомъ, который прекрасно знаетъ свои пути по озеру.
Вскоре$ завязался общйй разговоръ о здешнемъ лѣсномъ «помещике», — какъ въ шутку называетъ его народъ, извѣстномъ въ остальной Россіи подъ именемъ генерала Топтыгина. Одинъ изъ собеседниковъ передаетъ недавнйй случай, слышанный имъ въ Петрозаводскѣ отъ нѣкоего Дмитрія. Шли они, человѣкъ двѣнадцать, по пожню верстахъ въ 20 отъ города; были тутъ и мужчины, и бабы, народъ все городской. Идутъ они тропкою, гуськомъ. Вдругъ изъ л\су что-то темное показывается. Думали сначала—лошадь бѣжитъ. Оказывается—громадная медвѣдица и за нею два медвежонка. Несутся какъ разъ наперерезъ тропы. За Дмитріемъ сзади баба шла, несла подъ мышкою разные припасы. Медвѣдица прямо на нихъ, да какъ вскочитъ между нимъ и бабой! Баба съ ногъ полетела и припасы ея все въ разныя стороны покатились. Къ счастью, медвѣдица чѣмъ-то была сильно сама напугана и помчалась дальше, а медвѣжата, струсивъ общего крика, повернули назадъ къ л%су.
— Городскимъ-то медвѣдь диковинка, —замѣтилъ одинъ изъ слушателей, — а въ деревнѣ это дѣло обыкновенное. У насъ одинъ мужичокъ поехалъ за рыбой, а вернулся съ медвѣдемъ.
— Какъ такъ?
— Выехалъ онъ на свое озеро въ лодке% съ сѣтями, глядитъ — медвѣдь плыветъ. Они ведь прекрасно плаваютъ,—обернулся къ намъ рассказчикъ, — верстъ по 12 проплыть могутъ. Вотъ хорошо. Парень-то нагналъ его да наудачу и брось на него сѣть, —попалъ. Онъ—другую, третью, да такъ его запуталъ, что тому и не поворотиться. Добилъ его весломъ да на буксире домой везетъ, а отъ хозяина дома выговоръ получилъ, зачѣмъ сѣти попортилъ.
Современная орфография
же кладь на пристани? А относительно того, чтобы приходить и отходить в срок, так здесь не Америка, — торопиться и гнать сломя голову некуда, да и не зачем.
Наконец погрузка окончилась, и пароход «Петрозаводск» тронулся. Вот он миновал красивые Ивановские острова, расположенные при входе в Петрозаводский залив и не помеченные даже на карте десятиверстного масштаба. Путешественников это несколько удивило, но местные жители отнеслись к пропуску гораздо спокойнее; по их словам, здесь и на специальных-то картах многого не найдешь, не говоря уже о картах общих. Промеры, правда, производятся из года в год, но пока они будут окончены, пока составится точная и подробная карта озера, пройдет не мало времени, а пока приходится ходить чуть не ощупью. Между тем дно озера крайне неровно и опасно. Достигая глубины в 200 сажен (тогда как глубина Ладожского озера, даже в северном конце, не превышает 122 сажен), капризное Онего изобилует подводными лудами, скалами и пространными отмелями, усеянными валунами. Если прибавить к этому частые бури и туманы, то становится вполне понятным, почему жители так интересуются каждой новой картой, каждым новым сведением относительно озера. Наверху, на штурвальной площадке путешественники познакомились с капитаном Абрамом Андреевичем Ишаниным, опытным мореходом, который прекрасно знает свои пути по озеру.
Вскоре завязался общий разговор о здешнем лесном «помещике», — как в шутку называет его народ, известном в остальной России под именем генерала Топтыгина. Один из собеседников передает недавний случай, слышанный им в Петрозаводске от некоего Дмитрия. Шли они, человек двенадцать, по пожню верстах в 20 от города; были тут и мужчины, и бабы, народ все городской. Идут они тропкой, гуськом. Вдруг из лесу что-то темное показывается. Думали сначала — лошадь бежит. Оказывается — громадная медведица и за ней два медвежонка. Несутся как раз наперерез тропы. За Дмитрием сзади баба шла, несла под мышкой разные припасы. Медведица прямо на них, да как вскочит между ним и бабой! Баба с ног полетела и припасы её все в разные стороны покатились. К счастью, медведица чем-то была сильно сама напугана и помчалась дальше, а медвежата, струсив общего крика, повернули назад к лесу.
— Городским-то медведь диковинка, — заметил один из слушателей, — а в деревне это дело обыкновенное. У нас один мужичок поехал за рыбой, а вернулся с медведем.
— Как так?
— Выехал он на свое озеро в лодке с сетями, глядит — медведь плывет. Они ведь прекрасно плавают, — обернулся к нам рассказчик, — верст по 12 проплыть могут. Вот хорошо. Парень-то нагнал его да наудачу и брось на него сеть, — попал. Он — другую, третью, да так его запутал, что тому и не поворотиться. Добил его веслом да на буксире домой везет, а от хозяина дома выговор получил, зачем сети попортил.
Спасо-Преображенская церковь в Кижах