По Западу России. Лист 361, с. 360
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 360
Оригинал
товары съ нижневолжскихъ пристаней попадали въ Петербургъ только въ две” навигаціи, зимовали въ Рыбинскѣ, и только еще возникали доставки въ одну навигацію, какъ нѣчто особенное, какъ радостное нововведеніе. Сибирская язва прочно поселилась на Шексне въ то время многіе тысячи конскихъ труповъ не зарывались или только забрасывались землею, и бедная Шексна служила «кладбищемъ падали» и «гнѣздомъ яда, а шекснинскйй, пошехонскйй, край—«главнымъ центромъ періодически повторявшихся падежей». Караваны останавливались иногда не только по недостатку воды или скопленію судовъ, но также и потому, что испуганные лоцманы уводили уцѣлѣвшихъ отъ заразы лошадей; напримѣръ, въ половине іюля 1867 года, между Рыбинскомъ и Ннловицами, вслѣдствіе отсутствія лошадей, стояло безъ движенйя до 1,000 судовъ. До 20,000 лошадей собирались въ Рыбинскѣ для бечевой тяги, но погибало болѣе 50°),9 живыхъ сияъ. Шексна находилась почти въ естественномъ ея состояніи и пестрѣла порогами, такъ же какъ и Свирь; не существовало еще и половины озерныхъ каналовъ, дѣйствующихъ теперь, а относительно желѣзной дороги, которая связывала бы Рыбинскъ съ Петербургомъ, имѣлось два проекта: одинъ предполагалъ вести дорогу прямо на Петербургъ, а другой—на какую-нибудь станцію николаевской дороги между Бологое и Тверью. И. 9. Борковскйй тогда же предсказывалъ, что необходимо органическое улуч- Шенйе водныхъ путей и, въ особенности, Маріинскаго, а рыбинско-бологовская дорога можетъ служить имъ только «дополненіемъ».
Приведенныхъ свѣдѣнйй вполне достаточно для объясненія той неподдѣльной радости, которая разливалась по сердцамъ рабочего русскаго люда вдоль крупнейшего изъ нашихъ водныхъ путей, окончательно устроеннаго, и того восторга, съ которымъ всюду встречали августейшего посланца Государева--Великаго Князя Владиміра. «Озерный» подвигался къ Ниловицамъ, къ центру прежнихъ б\бедствий, не могущихъ повториться послѣ того, что сд8- сделано теперь.
Черная Гряда, где№ совершилось открытіе обновленнаго Маріинскаго пути, расположена на 2/, длины теченія Шексны, считая отъ Волги; до Белаго озера остается отъ нея '/«. Зд\сь берега реки живописны; впадаютъ питательныя рѣчки Ковжа и Сильма; слѣдуютъ новые: роскошный шлюзъ Императрицы Александры Феодоровны, устье канала принца Виртембергскаго н шлюзъ Императора Александра 1ПП, городъ Кирилловъ и старый шлюзъ Безопасность. Сохранилось преданіе, имѣющее слѣды въ дѣлахъ министерства путей сообщенія, объ одной изъ резолюций# графа Клейнмихеля. Во время прорытія Бѣлозерскаго канала, новымъ шлюзамъ даны были наименованія, обозначавшія ихъ качества: «Удобство, «Польза», «Безопасность»; случилось, однако, что затонуло судно. На донесенйи объ этомъ министръ путей сообщенія поставилъ, яко бы, слѣдующую зам\тку: «За такую неудобную Безопасность посадить начальника дистанціи на гауптвахту на две% недѣли». Это событіе имѣло мѣсто въ концѣ сороковыхъ годовъ.
Въ одиннадцатомъ часу вечера, 16-го іюня, пароходъ «Озерный» остановился у пристани Горицкаго монастыря, и Великий Князь посѣтилъ обитель.
Современная орфография
товары с нижневолжских пристаней попадали в Петербург только в две навигации, зимовали в Рыбинске, и только еще возникали доставки в одну навигацию, как нечто особенное, как радостное нововведение. Сибирская язва прочно поселилась на Шексне; в то время многие тысячи конских трупов не зарывались или только забрасывались землей, и бедная Шексна служила «кладбищем падали» и «гнездом яда», а шекснинский, пошехонский, край — «главным центром периодически повторявшихся падежей». Караваны останавливались иногда не только по недостатку воды или скоплению судов, но также и потому, что испуганные лоцманы уводили уцелевших от заразы лошадей; например, в половине июля 1867 года, между Рыбинском и Ннловицами, вследствие отсутствия лошадей, стояло без движения до 1,000 судов. До 20,000 лошадей собирались в Рыбинске для бечевой тяги, но погибало более 50% живых сил. Шексна находилась почти в естественном её состоянии и пестрела порогами, так же как и Свирь; не существовало еще и половины озерных каналов, действующих теперь, а относительно железной дороги, которая связывала бы Рыбинск с Петербургом, имелось два проекта: один предполагал вести дорогу прямо на Петербург, а другой — на какую-нибудь станцию николаевской дороги между Бологое и Тверью. И. Ф. Борковский тогда же предсказывал, что необходимо органическое улучшение водных путей и, в особенности, Мариинского, а рыбинско-бологовская дорога может служить им только «дополнением».
Приведенных сведений вполне достаточно для объяснения той неподдельной радости, которая разливалась по сердцам рабочего русского люда вдоль крупнейшего из наших водных путей, окончательно устроенного, и того восторга, с которым всюду встречали августейшего посланца Государева — Великого Князя Владимира. «Озерный» подвигался к Ниловицам, к центру прежних бедствий, не могущих повториться после того, что сделано теперь.
Черная Гряда, где совершилось открытие обновленного Мариинского пути, расположена на 3/4 длины течения Шексны, считая от Волги; до Белого озера остается от неё 1/4. Здесь берега реки живописны; впадают питательные речки Ковжа и Сильма; следуют новые: роскошный шлюз Императрицы Александры Феодоровны, устье канала принца Виртембергского и шлюз Императора Александра III, город Кириллов и старый шлюз Безопасность. Сохранилось предание, имеющее следы в делах министерства путей сообщения, об одной из резолюций графа Клейнмихеля. Во время прорытия Белозерского канала, новым шлюзам даны были наименования, обозначавшие их качества: «Удобство», «Польза», «Безопасность»; случилось, однако, что затонуло судно. На донесении об этом министр путей сообщения поставил, яко бы, следующую заметку: «За такую неудобную Безопасность посадить начальника дистанции на гауптвахту на две недели». Это событие имело место в конце сороковых годов.
В одиннадцатом часу вечера, 16-го июня, пароход «Озерный» остановился у пристани Горицкого монастыря, и Великий Князь посетил обитель.