По Западу России. Лист 362, с. 361
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 361
Оригинал
Посѣщеніе это по маршруту не значилось, и Великий?й Князь бывалъ уже въ Горицкой обители; но, такъ какъ на пристани виднѣлось духовенство и монахини, съ игуменьей во главѣ, то и приказано было причалить. Великйй Князь, проѣхавъ въ монастырь, прослушалъ молитвословіе я, сопровождаемый благословенйями инокинь, вернувшись на пристань, прослѣдовалъ далѣе. Къ полуночи втянулись, оставивъ вправо отъ себя истокъ Шексны изъ Бѣлаго озера и извѣстный, когда-то, посадъ Крохино, въ Бѣлозерский каналъ. Судьба Крохинскаго посада — судьба всёхъ временно обогащавшихся, въ силу техъ или другихъ причинъ, поселенйй. Когда неустройствъ и беспорядковъ было много и работали тысячи лямочниковъ и лошадей, — въ Крохине законтрактовывались и те№ и другіе\я, и тутъ же, при долгихъ зимовкахъ, проживались и пропивались все заработки темнаго люда, оставлявшего свои семьи голодающими. Кулаки, кабатчики, они же ростовщики, быстро богатели и выдавали своихъ разряженныхъ дочерей замужъ съ крупными приданными. Но—з4с %гапзй &йога тшоипй, —и Крохино, оставленное въ сторонѣ отъ главнаго пути, видитъ только во сне% свое прежнее величіе. А сколько, въ свое время, было ходатайствъ о томъ, чтобы Крохино не обижали, не обходили!
Шексна, во всю длину свою, имѣетъ 406 верстъ; Бѣлозерскій каналъ— 63'/. версты. Трудно представить себѣ более скучное плаваніе, чемъ плаваніе по одному изъ нашихъ северныхъ каналовъ. Хотя, если судить по карте$, каналъ и изгибается параллельно южному берегу озера по длинной дугѣ, но при слѣдованіи вы видите одну только бесконечно длинную прямую линію, — нѣчто въ родВ водяного Николаевскаго шоссе, —съ низкими болотистыми или луговыми берегами, на которые иногда взбѣгаетъ лѣнивая волна, поднятая пароходомъ.
Около часу ночи «Озерный» миновалъ Бѣлозерский каналъ и, пройдя шлюзъ «Польза», втянулся въ Ковжу. Ковжа не длиннее 67 верстъ, уже Шексны, но красивѣе ея. Подлѣ шлюза Анны былъ пересѣченъ архангельскйй трактъ, который, пока-что, до близкаго уже открытія сѣвернаго желѣзнаго пути, все еще достаточно боекъ. Еще немного далѣе, и рёка Ковжа, текущая на югъ, преобразовывается въ рѣку Вытегру, текущую на сѣверъ. Здѣсь— водораздѣлъ: озеро Ковжское и Маткоозеро, питающіе всю Маріинскую систему; зд%сь именно гостилъ когда-то Петръ Великій, и лучезарная, ясновидящая мысль его не меркла въ непроходимыхъ тогда и малозаселенныхъ еще сегодня дебряхъ.
Бывали великіе властители народовъ, но положительно не бывало такого, который, подобно геніальному Петру, одолѣвалъ бы тащія ужасныя, душу гнетущіе обстановки. И какъ подумаешь, что этотъ вѣнценосецъ могъ бы пользоваться всѣми благами міра, всею роскошью восточной обстановки самодержавнаго властителя! И чего не коснулся онъ, не пошатнулъ въ государственномъ колоссе, ввѣренномъ ему Богомъ! «Лишь бы жила Россія» —думалось ему и днемъ, и ночью, и эта бессмертная дума его проникаетъ въ каждаго стоящего надъ молчаливою гробницею въ Петропавловскомъ соборе%. Безъ хвастовства можетъ сказать всякйй русскйй человѣкъ, что нигде и ни въ какія
Современная орфография
Посещение это по маршруту не значилось, и Великий Князь бывал уже в Горицкой обители; но, так как на пристани виднелось духовенство и монахини, с игуменьей во главе, то и приказано было причалить. Великий Князь, проехав в монастырь, прослушал молитвословие и, сопровождаемый благословениями инокинь, вернувшись на пристань, проследовал далее. К полуночи втянулись, оставив вправо от себя исток Шексны из Белого озера и известный, когда-то, посад Крохино, в Белозерский канал. Судьба Крохинского посада — судьба всех временно обогащавшихся, в силу тех или других причин, поселений. Когда неустройств и беспорядков было много и работали тысячи лямочников и лошадей, — в Крохине законтрактовывались и те и другие, и тут же, при долгих зимовках, проживались и пропивались все заработки темного люда, оставлявшего свои семьи голодающими. Кулаки, кабатчики, они же ростовщики, быстро богатели и выдавали своих разряженных дочерей замуж с крупными приданными. Но — sic transit gloria mundi, — и Крохино, оставленное в стороне от главного пути, видит только во сне свое прежнее величие. А сколько, в свое время, было ходатайств о том, чтобы Крохино не обижали, не обходили!
Шексна, во всю длину свою, имеет 406 верст; Белозерский канал — 631/4 версты. Трудно представить себе более скучное плавание, чем плавание по одному из наших северных каналов. Хотя, если судить по карте, канал и изгибается параллельно южному берегу озера по длинной дуге, но при следовании вы видите одну только бесконечно длинную прямую линию, — нечто вроде водяного Николаевского шоссе, — с низкими болотистыми или луговыми берегами, на которые иногда взбегает ленивая волна, поднятая пароходом.
Около часу ночи «Озерный» миновал Белозерский канал и, пройдя шлюз «Польза», втянулся в Ковжу. Ковжа не длиннее 67 верст, уже Шексны, но красивее её. Подле шлюза Анны был пересечен архангельский тракт, который, пока что, до близкого уже открытия северного железного пути, все еще достаточно боек. Еще немного далее, и река Ковжа, текущая на юг, преобразовывается в реку Вытегру, текущую на север. Здесь — водораздел: озеро Ковжское и Маткоозеро, питающие всю Мариинскую систему; здесь именно гостил когда-то Петр Великий, и лучезарная, ясновидящая мысль его не меркла в непроходимых тогда и малозаселенных еще сегодня дебрях.
Бывали великие властители народов, но положительно не бывало такого, который, подобно гениальному Петру, одолевал бы такие ужасные, душу гнетущие обстановки. И как подумаешь, что этот венценосец мог бы пользоваться всеми благами мира, всей роскошью восточной обстановки самодержавного властителя! И чего не коснулся он, не пошатнул в государственном колоссе, вверенном ему Богом! «Лишь бы жила Россия» — думалось ему и днем, и ночью, и эта бессмертная дума его проникает в каждого стоящего над молчаливой гробницей в Петропавловском соборе. Без хвастовства может сказать всякий русский человек, что нигде и ни в какие