По Западу России. Лист 274, с. 273
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 273
Оригинал
для выраженія гражданамъ своего царскаго благоволенія и для привода «къ себѣ» коменданта, на котораго подано много жалобъ. Будучи арестованъ и находясь по пути къ царю, недалеко отъ своей отчины, Алексѣевъ «упросилъ завезти себя въ оную и тамъ скоропостижно умеръ». Видно, царскіе очи Петровы были страшнѣе смерти. Это, по словамъ Иродіонова, было при второмъ посѣщеніи Торопца Петромъ Г; первое имѣло мѣсто въ 1698 году. Тотъ же Иродіоновъ сообщаетъ о тогдашнихъ местныхъ дворянахъ, что они «мало упражняются въ экономіи, а больше въ обращенйи съ сосѣдними фамиліями; что «ни въ которомъ мѣсте& не находится въ такомъ пренебреженіи воспитаніе дѣтей, какъ въ семъ городѣ»; что въ деревняхъ распорядки худы; что горожане «любятъ праздность и всякіе веселости», а девицы ихъ, выходя изъ дому, всегда закрываютъ лицо покрывалами «и никогда безъ нужды не ходятъ въ церковь».
Красиво мѣстоположеніе Торопца надъ озеромъ Соломино и речкой Торопой, вблизи озеръ Спасское и Бабкино, въ сосѣдстве& древнихъ, большего и малаго, городищъ, подле невысокихъ «Поклонныхъ» горъ, на которыхъ совершались когда-то языческіе поклоненія; въ немъ двадцать церквей—-всѣ каменныя, и много старыхъ домовъ, словомъ, мѣстоположеніе города одно изъ лучшихъ. Внешнее обличье его, вторя лѣтописямъ, свидѣтельствуетъ о лучшихъ прежнихъ временахъ. Самое цвѣтущее время его было въ ХУППП вйкбй, когда льготы, данныя Петромъ Великимъ купечеству, развили торговлю. Насколько быстро послѣдовало паденіе города, видно изъ того, что въ 1806 году въ городе$ было 431 купеческое семейство, а тридцать лѣтъ спустя только 76. Торговля давно отошла въ другіе города, между прочимъ, въ Бердичевъ.
Въ «Запискахъ» географическаго общества переданы М. Семевскимъ, въ 1854 году, нѣкоторыя характерныя преданія. Одно, такъ сказать, чисто легендарное. Шелъ по земле Свѣт-Христосъ съ апостоломъ Петромъ и, увидѣвъ дерущихся, послалъ апостола мирить ихъ; дрались чертъ съ торопчаниномъ,; не достигнувъ цѣли, апостолъ предпочелъ снять имъ обоимъ головы, о чемъ и повѣдалъ Христу, повелевшему немедленно приставитъ ихъ, что и было исполнено, но съ ошибкой: голова черта была приставлена къ тѣлу торопчанина, и съ т\хъ поръ имъ кличка «чертовы люди», «наставныя головы» и т.пъ. Разныхъ варіантовъ этого рассказа много, и не одинъ только Торопецкий уездъ является мѣстомъ ихъ дѣйствія.
Хитрость местныхъ людей выразилась и въ томъ, что когда Іоаннъ 1у Шелъ на Псковскую и Новгородскую области и ему предшествовала вѣсть объ ужасахъ, которые онъ готовитъ, торопчане, чтобы спасти свою чудотворную икону, Корсунскую, спрятали ее, а на место настоящей иконы поставили другую, копію, рассчитывая, что если царь задумаетъ взять съ собою святыню, то возьметъ копію. Царь въ городъ не заглянулъ, и хитрость оказалась излишнею. Въ этомъ же духе& поступили торопчане, подаривъ, при царе Алексее% Михайловичѣ, въ церковь чудотворной Богородицы Корсунской значительное количество земли, и потомъ многіе годы оттягивали ее.
Четвертое преданіе также свидѣтельствуетъ о плутоватости горожанъ.
Современная орфография
для выражения гражданам своего царского благоволения и для привода «к себе» коменданта, на которого подано много жалоб. Будучи арестован и находясь по пути к царю, недалеко от своей отчины, Алексеев «упросил завезти себя в оную и там скоропостижно умер». Видно, царские очи Петровы были страшнее смерти. Это, по словам Иродионова, было при втором посещении Торопца Петром I; первое имело место в 1698 году. Тот же Иродионов сообщает о тогдашних местных дворянах, что они «мало упражняются в экономии, а больше в обращении с соседними фамилиями»; что «ни в котором месте не находится в таком пренебрежении воспитание детей, как в сем городе»; что в деревнях распорядки худы; что горожане «любят праздность и всякие веселости», а девицы их, выходя из дому, всегда закрывают лицо покрывалами «и никогда без нужды не ходят в церковь».
Красиво местоположение Торопца над озером Соломино и речкой Торопой, вблизи озер Спасское и Бабкино, в соседстве древних, большего и малого, городищ, подле невысоких «Поклонных» гор, на которых совершались когда-то языческие поклонения; в нем двадцать церквей — все каменные, и много старых домов; словом, местоположение города одно из лучших. Внешнее обличье его, вторя летописям, свидетельствует о лучших прежних временах. Самое цветущее время его было в XVIII веке, когда льготы, данные Петром Великим купечеству, развили торговлю. Насколько быстро последовало падение города, видно из того, что в 1806 году в городе было 431 купеческое семейство, а тридцать лет спустя только 76. Торговля давно отошла в другие города, между прочим, в Бердичев.
В «Записках» географического общества переданы М. Семевским, в 1854 году, некоторые характерные предания. Одно, так сказать, чисто легендарное. Шел по земле Свет-Христос с апостолом Петром и, увидев дерущихся, послал апостола мирить их; дрались черт с торопчанином; не достигнув цели, апостол предпочел снять им обоим головы, о чем и поведал Христу, повелевшему немедленно приставит их, что и было исполнено, но с ошибкой: голова черта была приставлена к телу торопчанина, и с тех пор им кличка «чертовы люди», «наставные головы» и т. п. Разных вариантов этого рассказа много, и не один только Торопецкий уезд является местом их действия.
Хитрость местных людей выразилась и в том, что когда Иоанн IV шел на Псковскую и Новгородскую области и ему предшествовала весть об ужасах, которые он готовит, торопчане, чтобы спасти свой чудотворную икону, Корсунскую, спрятали ее, а на место настоящей иконы поставили другую, копию, рассчитывая, что если царь задумает взять с собой святыню, то возьмет копию. Царь в город не заглянул, и хитрость оказалась излишнею. В этом же духе поступили торопчане, подарив, при царе Алексее Михайловиче, в церковь чудотворной Богородицы Корсунской значительное количество земли, и потом многие годы оттягивали ее.
Четвертое предание также свидетельствует о плутоватости горожан.