По Западу России. Лист 102, с. 99
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 99
Оригинал
папскйй легатъ, При погашенныхъ свѣчахъ и глухомъ колокольномъ звоне всѣхъ церквей, проклинаетъ орденъ и отлучаетъ его отъ церкви. Орденъ, владѣющйй огромными богатствами и вооруженный до зубовъ, въ ответъ на это смѣется.
ХУТ векъ имѣетъ свои три картинки. Бѣгутъ изъ Риги, забравъ свои пожитки, католическіе монахи, предъ лицомъ реформаціи, проповѣдуемой Кнопке; б\бегство совершается довольно мирно, хотя и не безъ иконоборства; вѣрный преданіямъ, самъ архіепископъ предпочитаетъ «продать» рижский соборъ за 18.000 марокъ и удаляется въ Кокенхузенъ; остался въ городѣ только одинъ католическйй монахъ,—это безмолвная фигурка на одномъ изъ частныхъ домовъ Риги, красующаяся въ качестве воспоминанія и поныне$. Другая картинка: апофеозъ счастливыхъ годовъ ордена, послѣднихъ годовъ его, подъ управленіемъ Плеттенберга, каменный обликъ котораго, какъ окаменѣлое осажденіе времени, во всѣхъ орнатахъ и регаліяхъ имперскаго князя и властителя ордена, избраннаго также всѣми сословіями Лифляндіи протекторомъ, безмолвно красуется и по сей день во внутреннемъ дворе$ рижскаго зАмка, рядомъ съ изображеніемъ Богоматери, въ одну съ нею величину, будто репйапё ей!
Третья картинка имѣетъ мѣсто въ томъ же ХУТ вѣке. Могучего ордена нѣтъ больше, онъ исчезъ. Въ Риге\ властвуетъ король польский Сигизмунд-Августъ- Августь, давшйй дворянству привилегіи; но онъ же, а еще более%е Стефанъ Баторий!#, ихъ п нарушилъ. Польскіе законы замѣняютъ старые мѣстные, уничтожаются ландтаги и вводятся сеймики; лучшіе староства раздаются полякамъ и литовцамъ, а изъ лифляндскихъ дворянъ—только тёмъ, кто оказалъ польскому правительству значительныя услуги; являются іезуиты, является снова католическій епископъ въ Риге, многіе лютеранскіе&я церкви, какъ здесь, такъ и въ Бендене и Юрьевѣ, обращены снова въ костелы, и лютеранство становится вѣроисповѣданіемъ «терпимымъ»; такъ называемые «календарные беспорядки, за которыми слѣдуютъ казни, совершаются тутъ въ совершенно польской обстановкѣ. |
Другая картина: ХУТПП вйвкъ — первая его половина. Поляковъ нѣтъ больше; въ Риге новый властитель —это король шведский Густавъ-Адольфъ; красуются въ Риге шведскіе ратники, шведскіе эмблемы; и опять лютеранство; впервые обращено вниманіе на крестьянина, производится кадастръ и ограничивается, на время только, патримоніальная юстиція. Мало-помалу подмѣшиваются къ картинкѣ тй краски, на которыхъ способна будетъ выясниться характерная и мрачная личность Паткуля. Рижское бюргерство прочно заняло упразднившееся за орденомъ и архіепископомъ мѣсто, и регентша, Гедвига- Элеонора, въ благодарность за верность, даетъ членамъ городскаго совѣта дворянство, а на гербъ города надѣваетъ корону, которая красуется на немъ н до сихъ поръ.
Во второй половине ХУП вѣка слѣдуетъ очень быстрая и полная перемѣна декорацйй: отъ дворянства отнимается всякое право вмѣшиваться въ дѣла правительства; ландратская коллегія, учрежденная въ начале шведскаго вла-
Современная орфография
папский легат, при погашенных свечах и глухом колокольном звоне всех церквей, проклинает орден и отлучает его от церкви. Орден, владеющий огромными богатствами и вооруженный до зубов, в ответ на это смеется.
XVI век имеет свои три картинки. Бегут из Риги, забрав свои пожитки, католические монахи, пред лицом реформации, проповедуемой Кнопке; бегство совершается довольно мирно, хотя и не без иконоборства. верный преданиям, сам архиепископ предпочитает «продать» рижский собор за 18.000 марок и удаляется в Кокенхузен; остался в городе только один католический монах, — это безмолвная фигурка на одном из частных домов Риги, красующаяся в качестве воспоминания и поныне. Другая картинка: апофеоз счастливых годов ордена, последних годов его, под управлением Плеттенберга, каменный облик которого, как окаменелое осаждение времени, во всех орнатах и регалиях имперского князя и властителя ордена, избранного также всеми сословиями Лифляндии протектором, безмолвно красуется и по сей день во внутреннем дворе рижского замка, рядом с изображением Богоматери, в одну с ней величину, будто pendant ей!
Третья картинка имеет место в том же XVI веке. Могучего ордена нет больше, он исчез. В Риге властвует король польский Сигизмунд-Август, давший дворянству привилегии; но он же, а еще более Стефан Баторий, их и нарушил. Польские законы заменяют старые местные, уничтожаются ландтаги и вводятся сеймики; лучшие староства раздаются полякам и литовцам, а из лифляндских дворян — только тем, кто оказал польскому правительству значительные услуги. являются иезуиты, является снова католический епископ в Риге, многие лютеранские церкви, как здесь, так и в Бендене и Тарту, обращены снова в костелы, и лютеранство становится вероисповеданием «терпимым». так называемые «календарные беспорядки», за которыми следуют казни, совершаются тут в совершенно польской обстановке.
Другая картина: XVII век — первая его половина. Поляков нет больше; в Риге новый властитель — это король шведский Густав-Адольф; красуются в Риге шведские ратники, шведские эмблемы; и опять лютеранство; впервые обращено внимание на крестьянина, производится кадастр и ограничивается, на время только, патримониальная юстиция. Мало-помалу подмешиваются к картинке те краски, на которых способна будет выясниться характерная и мрачная личность Паткуля. Рижское бюргерство прочно заняло упразднившееся за орденом и архиепископом место, и регентша, Гедвига Элеонора, в благодарность за верность, дает членам городского совета дворянство, а на герб города надевает корону, которая красуется на нем и до сих пор.
Во второй половине XVII века следует очень быстрая и полная перемена декораций: от дворянства отнимается всякое право вмешиваться в дела правительства; ландратская коллегия, учрежденная в начале шведского