Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 101, с. 98

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 101 из 622

С. 98

Оригинал

бесчеловѣчны, что во всемъ міре%, даже между язычниками и варварами, не встречается ничего подобнаго». Когда, въ 1764 году, лѣтомъ, проезжала по Лифляндіи Екатерина ПП, то, согласно ея приказанію, ландтагу 1765 года предложено было генералъ-губернаторомъ Броуномъ обсудить «нищету крестьянъ, которую Ея Величество при проѣздѣ по провинціи Лифляндіи собственными глазами узрѣла». Вотъ въ этомъ, а ни въ чемъ другомъ заключались въ сороковыхъ годахъ причины движенія къ православію.

Блестящею, богатою, радушною представляется пріезжему Рига, и невольно напрашивается мысль о томъ, насколько обусловлено это богатство Риги, не говоря о труде№ мѣстнаго населенія, тѣмъ, что подъ скипетромъ русской державы впервые, безусловно впервые, если не считать короткаго времени Плеттенберга, после$ почти шестисотлѣтняго существованйя, вступила Рига въ періодъ мирнаго благоденствія. Необходимы нѣкоторыя историческія воспоминанія, которыя тутъ будутъ умѣстны.

„Семисотлетіе Риги уже завершилось. Чего-чего не видалъ городъ за это время, какимъ вліяніямъ не подвергался, какихъ разнообразныхъ положений и противоположенйй не испыталъ? Мало городовъ, имѣющихъ такое великолѣпное прошлое, съ точки зрѣнія чисто художественной. Вотъ несколько картинокъ, на выдержку взятыхъ изъ длиннаго ряда столѣтій.

ХШП векъ, 1201 годъ; по устью Двины еще дремлютъ вѣковые леса, полные священныхъ деревьевъ язычества; обитатели безмолвныхъ сосѣднихъ странъ—длиннокудрые эсты, латыши, куроны и ливы. Къ холму, называвшемуся Риге, подплываютъ суда съ военною силою, позваниваютъ доспѣхи, высятся копья и бердыши; воздвигается замокъ, стены готовы, но обитателей еще нѣтъ, ихъ привезутъ изъ чужихъ краевъ, изъ католическихъ странъ, на самомъ рубеже православія. Это — основаніе города епископомъ Альбертомъ. Только восемь лѣтъ спустя уже совершается въ Ригѣ первая казнь, со всѣми мрачными подробностями средневѣковой юстиціи: казнятъ рыцаря Соеста, убившего орденсмейстера Винно; это начало, это фронтисписъ ко всѣмъ пестрымъ ужасамъ междоусобій, имѣющихъ явиться въ только образованномъ рыцарскомъ орденѣ.

ХіУ и ХУ века—время той же бесконечной вражды рыцарскаго ордена съ рижскимъ архіепископомъ, за котораго стоитъ городъ Рига. Тринадцать мѣсяцевъ продолжается одна изъ многочисленныхъ осадъ его; въ городе голодъ в болѣзни со всѣми ихъ ужасами. Часть городской стены разрушена. Рыцарство, сквозь пробоины, врывается въ городъ, осѣненное своими штандартами и хоругвями, окруженное рейткнехтами и пажами, и колѣнопреклоненный, приниженный, плачущйй магистратъ встр\чаетъ его. Есть и другіе картинки того же времени. Торжественная встрёча въ Риге папскаго легата, пріехавшего разбирать распрю ордена съ архіепископомъ, по 230 пунктамъ обвинений, что и совершается въ процессе такой длины, что одни документы измѣряются десятками аршинъ, орденъ «покупаетъ» выгодное ему рѣшеніе папы, и все разбои рыцарей признаются не чѣмъ инымъ, какъ христіанскими подвигами. Это—1312 и 1319 года. Проходитъ пять лѣтъ, н, въ той же Ригѣ, другой

Современная орфография

бесчеловечны, что во всем мире, даже между язычниками и варварами, не встречается ничего подобного».

Рига. Пороховая башня

Когда, в 1764 году, летом, проезжала по Лифляндии Екатерина II, то, согласно её приказанию, ландтагу 1765 года предложено было генерал-губернатором Броуном обсудить «нищету крестьян, которую её Величество при проезде по провинции Лифляндии собственными глазами узрела». Вот в этом, а ни в чем другом, заключались в сороковых годах причины движения к православию.

Блестящей, богатой, радушной представляется приезжему Рига, и невольно напрашивается мысль о том, насколько обусловлено это богатство Риги, не говоря о труде местного населения, тем, что под скипетром русской державы впервые, безусловно, если не считать короткого времени Плеттенберга, после почти шестисотлетнего существования, вступила Рига в период мирного благоденствия. Необходимы некоторые исторические воспоминания, которые тут будут уместны.

Семисотлетие Риги уже завершилось. Чего-чего не видал город за это время, каким влияниям не подвергался, каких разнообразных положений и противоположений не испытал? Мало городов, имеющих такое великолепное прошлое, с точки зрения чисто художественной. Вот несколько картинок, на выдержку взятых из длинного ряда столетий.

XIII век, 1201 год; по устью Двины еще дремлют вековые леса, полные священных деревьев язычества; обитатели безмолвных соседних стран — длиннокудрые эсты, латыши, куроны и ливы. К холму, называвшемуся Риге, подплывают суда с военной силой, позванивают доспехи, высятся копья и бердыши; воздвигается замок, стены готовы, но обитателей еще нет, их привезут из чужих краев, из католических стран, на самом рубеже православия. Это — основание города епископом Альбертом. Только восемь лет спустя уже совершается в Риге первая казнь, со всеми мрачными подробностями средневековой юстиции: казнят рыцаря Соеста, убившего орденсмейстера Винно; это начало, это фронтиспис ко всем пестрым ужасам междоусобий, имеющих явиться в только что образованном рыцарском ордене.

XIV и XV века — время той же бесконечной вражды рыцарского ордена с рижским архиепископом, за которого стоит город Рига. Тринадцать месяцев продолжается одна из многочисленных осад его; в городе голод и болезни со всеми их ужасами. Часть городской стены разрушена. Рыцарство, сквозь пробоины, врывается в город, осененное своими штандартами и хоругвями, окруженное рейткнехтами и пажами, и коленопреклоненный, приниженный, плачущий магистрат встречает его. Есть и другие картинки того же времени. Торжественная встреча в Риге папского легата, приехавшего разбирать распрю ордена с архиепископом, по 230 пунктам обвинений, что и совершается в процессе такой длины, что одни документы измеряются десятками аршин; орден «покупает» выгодное ему решение папы, и все разбои рыцарей признаются не чем иным, как христианскими подвигами. Это — 1312 и 1319 года. Проходит пять лет, и, в той же Риге, другой