По Западу России. Лист 59, с. 56
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 56
Оригинал
не полагалось даже какихъ-либо орудий для взвешиванія и мѣры. Не менѣе ревниво относились староперновцы, соединившіеся съ 1456 года въ гильдію, къ торговле иностранцевъ: ни одинъ иностранецъ не смѣлъ жить здѣсь, не сдѣлавшись бюргеромъ; но главныя усилія ихъ были направлены противъ возникавшего рядомъ Новаго Пернова.
Запрещено было, напримѣръ, кому бы то ни было покупать въ Новомъ Пернове продукты и товары съ тѣмъ, чтобы перепродавать пхъ въ Старомъ. Непримиримыми врагами стояли одинъ противъ другого оба города. Въ 1568 году, король польскій, вѣроятно вслѣдствіе особаго ходатайства ново-перновцевъ, велѣлъ снести Старый Перновъ и далъ имъ привилегію слѣдить за темъ, чтобы на мѣсте сносимаго города никто наново не строился. Не могло быть сомнѣнія въ зоркости, съ какою слѣдили за этимъ торжествовавшіе новоперновцы; тѣмъ не менѣе, старое, насиженное место никакъ не хотѣло умирать, потому что уже въ 1599 году Новый Перновъ просилъ польскихъ комиссаровъ ни болѣе, ни менее%е, какъ о томъ, чтобы срыть старый городъ. И на этотъ разъ испод- - нене ходатайства фактически не удалось, такъ что при перемѣне властителя, при Густавѣ Адольфе шведскомъ, ходатайство было возобновлено и послѣдовало сходное съ прежними королевское подтвержденіе о томъ, чтобы не смѣли строиться на старомъ мѣсте, чтобы разрушенной церкви не возобновлять, «дабы не было предосужденія Новому Пернову». Остатки церкви снесены окончательно въ 1660 году, и вражда, длившаяся не одно столѣтіе, погасла за насильственною смертью одной изъ сторонъ. Старый городъ и даже имя его исчезли почти бесслѣдно; онъ находился противъ нынѣшняго Пернова, подлѣ рѣчки Заукъ, или Перона. Остались отъ него, точно въ насмѣшку, всего только двѣ печати: старая 1427 года, съ изображенйемъ полуепископа и полуорла, и новая, 1445 года, съ рукой, держащею крестъ подлѣ ключа. Единственный подлинный документъ, дошедший до насъ отъ Стараго Пернова,——-такъ чисто стерто съ лица земли его бытіе,——-это отношенйе его магистрата къ магистрату ревельскому отъ 12-го января 1427 года, съ просьбою объ оказаніи защиты некоему Гансу Омунду. Самое названіе, Перновъ, перешло къ нынѣшнему городу отъ Стараго Пернова, потому что первоначальное названіе Новаго Пернова было Эмбеке. Не одни эсты, слѣдовательно, склонили свои головы: тутъ не давали пощады никому.
Издавна существовали въ прибалтийскомъ крае\ гильдіи и цехи; уставы ихъ, или шраги, имѣются, напримѣръ, въ Ригѣ съ ХПУ вѣка. Хотя многое Прекратилось, и городовое положенйе 26-го марта 1877 года достаточно основательно коснулось вопроса, но въ общихъ чертахъ въ прибалтийскихъ губерніяхъ все-таки существуютъ три городскихъ сословія: магистратъ, какъ высшее городское управленіе, н две гильдіи. Въ более мелкихъ городахъ граждане дѣлятся на купцовъ и мѣщанъ, а въ самыхъ маленькихъ дѣленія не существуетъ вовсе. Магистраты и гильдіи составляютъ и донынѣ то, что называется «гражданствомъ, какъ нѣчто противополагаемое «городскому обществу». Чтобы стать бюргеромъ, нужно согласіе гильдій и магистрата, и поступающимъ приносится присяга «на послушаніе благородному магистрату», или въ малыхъ
Современная орфография
не полагалось даже каких-либо орудий для взвешивания и меры. Не менее ревниво относились староперновцы, соединившиеся с 1456 года в гильдию, к торговле иностранцев: ни один иностранец не смел жить здесь, не сделавшись бюргером; но главные усилия их были направлены против возникавшего рядом Нового Пярну.
Запрещено было, например, кому бы то ни было покупать в Новом Пярну продукты и товары с тем, чтобы перепродавать их в Старом. Непримиримыми врагами стояли один против другого оба города. В 1568 году, король польский, вероятно вследствие особого ходатайства ново-перновцев, велел снести Старый Пярну и дал им привилегию следить за тем, чтобы на месте сносимого города никто наново не строился. Не могло быть сомнения в зоркости, с какой следили за этим торжествовавшие новоперновцы; тем не менее, старое, насиженное место никак не хотело умирать, потому что уже в 1599 году Новый Пярну просил польских комиссаров ни более, ни менее, как о том, чтобы срыть старый город. И на этот раз исполнение ходатайства фактически не удалось, так что при перемене властителя, при Густаве Адольфе шведском, ходатайство было возобновлено и последовало сходное с прежними королевское подтверждение о том, чтобы не смели строиться на старом месте, чтобы разрушенной церкви не возобновлять, «дабы не было предосуждения Новому Пернову». Остатки церкви снесены окончательно в 1660 году, и вражда, длившаяся не одно столетие, погасла за насильственной смертью одной из сторон. Старый город, и даже имя его, исчезли почти бесследно; он находился против нынешнего Пярну, подле речки Заук, или Перона. Остались от него, точно в насмешку, всего только две печати: старая 1427 года, с изображением полуепископа и полуорла, и новая, 1445 года, с рукой, держащей крест подле ключа. Единственный подлинный документ, дошедший до нас от Старого Пярну, — так чисто стерто с лица земли его бытие, — это отношение его магистрата к магистрату ревельскому от 12-го января 1427 года, с просьбой об оказании защиты некоему Гансу Омунду. Самое название, Пярну, перешло к нынешнему городу от Старого Пярну, потому что первоначальное название Нового Пярну было Эмбеке. Не одни эсты, следовательно, склонили свои головы: тут не давали пощады никому.
Издавна существовали в прибалтийском крае гильдии и цехи; уставы их, или шраги, имеются, например, в Риге с XIV века. Хотя многое прекратилось, и городовое положение 26-го марта 1877 года достаточно основательно коснулось вопроса, но в общих чертах в прибалтийских губерниях все-таки существуют три городских сословия: магистрат, как высшее городское управление, и две гильдии. В более мелких городах граждане делятся на купцов и мещан, а в самых маленьких деления не существует вовсе. Магистраты и гильдии составляют и доныне то, что называется «гражданством», как нечто противополагаемое «городскому обществу». Чтобы стать бюргером, нужно согласие гильдий и магистрата, и поступающим приносится присяга «на послушание благородному магистрату», или в малых