По Западу России. Лист 58, с. 55
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 55
Оригинал
надъ нимъ поднимается рельефное распятіе, составляющее, вѣроятно, часть висящего за нимъ образа, изображающего, такъ надо думать, хотя разобрать трудно, скалистыя окрестности Іерусалима, съ солнцемъ и луной наверху; въ приходе№ числилось около 2.500 человѣкъ.
Городокъ Перновъ очень опрятенъ и вымощенъ; въ немъ около 12,000 жителей; главный предметъ экспорта ленъ; нѣсколько лѣтъ тому назадъ оборотъ достигалъ 10 милліоновъ рублей, теперь онъ не превышаетъ 41/..
Подобно тому, какъ въ прибалтийскомъ крае имѣется своя «лифляндская Швейцарія», такъ въ Пернове существуетъ своя «лифляндская Помпея». Это старый, не существующій нынѣ, Перновъ, лежащий!# своими основаніями въ пескахъ побережья, —городъ, приблизительное мѣстонахожденіе и очертаніе котораго изв\стны, но слѣда ихъ нетъ. На поверхности земли, съ моря видѣнъ только Новый Перновъ, тотъ, который не далъ жить старому, лежащему подъ Песками. Старый Перновъ былъ также однимъ изъ членовъ Ганзы и велъ въ древности значительную торговлю съ Россіей черезъ Юрьевъ. Лучшимъ его временемъ было то, которое предшествовало ливонской войнѣ.
Вражда этихъ двухъ городковъ составляетъ одну изъ типичныхъ страничекъ здѣшней средневѣковой жизни, когда сословія, касты, гильдіи и цехи, во взаимной враждѣ, служили такимъ отличнымъ доказательствомъ не существовавшей еще въ тВ дни пресловутой теоріи борьбы за существованіе. Новый Перновъ восторжествовалъ, Старый покоится въ пескахъ.
Въ 1234 году епископъ эзельскйй избралъ мѣсто Стараго Пернова для постройки церкви; по мѣре№ постройки селились подлѣ неё и люди, и, вѣроятно, такъ, по словамъ Русвурма, возникъ Старый Перновъ. Въ 1251 году церковь его сдѣлана соборною, и до насъ дошелъ любопытный документъ о порядкахъ, которымъ должны были подчиняться причтъ и клиръ. Изъ числа 300 гакеновъ земли, назначенной собору, 42 шли пробсту, 83 декану, 30 схоластику, 10 звонарямъ, 6 на свѣчи, книги и масло. Все домгерры, числомъ 12, должны были спать въ общей спальнѣ и ложиться одновременно, безъ шума и упрямства, безъ «1пзо1епйа её зёгерйц», а кто не ночевалъ дома, тотъ привле- -кался къ отв\ту, причемъ прочитывалъ пятьдесятъ молитвъ и двигалъ по пятидесяти шариковъ четокъ.
Въ 1263 году пришедшіе сюда литовцы сожгли старый городъ и церковь; въ 1538 году епископъ Буксгевденъ, въ войнѣ со своимъ анти-епископомъ Вильгельмомъ, снова сжегъ отстроившййся заново городъ и выкинулъ изъ церковнаго склепа останки перваго епископа эзельскаго, Германа; въ 1576 году церковь сожжена русскими.
До насъ дошли любопытные документы, такъ называемые «ВигзргаКепэ, есть «ВйгсоегвргасЬеп», с2уйоцийа, — бюргерскіе права, ежегодно изменявшіеся; ихъ четыре раза въ годъ всенародно прочитывали, чтобы бюргеры могли вполнѣ хорошо знать ихъ. Такіе?е документы сохранились въ Ревелѣ, Риге и Новомъ Пернове№. Въ нихъ характерны нѣсколько параграфовъ, направленныхъ противъ эстовъ и вообще противъ всѣхъ не-нѣмцевъ. Не только при покупке| хлѣба нѣмцамъ предоставлялось первенство, но всемъ не-нѣмцамъ
Современная орфография
над ним поднимается рельефное распятие, составляющее, вероятно, часть висящего за ним образа, изображающего, так надо думать, хотя разобрать трудно, скалистые окрестности Иерусалима, с солнцем и луной наверху; в приходе числилось около 2.500 человек.
Городок Пярну очень опрятен и вымощен; в нем около 12,000 жителей; главный предмет экспорта лен; несколько лет тому назад оборот достигал 10 миллионов рублей, теперь он не превышает 41/2.
Подобно тому, как в прибалтийском крае имеется своя «лифляндская Швейцария», так в Пярну существует своя «лифляндская Помпея». Это старый, не существующий ныне, Пярну, лежащий своими основаниями в песках побережья, — город, приблизительное местонахождение и очертание которого известны, но следа их нет. На поверхности земли, с моря виден только Новый Пярну, тот, который не дал жить старому, лежащему под песками. Старый Пярну был также одним из членов Ганзы и вел в древности значительную торговлю с Россией через Тарту. Лучшим его временем было то, которое предшествовало ливонской войне.
Вражда этих двух городков составляет одну из типичных страничек здешней средневековой жизни, когда сословия, касты, гильдии и цехи, во взаимной вражде, служили таким отличным доказательством не существовавшей еще в те дни пресловутой теории борьбы за существование. Новый Пярну восторжествовал, Старый покоится в песках.
В 1234 году епископ эзельский избрал место Старого Пярну для постройки церкви; по мере постройки селились подле неё и люди, и, вероятно, так, по словам Русвурма, возник Старый Пярну. В 1251 году церковь его сделана соборной, и до нас дошел любопытный документ о порядках, которым должны были подчиняться причт и клир. Из числа 300 гакенов земли, назначенной собору, 42 шли пробсту, 32 декану, 30 схоластику, 10 звонарям, 6 на свечи, книги и масло. Все домгерры, числом 12, должны были спать в общей спальне и ложиться одновременно, без шума и упрямства, без «insolentia et strepitu», а кто не ночевал дома, тот привлекался к ответу, причем прочитывал пятьдесят молитв и двигал по пятидесяти шариков четок.
В 1263 году пришедшие сюда литовцы сожгли старый город и церковь; в 1533 году епископ Буксгевден, в войне со своим анти-епископом Вильгельмом, снова сжег отстроившийся заново город и выкинул из церковного склепа останки первого епископа эзельского, Германа; в 1576 году церковь сожжена русскими.
До нас дошли любопытные документы, так называемые «Burspraken», то есть «Burgersprachen», civiloquia, — бюргерские права, ежегодно изменявшиеся; их четыре раза в год всенародно прочитывали, чтобы бюргеры могли вполне хорошо знать их. Такие документы сохранились в Таллине, Риге и Новом Пярну. В них характерны несколько параграфов, направленных против эстов и вообще против всех не-немцев. Не только при покупке хлеба немцам предоставлялось первенство, но всем не-немцам