По Западу России. Лист 56, с. 53
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 53
Оригинал
сварили съ остатками хмеля пиво и напоили имъ послѣдняго сохранившегося быка. Пьяный быкъ, обводимый по городу, мычалъ въ разныхъ мѣстахъ, свпд\свидетельствуя о томъ, будто бы быковъ много, мяса достаточно да еще и пиво варятъ. Осада, говоритъ легенда, была снята.
Въ 1576 году русскйе взяли Гапсаль, владѣли имъ до 1581 года, когда сдали городъ на капитуляцію шведамъ; въ 1628 году городъ проданъ былъ шведскою короной дворянину де-ла-Гарди за 66.830 шведскихъ талеровъ, но по смерти его возвращенъ казнѣ. Не продажею и куплею, обычными здесь способами, а политый русскою кровью, взятъ онъ въ 1710 году генераломъ Бауэромъ и ништадтскимъ миромъ присоединенъ къ Россйи навсегда.
Согласно некоторымъ источникамъ, подлѣ Гапсаля имѣла мѣсто очень характерная собственноручная расправа Петра Великаго. 22-го іюня 1715 года прибылъ онъ на галерахъ въ Гапсаль и, осмотрѣвъ городъ, черезъ Линденъ и Падисъ, направился въ Ревель. По пути объявилъ онъ дворянину Рамму, что будетъ обѣдать у него; дворянинъ отвѣтилъ, что не желаетъ этого царскаго посещенія; но государь, темъ не менѣе, прибылъ къ нему, собственноручно наказалъ его своею тростью и очень вкусно пообедалъ. За ѣдой и питьемъ царь очаровалъ приглашеннаго пмъ къ столу наказаннаго хозяина. очаровалъ настолько, что, при прощаніи, Раммъ просилъ подарить ему бившую его царскую трость. Говорятъ, что вещественный документъ этотъ и до настоящего времени хранится у его потомковъ. Сохранился также и рассказъ о посещеніи царемъ въ эту же поѣздку мѣстечка Линденъ, принадлежавшего вдовѣ барона Унгернъ-Штернберга, служившего когда-то въ шведскихъ войскахъ. Молодая вдова, осчастливленная посѣщеніемъ, то и дѣло прятала портреты Карла ХПи его монограммы, находившйеся въ дому на разныхъ мѣстахъ и предметахъ. Петръ 1 самъ отыскалъ одинъ изъ портретовъ за печкой, взялъ его въ руки, любовался и проговорилъ: «здорово, братецъ Карлъ! теперь швырнули за печку тебя, но достаточно будетъ, можетъ-быть, одного сраженйя, чтобы отправить и меня за тобою туда же!» Вдова была глубоко опечалена этимъ случаемъ. Царь думалъ было сосватать ее за Ягужинскаго; но сердце ея принадлежало уже барону Розену, и она вышла за него. При отъѣздѣ отсюда, царя Петра чуть-чуть не понесли лошади, которыя, къ слову сказать, здесь очень хороши и тогда, какъ и нынѣ, отличались чрезвычайною резвостью.
Русскйй храмъ въ Гапсале№ не великъ, но вполнѣ благообразенъ; при незначительной вышинѣ подъ цилиндрическимъ сводомъ, онъ продолговатъ по плану, имѣетъ недурной, въ римскомъ стиле, золоченый иконостасъ и красивую люстру.
Изъ всехъ морскихъ купанйй балтийскаго побережья Гапсаль теплѣе другихъ, что не мѣшаетъ ему, расположенному на мѣстности совершенно ровной, каменистой, частью болотистой, поросшей мелкимъ кустарникомъ п сосною, быть совершенно открытымъ сѣверо-западнымъ вѣтрамъ, климатическіе условія его не дурны, но прогулокъ мало, садовъ нѣтъ, а имѣются «променады». По-видимому, задуманы нѣкоторыя приспособленія, чтобы воспользоваться развалинами з&замка и устроить здесь центральное гульбище; можно только пожелать исполненія этого. ’
Современная орфография
сварили с остатками хмеля пиво и напоили им последнего сохранившегося быка. Пьяный бык, обводимый по городу, мычал в разных местах, свидетельствуя о том, будто бы быков много, мяса достаточно да еще и пиво варят. Осада, говорит легенда, была снята.
В 1576 году русские взяли Хаапсалу, владели им до 1581 года, когда сдали город на капитуляцию шведам; в 1628 году город продан был шведской короной дворянину де-ла-Гарди за 66.830 шведских талеров, но по смерти его возвращен казне. Не продажей и куплей, обычными здесь способами, а политый русской кровью, взят он в 1710 году генералом Бауэром и ништадтским миром присоединен к России навсегда.
Согласно некоторым источникам, подле Хаапсалу имела место очень характерная собственноручная расправа Петра Великого. 22-го июня 1715 года прибыл он на галерах в Хаапсалу и, осмотрев город, через Линден и Падис, направился в Таллин. По пути объявил он дворянину Рамму, что будет обедать у него; дворянин ответил, что не желает этого царского посещения; но государь, тем не менее, прибыл к нему, собственноручно наказал его своей тростью и очень вкусно пообедал. За едой и питьем царь очаровал приглашенного им к столу наказанного хозяина, очаровал настолько, что, при прощании, Рамм просил подарить ему бившую его царскую трость. Говорят, что вещественный документ этот и до настоящего времени хранится у его потомков. Сохранился также и рассказ о посещении царем в эту же поездку местечка Линден, принадлежавшего вдове барона Унгерн-Штернберга, служившего когда-то в шведских войсках. Молодая вдова, осчастливленная посещением, то и дело прятала портреты Карла XII и его монограммы, находившиеся в дому на разных местах и предметах. Петр I сам отыскал один из портретов за печкой, взял его в руки, любовался и проговорил: «здорово, братец Карл! теперь швырнули за печку тебя, но достаточно будет, может быть, одного сражения, чтобы отправить и меня за тобой туда же!» Вдова была глубоко опечалена этим случаем. Царь думал было сосватать ее за Ягужинского; но сердце её принадлежало уже барону Розену, и она вышла за него. При отъезде отсюда, царя Петра чуть-чуть не понесли лошади, которые, к слову сказать, здесь очень хороши и тогда, как и ныне, отличались чрезвычайной резвостью.
Русский храм в Хаапсалу не велик, но вполне благообразен; при незначительной вышине под цилиндрическим сводом, он продолговат по плану, имеет недурной, в римском стиле, золоченый иконостас и красивую люстру.
Из всех морских купаний балтийского побережья Хаапсалу теплее других, что не мешает ему, расположенному на местности совершенно ровной, каменистой, частью болотистой, поросшей мелким кустарником и сосной, быть совершенно открытым северо-западным ветрам; климатические условия его не дурны, но прогулок мало, садов нет, а имеются «променады». По-видимому, задуманы некоторые приспособления, чтобы воспользоваться развалинами замка и устроить здесь центральное гульбище; можно только пожелать исполнения этого.