VII. Смерть Ольгерда, Ягайло и гибель Кейстута

Ольгерд отошел из мира в 1377 году в пору весеннюю, наиболее вероятно в конце мая. Самая древняя известная до сих пор литовская хроника говорит: „У великого князя Ольгерда было двенадцать сыновей“. **) Точную дату сообщает хроника Инфанта Вартбергера (Chron. Livoniae в Script. rer. Prus., т. II). Говоря о нападении рыцарей Ливонии на землю Упита в день Святой Троицы, 24 мая 1377 года, она добавляет: „eodem anno circa idem tempus Algarden summus rec Letwinorum MOTluus est.“ — То же самое сообщает прусская хроника Яна де Позильге (так называемая Линденблатт): „Ttem im desim jare (1377) starb der koning Algart vom Littoven. Ttem uf den herbest kwam ete.“ Что касается русских летописей, то новгородские 1 и 4, софийская первая, воскресенская и тверская (Полн. Собр., т. III, IV, V, VI, L1XV) в соответствии считают смерть Ольгерда произошедшей в этом году.

1877, а новгородская первая добавляет: летом. Совпадают две киевские летописи, одна изданная в Москве в 1836 году, другая, еще сохраняющаяся в рукописи, и Литовская летопись издания Нарбутта, ..28. Исключением является только летопись Виганда из Марбурга, где 1381 указан как год смерти Ольгерда. Это не вина переводчика той летописи на латинский язык, потому что те, кто мог пользоваться оригиналом на немецком, который позже был утерян, указывают ту же дату (Script. rer. Prus., t. FL, стр. 604). За Вигандом последовал Длугош, а за ним ряд польских и прусских летописцев. В Польше первый Нарушевич основательно пошатнул веру в эту дату 1381 (об. Hist. Pol., t. VII, стр. 192, прим. y).

А у великого князя Кяйстута было шесть сыновей. А из них великий князь Ольгерд любил больше всего великого князя Ягайло, великий князь Кяйстут — великого князя Витовта. И они обещали друг другу, что после их смерти двое возьмут великое княжество (т. е. один Литву, другой Жмудь). А Ягайло и Витовт снова жили при жизни своих отцов в великой дружбе. Потом умер Ольгерд; а как Кяйстут никогда не изменял Ольгерду и всегда жил с ним в согласии, так он также почтил сына того князя Ягайло как великого князя в Вильне и приезжал к нему, как к старшему, за советом (к старым думам), так же как приезжал к Ольгерду, своему брату. Так же по сути, но с горькой гордостью, описал это отношение Витовт Кяйстутович в письме, направленном к Тевтонскому ордену, которое дошло до наших времен.

«Наш дед Гедимин (говорил он) по последней воле назначил великое княжество (Qt grose Herrschaft) во Вильнюсе Явнюте, Ольгерду Витебскому (Witawis), а моему отцу Кейстуту — Троки. А когда князь (hertzog) Ольгерд умер, Ягайло был ещё очень молод, а Кейстут был настолько могуществен, что мог без сопротивления занять Вильню. Но мой отец не захотел этого сделать, учитывая волю брата Ольгерда, и ввёл князя Ягайло в княжеский замок во Вильнюсе (satate herczog Jagaln in das hus czur Wille), и bro- 3%» Хроника Литвы издания Даниловича, стр. 29—30; то же самое — Хроника Литвы издания Нарбута, стр. 23. Акцент, который хроники делают на братской единстве между Ольгердом и Кейстутом, и частое повторение этого — это уколы, направленные к Ягайло за его поступки по отношению к дяде.

нилось его во все стороны, пока он не вырос и люди не прилегли к нему * 380); Итак, Ягайло, старший сын от второй жены Ольгерда, с отступлением пяти сыновей от первого брака, т.е. старшей линии, унаследовал после отца великое княжество в Вильне, с правом первенства среди них %'!), Поначалу казалось, что дух образцового согласия, который руководил всеми действиями обоих братьев, перейдет и в новые владения, и что то, что они были друг для друга, «то будет Кейстуту Ягайло, а Ягайло Кейстуту. Всё же призывало их к согласию.

Ягайло должен был обратить внимание на интриги Анджея Ольгердовича, старшего из братьев, который первым бросил ему вызов, вступил в соглашение с Инфанским орденом, а затем отправился даже в Москву 352), Проницательный меченосный орден, едва молодой князь вступил в «правление», послал войско на разрушение крепости Дрисса, 350) Этот документ хранится в архиве в Кёнигсберге; это отчет Витовта о событиях и спорах его и отца Кейстута с Ягайло, составленный между 1390 и 1398 годами. Вышеуказанный отрывок см. в том же месте. II. Seript. rer. Prus., стр. 712, где говорится о малолетстве Ягайло, очевидно преувеличение, потому что в 1377 году, когда его отец умер, Ягайло уже было 25 лет. *81) Старший князь Ольгерд приказал своему сыну старшинство Ягайлу... что он также поручил княжеское правление литовцам.

ские земли (Новгородская хроника 4, Софийская и Воскресенская под г. 1877 в Полн. Собр., т. IV. V.i VIII). — Hoe anno (1381?) король Алгарт умер и его сын Ягело возведен на королевский престол (Виганд из Марбурга в Sertpt. rer. Prus., т. II. стр. 604). 352) Братья Владислава Ягайло, отд. 1. AA Z W NOSZB RET TAE SE FO TONĘ OZNA 2 770% =P dT

свежо выставленные русинами в направлении Полоцка, где пребывал Андрей 359). В том же году (1377) Тевтонский орден напал на Жмудь и отправил свои войска глубоко в Русь (на симматики, как говорит летописец), которые в сам день Рождества пытались штурмом взять Белицу, крепость на Немне *9). Весь 1378 год и большая часть следующего были заняты постоянными нападениями обоих орденов на литовские владения, а именно Кяйстута. Тот же дважды взял кровавую месть. Болезненный, передвигающийся 353) Cpron. Tivoniae Hermanni de Wartberge (Seript. rer. Prus., т. II, стр. 118) под 1377 г., 24 августа. Второе нападение Меченосцев имело место, согласно той же летописи, 12 февраля г.

1378 на земли Упита и Вилкомеж, и здесь она приводит интересный список сатрапов, т.е. самых достойных земских граждан, взятых при этом в плен. Были это сатрапы: Шевеминне, МантеминнеРанкене, Дунгеле, Биллене, Хегерт и жена сатрапа Виллегайтона (там же, стр. 115). В другом месте (г. 1877) говорится о сатрапе с фамилией Егнтен. Его сын Биване. Виганд из Марбурга упоминает под 1378 годом о дворянине Кейстуте (melior provisor regis Kynstud) боярине Мальдене.

1378, 76, 77 и называет его то Болискен, то Белиаг, то Пелиц. О последнем говорит Chron. Livoniae Wartbergera: „Wimricus generalis magister отправил коменданта из Балга против схизматиков, выставив шатры перед замком Белиц (Sertpt. rer. Prus., т. II, стр. 115), а Виганд из Марбурга (там же, стр. 584) добавляет, что комендант крепости мужественно её защищал. "2 "RR" PEC

Примечание 122. Белица — это, как ошибочно полагают прусские историки, та, что на Немане в Гродненском, а не та, что в Могилёвском. Издатели «Script. rer. Prus.», т. II, стр. 115, ошибочно смешивают её с Белой в Смоленском, где резидировал Иван сын Владимира Ольгердовича. Должно быть, это в своё время была выдающаяся крепость, если она так часто привлекала крестоносцев. И так Виганд упоминает о походах в 1378 году.

———||---_ о пулях, ведь летом г. 1378 неожиданно с пятисот войска напал, взял и сжёг крестоносную крепость Экерсберг на озере Спирдинг %55), На Зелёные праздники снова г. 1379 одному литовцу удалось проникнуть в крепость Клайпеды (Мемель) и поджечь в нескольких местах. Находившиеся поблизости литовские войска вошли в город. Экипаж спасался бегством, город и крепость полностью сгорели 356), Это был главный крестоносный порт, которому посчастливилось постигнуть такой случай. Кроме утраты накопленных там запасов, гордость ордена получила ощутительный удар. Чтобы уменьшить значимость этого, он решил ударить прямо в сердце Кейстута.

Кейстут правил не только Жмудью, но и Подляшьем, страной, на тот момент относительно уже населённой и зажиточной, в то время как Жмудь была дикой и бедной, но содержала в себе несколько выдающихся крепостей и городищ.

— «Item uf pfingesten quam eyn vorretir ken der Mymel unde stackte die stadź am vilen den; des lyfjen dię kerin unde die kithe zcu unde weldin leschin. Da kwomen die Latitowin zcugerant, das desin nicht mer was zcu thunde sie machten sich d 4v0n wer do mochte, unde beide stad unde hus vorbrannte domit enander (Kronika Jana de Posilge alias Lindenblatt, jak Wyżćj, t. III. str. 111; tożsamo z małemi odmianami Annales Thorunenses, tamże, str. 110). * 21

Примечание 123. Виганд пишет, что перед самой экспедицией Кейстут притворялся больным (fincit se tnfirmum im dolo); а Борнбах, хронист XVI века, который имел под рукой оригинал той хроники, выражается так: „do machte sich Kynstud krank und ging auf kruecken und fiel mit 500 Mann in Preussen vor Insterburg* (то есть не Эккерсберг). Любопытно, с какой целью именно в этот раз он должен был притворяться больным, и не мог ли старик действительно заболеть.

Примечание 124. „Zodem anno in die Penteconies (29 мая) pagami castrum Miścel funditus destrucerunt* (Виганд в Seript. rer. Prus., т. II, стр. 591).

162 Целил между этими Брест литовский (хронист Виганд называет его Русенбрисик), так называемые ворота Польши, которые Кейстуту удалось удерживать в своих руках почти сорок лет, несмотря на давление польского оружия, и с под его стен сдерживал развитие власти ляхов. Памятное в этом году по погоде лето способствовало дальним походам. На день 3 августа 1379 года крестоносное войско пересекло Нарву. Они пытались дважды взять крепость Мельник, но безуспешно. Не удалось им под Брестом. Но набережная реки Буг, Нарвы и все пространство от Бреста до Гродно было разрушено. Сыновья Гедимина, т. е. пункт: Корият. Кёника Яна де Позильге (иначе Линденблатт) говорит, что в 1379 году на праздник Св. Иоанна Крестителя (24 июня) жатва была почти завершена, ягоды созрели к Зелёным святкам (29 мая), а вино — к свят.

Якуб (25 июля). (Скрипт. rer. rus., т. III, стр. 111.)

Затем Теодорих из Элнера полностью опустошил землю Билсе (Бельск)... разрушив замок Брисик в 4 милях (т.е. окрестности). Он опустошает землю Картен (Гродно) и забирает её. Подобным образом возвращается через реку Нар (Нарва) с 400 пленными, скотом (как выше).

Примечание 125. Безуспешность этих осад проявляется в кратком описании Виганда, единственного источника относительно той экспедиции. „Теодорикус де Эльнер (коммендатор) прибыл к осаде замка Мелинкен (Мельник)... а затем направился в землю Каменц и вернулся близ замка Мелинкен... учитывая количество воды в реке, пришел домой. * — А по поводу Бреста: „продвигаясь с войском к рассен-брисикскому замку, пришел к осаде и осадил дом... И потом все же они договорились (намек на заключенный мир, Скрипт. rer. Pru., т. II, стр. 598). С чего (т. е. Брест) был оставлен непокоренным* (Дługosz, lib. X, стр. 44).

Примечание 126. Приске и Каменте (Брест и Каменец), разрушая... а затем направился в землю Каменц в Руси, которая вдоль реки Буг была опустошена...

Должно быть, оно было суровым, а отчаяние литовцев — большим, когда его отзвук дошёл до времён Длугоша, т.е. пережило целый век. Он говорит, что литовцы, доведённые этими непрерывными нападениями до отчаяния, уже хотели покинуть свои родные дворы, и местные жители, и колонисты устремились бы на оседание в леса, непроходимые пустыни, а Литву и Жмудь оставить крестоносцам на грабеж 368). Но после отчаянных решений обычно следует реакция в противоположную крайнюю сторону. Кейстут не покинул Жмудь и Подляшье, но когда избранный в августе того же года (1379) новый маршал Куно де Хаттенштейн сразу после назначения совершал свою обычную поездку в Жмудь и остановился под Старым Ковно на Вилии, Кейстут подошёл с другой стороны и потребовал поговорить с маршалом.

Маршал прислал вместо себя коменданта крепости Балги, а в качестве переводчика — Томаша Шурвилло, литовца с крещёным именем. Кейстут, как говорит летопись, велел постелить скамью, покрытую ковром, и, став между двумя гостями, начал переговоры, содержание которых неизвестно. Оно дошло до потомков; Однако литовцы, уставшие от частых разорений в Пруссии и Ливонии, впав в отчаяние, полагая, что ни при каких обстоятельствах не избежат полного уничтожения, обсуждали планы покинуть родину, и хотя это было решение людей простодушных и занимающихся хозяйством и скотоводством, план заключался в том, чтобы переселиться всем вместе в безопасные, ещё не заселённые леса и низины с водой, оставив Титхунианию и Жемайтию (Длугож, кн. X, стр. 44), Обсуждая дела, которые здесь не указаны (Вигант в Skript. rer. Prus., т. II).

стр. 597). Тот же хронист в другом месте под 1381 годом, говоря о подобном втором съезде крестоносцев с Ягайло, упоминает переводчика Томаша Сурвиль «paganus origine» (там же, стр. 605). m REN A A

эта беседа, ведь, являлась введением к мирному договору, который был заключён два месяца спустя. Этот договор был плодом хитрой политики крестоносцев, но и другая сторона в значительной степени способствовала его заключению. Ягайло, приняв власть в Вильне летом 1377 года, долго держался в стороне. Во дворе в Мальборке, всегда хорошо информированном, уже знали, что он не был благосклонен к своему дяде Кейстуту, и что он ни в малейшей степени не принимал участия в тяжёлых боях, которые тот вел с крестоносцами в первые два года после смерти Ольгерда. И вот в этом дворе летом 1379 года появляется неожиданный гость, любимый брат Ягайло — Скиргейло, якобы проезжая к родственникам из князей мазовецких.

Принятый с наибольшим почётом руководителями ордена, сопровождаемый от крепости к крепости до границы сановниками, осыпанный дарами, ослепленный и тронутый, он чувствовал это в такой степени, что клялся не только в вечной благодарности ордену, но и в совершении паломничества в Рим и переходе в католическую веру **). 363) Нарбутт (История Литвы, т. V, стр. 251) говорит, не цитируя источник, что Ягайло занимался только развлечениями и охотой, не бывал в лагерях, редко на совете. © 364) Jagel erigitur in regem et hie opposuit se germano pairis sui, говорит летописец ордена Виганд (Scripl. rer. Prus., t. LI, стр. 604). 365) Затем в первое воскресенье после Петра и Павла (3 июля 1379) король Ширгал, сын Алгарда, с 30 слугами прибыл в Пруссию и был почтительно принят магистром, щедро награжден, предложил затем посетить короля Венгрии, а в конце – папу.

= му—— Великий командор ордена Вильгельм Хельфенштейн донёс об этом великой княгине Юлианне, вдове Ольгерда и матери Скиргейлы, в письме в Вильну, отправленном через отдельное посольство, которое кроме того имело тайное, не подлежащее изложению на бумаге поручение великой княгине и правящему Ягайле 366. Визит Скиргейлы состоялся через месяц после катастрофы Клайпеды (Мемеля).

Закон поэтому пылал местью к Кейстуту, и ясно выражает это в своем письме, называя его «бешеной собакой» s67), но одновременно, ссылаясь на <ранние доносы и последующие наблюдения, не колеблясь, оскорбляет Кейстута, считая, что тот намеревается -2 отменой племянника захватить всю Литву под своё правление 36%), Так, из лагеря крестоносцев было брошено первое зерно разногласия между Ягайло и Кейстутом, Urbanum, a quo st absoweretuy a peccatis, fidem ceatholicam * susciperet (как выше, стр. 592, и письмо крестоносцев, приведенное ниже, к королеве-вдове), "seribere esset dijficiłe, wobis et filio vestro satis referre habent, aures adhibere dignemini credulas.* Это письмо опубликовано в Истории Литвы Нарбутта, т. V, приложение 2, из тайного архивa Кёнигсберга. Дата письма неизвестна; но несмотря на это написано в р.

1382, невозможно, комбинируя даты и существующие отношения, как только связать его с 1379 годом, сразу после визита Скерьеллы, *83) Ad quid iste furens tanquam canis rabidus (как выше). *8) Quż (t. j. Кейстут) ежедневно praул алиас вас лаанциус предупреждаем, к *egnum anhelat литовцев и как ваш славный может передать сына Ягала ему народы и замки со всем королевством способен подчинить (как выше),

тем 359%), дальнейшие результаты не заставили себя ждать. Подозрительный Ягайло не вмешивался в защиту своего дяди, когда через месяц после визита Скиргайло в Мальборк, крестоносцы опустошили Подляшье; но как только Кейстут предложил мир, а крестоносцы, которые в то время желали его захватить, оказались к этому склонны, тогда Ягайло, чтобы напомнить дяде в Троках, что он является высшим правителем всего литовского государства, поэтому Жмудь и Подляшье, выступил в качестве арбитра и совместно с Кейстутом заключил 29 сентября 1379 года десятигодовый мирный договор с орденом. Этот договор охватывал исключительно: с литовской стороны русские земли в долине Немана до прусской границы, такие как: Вилкавишки, Сураж, Дрохичин.

Мельник, Брест, Белск, Каменец и Гродненский повят **'); со стороны прусских повятов Осте- 4 363) Фойгт (Gesch. Preussens, т. V, стр. 855) ясно признает, что орден не мог быть erwiimschter, чем поддерживать и умножать Zwietrachi между двумя князьями. 370) Этот трактат с оригинала перепечатан в т. III Кодекса дипломатического Пруссии Фойгта, стр. 80. Введение гласит: Wir Jagel обerste Герцоге Литвы и Кенсутте герцог Траккена. 371) Gemacht haben eynen friede czwischen etelichen unsern landen der Rusen und etelichen landen цzu Prusen also Wilkowiczk, Suras, Droyczim, Melnik, Belitek, Brisk, Camentż und das landt Garten. Хроника Яна де Посильге (Script. * rer. Prus., т. III.) упоминает, что в 13879 году был заключён мир mit etlichen landen цzu Руссин на X лет.

Виганд из Марбурга, точнее его переводчик, в то время, в этот период скорее чем когда-либо заблуждающийся, также говорит, но не на своём месте, что по вызову Ягайло съехались чиновники ордена в Троках, «а король сказал командору: Какова причина при-

роде, Алленштейн (Острород, Ольштыняка), Зеебург, которые эти области в строго описанных границах должны жить между собой в течение этих 10 лет в непрерывном мире и на границе. без препятствий охотиться, рыбачить, использовать пастбища. Однако разрешено заключающим контракт сторонам привлекать людей, проживающих на землях, охваченных этим договором, для войны против всех русских, и наоборот, против прусских земель 379). Этот пункт составлял всю суть договора. В течение десяти лет крестоносцам запрещалось вести войну против Подляшья, т.е. кроме небольшого округа на северо-востоке, земли в основном заселенной русинами и польскими колонистами, то есть христианами, которая по этой причине очень редко становилась объектом нападений крестоносцев.

Но Жемайтия и Литва должны были оставаться и оставались открытыми для врага; а когда в то время существовали мирные отношения между орденом и Ягайло, вся тяжесть войны ложилась на Жемайтию Кястутову. Кястут должен был принять эти условия, потому что первые мирные шаги исходили от него, а не подчиниться им означало бы вступить в разлад со своим начальником. + твоего бытия? А тот сказал: С радостью согласимся на мир, если ты и твой дядя Кястут согласитесь на мир, который бы включал повят Остероде и Ортельсбург, а с вашей стороны Гродно и Русь на правом берегу Немана * (как выше, т. II, стр. 604).

Ой, так как многие земли были записаны в мире, с обещанием всем литовцам и русским не нападать на тех, кто взят в этот мир (Прусский кодекс, как выше).

Примечание 127. Quch sullen unsir lute der Ruschen landt , umde des landes Garten (Grodno) mit uns czien uff alle andir ende des lamdes zcu Prusen ane uf die gefridtin landt, di benumet sind.

Ягайло, тогда от которого он еще был далек. Но без сомнения старец глубоко почувствовал причиненный ему вред, и цель крестоносцев была достигнута 315). Хронист ордена Виганд, современник этих событий, свидетельствует, что после заключения вышеуказанного договора посланники крестоносцев отправились в Вильну, где в течение трех дней и трех ночей проводили тайные конференции с Ягайло. «И Ягайло (говорит далее) со своей стороны отправил полномочника к Великому Магистру, чтобы получить от него утверждение заключенных договоров, при этом заявлял, что хочет стать христианином и сохранить вечный мир с орденом ***9). Таким образом, уже в 1379 году начались переговоры с обоими орденами. Существуют следы того, что Ягайло также отправил полномочника в Ригу, резиденцию рыцарей-меченосцев, через своего зятя Войдыло*?*).

Owocebm onych

Согласно Бунге: «Документы Лифляндии» Войдыла заключил этот и следующий договор с Тевтонским орденом от имени Ягайло. Зятем он должен был

Примечание 128. Этот договор был подписан в Троках 29 сентября 1879 года, кроме Ягайло с братом Луквеном (Лангвенне), Кейстутом и его сыном Витовтом, боярами: хорошо известными Войдыло, Иваном сыном Ольгимунта (предком князей Холшаньских), Георгием Касусной, Бусеке, Займунтом сыном Гирдутта и Ядуотом сыном Сарканта (Займунт сын Гирдутта, Ядуот сын Сарканта); последние двое, вероятно, жмудины. ś1:) Post haec (t. j. после заключения договора в Троках) они отправляются в Вильну (Вильню), где оставались 3 дня и 3 ночи, обсуждая секретные дела с королем Ягайло. Король Ягайло послал к магистру Винрику, желая подтвердить договоры, стать христианином и не причинять вреда ордену во времени (Seript. rer. Prus, t. II, стр. 604-5).

Примечание 129. Там же, стр. 592, примечание 1242.

было два соглашения: одно с орденом Инфанта от 26 марта 1380 года, небольшой весом на два месяца, заключённое 1-го числа, имеющее единственную цель — обеспечение Полоцка, куда Ягайло хотел посадить своего брата Скиргялу, "но при этом однозначно устанавливающее, что из приостановки вооружённого конфликта исключаются Кейстут и землян Жмудь 375), другое же соглашение было формальным мирным трактатом на неопределённое время между Литвой, т.е. владениями Ягайло, и Великим магистром крестоносцев, действующим от имени обоих орденов, и включавшим следующие удивительные положения: «Если орден нападёт с войском на земли Кейстута или его детей с недружелюбными целями, а Ягайло тогда подойдёт с войском, это не будет считаться нарушением мира, при условии, что он не вступит в сражение с войском ордена.

Если бы войска ордена снова во время разорения земель Кейстута по неведению забрели на владения Ягайло и взяли пленных, то также не следует нарушать миру, и пленные будут выданы без выкупа, хотя для сохранения тайны нынешнего соглашения будет казаться, что они были выданы за выкуп. Уже тогда был великий князь Ягайло: ведь согласно литовским летописям, он выдал свою сестру Марию за него два года после смерти Ольгерда (а тот умер в мае 1377 года).

Тевтонцы) с войском пришли в землю наших двоюродных братьев Кинстутена и в её окрестности, и мы там охотились, 22

Этот договор был подписан 31 мая 1380 года на литовской земле в Давидишках (Daudisken, как указано в документе) на прусской границе, где под предлогом охоты прибыли приглашённые Ягайлом полномочные представители ордена, комендант крепости Эльблонга и представитель из Тчево. Ягайле сопровождали два князя: Витовт и Иван, а также неотлучный боярин Войдыло. Хронист наивно сообщает, что не Ягайло принимал своих гостей, а они его по-королевски принимали. Перед обедом поло- ... наши люди были у нас, чтобы наше обещание не было нарушено, хотя мы ещё среди людей не начинали никакой вражды... Если же они (крестоносцы) по незнанию заходили на нашу землю (т. е. Ягайлы), то они шли к нашим землям их детей и причиняли нам некоторый вред...

домите сульде и гелобде не быть разрушенными, но должны они нам наши” люте без рук. schatzunge... wedir geben. Сундир одно слово также, как данному пленному, должно дать столько, чтобы это можно было отметить, но ни денег никто не возьмет! с обеих сторон перед никаким пленным ремень (Кодекс Литвы из рукописей в архиве в Кёнигсберге, изданный Эдвардом Рачиньским, стр. 55—56). Так Нарбутт: Ист. Литвы, т. V, стр. 268, и в «Географии своей древней Литвы», т. VII, отв. 3, говорится, что они лежат на левом берегу Немана между Гродно и прусской границей, и что они были собственностью Давида, старосты Гродно. Не знаю, почему, игнорируя это местное значение, в новейшем издании Виганда (Script. rer. Prus., т. II, стр. 604) сказано, что Даудискен — это сегодняшние Шаудинишки. „Wigand: Script. rer. Prus., т. II, стр. 604.

Во́йгт (Gesch. Preussens, t. V, str. 356, nota 1) справедливо считает, что этот князь Витаут не мог быть Витольдом Кейстутовичем; Иван же был сыном Ольгимунта (князь Гольшанский), который также подписал договор в 1879 году. Зато Нарбутт, который чаще всего придерживается Войгта, здесь, чтобы угодить своим генеалогическим фантазиям, против всех исторических дат не-

Вано, после обеда проходили конференции, и так договор с орденом был заключён (480). Орден справедливо мог покрыть расходы на банкет: ведь все выгоды от конвенции были на его стороне. Удивление же должна вызвать суровая и вместе с тем кратко видящая несознательность молодого Ягайло.

Он готовился к походу на Дон, где, будучи союзником монгольской орды, намеревался сражаться против Москвы *81). Чтобы во время своего отсутствия защитить свой район от нападений ордена, а заодно удовлетворить свою неприязнь к дяде, он не колебался разделить Литву, которой он был верховным правителем, перед лицом своего злейшего врага, отдать на разграбление передовую крепость родины — Жмудь — вместе с её военачальником и господином, старцем, наклонившимся к могиле, который никогда не колебался в верности и преданности к нему и его отцу, и с которым его сын Витольд жил в тесной *дружбе 359). *Самые древние литовские хроники полностью возлагают вину на Войдыла, упомянутого выше, и также утверждают, что главной причиной обиды Кейстута на Ягайло было то, что великий князь позволил, чтобы его сестра Мария стала женой этого Войдыла 355), Сохраняя

сыну Кейстута приказывает участвовать в этих конференциях, но из Ивана делает внука Кейстутового, а сына Патырга (Ист. Литвы, т. V, стр. 263). *:9) Script. rer. Prus., как выше, *:) Об. Братья Владислава Ягайло; раздел I. Вингольт - Андрей. *83) Князь великий Витовт гораздо живет (т. е. в дружбе жил) с великим князем Ягайло (Хроника Литвы издания Даниловича, стр. 41), *5) И был тот Войдило у великой власти у великого князя Ягайло, начал с немцами себе соймы создавать против великого

Я прочитал страницы Кежистута, что им доставляет честь, потому что он не только был угнетённым, но и имел справедливость на своей стороне, они обрушивают на зятя и агента Ягайло самые тяжкие (по их мнению) оскорбления, так как он был свободным крестьянином, сначала батраком у Ольгерда, потом пекарем, далее его использовали для расстилания постели, ношения воды, пока Ольгерд так его не полюбил, что сделал его начальником Лиды 35%). Происхождение его рода Войдыла было бы наименьшим упреком, который можно было бы предъявить, но и эти сомнения великим образом поднимаются. Сохранившиеся же современные даты в летописях и прусских архивах свидетельствуют, что его род считался давным-давно к боярам; и обосновался он в Литве 385). Вот поэтому и брак его с сестрой Ягайло Марией не мог быть актом столь необыкновенно возмутительным, когда та же Мария, овдовев, стала женой старосты Гродно княжичка Давида.

Ведь в следующем веке, когда уже Ягеллоны давно держали скипетр, князь Кейстут... Князю великому Кейстуту очень причинил огорчение Ягайло, что его племянницу (дочь брата) и свою сестру за холопа выдал (там же, стр. 40). 384) Там же. - 385) | так хроника Виганда под 1363 годом (в Seript. rer. Prus., т. II стр. 548): Frater Himricus captivavit signanter quendam Bayorem nomine Waydel. А под 1875 годом: «Виганд (маршал крестоносцев), когда прибыл со своими в Дэведышкен (Давидишки, где в 1380 году был подписан мирный договор), встретил там два британы и спрашивают у пленных, чей они; а те отвечают: боярин по имени Вайдель, охотящийся в лесу * (как выше, стр. 576).

В архиве Тевтонского ордена находится запись Великого Магистра Тевтонцев о землях под Рагнитой на имя литовца Вайтиля, при условии, что он будет обязан уступить их и вернуться к своим владениям в Литве, когда они будут захвачены (Voigt: Gesch. Preussens, т. V, стр. 354, прим. 1).

их родственники и праправнучки Ольгерда выходили замуж за бояр, одна за литовского Гаштольда, другая за жемайтского Ходкевича 85). Удостоенный родства с правящим, при этом щедро обеспеченный, Войды́ло стал самым верным слугой Ягайлы, слепо исполнял его волю; а когда до Кейстута доходили сведения о его частых поездках к Тевтонцам, тайных встречах с ними, что удивительного, что старик из-за врожденной привязанности к своему роду, долго не желал верить в измену — _не Ягайла, а усердный инструмент того самого видел причиной всех бед 37), Но что говорить о политике и поступках Тевтонского ордена? Уверенные в поддержке правителя в Вильнюсе, они могли все свои силы обратить против Кейстута, ударить по Жемайтию. Но именно в этом году (1380) было совершено лишь два малозначимых набега 355). Зато орден сеял раздор.

5:6) Братья Владислава Ягайло, стр. 152, 192, и генеалогическое дерево в конце. *»7) Витовт также в своих жалобах на Ягайло, выше упомянутых (Script. rer. Prus., т. III, стр. 712), возлагает всю вину на него: „und dornoch unsz vater derfukr von etlichen synen vrunden, das kerczog Jagal unde vorswigende unszm fater und nam einen frede im lande czu Prussen und mit dem lande czu Inflant... und globte das er umsz fatir nicht helen welde.* *») Хроника Яна де Позильге (Линденблатт) под 1380 годом не упоминает ни одного столкновения или набега между Литвой и Тевтонским орденом. Виганд, очень неточный в датах, говорит о какой-то экспедиции; (inter Pascha et Pentecosten) к Неману, которую одни издатели его хроники (стр. 225 первого издания) относят к 1378 году; другие (Script. rer. Prus., т. II, стр.

Примечание 130. на 1380 год, а снова о вторжении к берегам Невяже (первое изд. стр. 250, второе стр. 600), которое, по словам Шицца, «кто знал оригинал этой хроники, имело место в 1380 году.»

Комтур из Остророда (Остероде) Либенштейн, крёстный Кяйстута, так как крестил его дочь, княжну мазовецкую, приезжает к нему с донесением, что Ягайло часто посылает во двор Тевтонского ордена Войдилу, и уже договорился с орденом, словно собирался лишить Кяйстута всех владений, Кяйстут говорит об этом с Витовтом. Ягайло в то время находился над Доном. Таким образом, они легко могли бы занять Вильно. Но Витовт остановил отца, говоря: «Ягайло в дружбе со мной в Сгислой, как же ему входить в договоры против нас?» Так прошло: год 1380. В следующем году оба ордена начали скоординированные нападения на владения Кяйстута. В феврале крестоносцы осадили, заставили сдаться и сожгли крепость Новополе (Науенпилле), при этом впервые использовали бомбы. В то же время магистр Ливонии посетил землю Мядники и богатый урожай.

Издание Даниłовича Литвы, стр. 31. Эти сведения, столь подробные, древнейшей хроники Войгта, прочитавшего у Длґужша, он отвергает, потому что комтур из Остророда, названный там Гунстейном, в 1380 году занимал этот пост некий Либенштейн (Gesch. Preussens, т. V, стр. 361, прим. 1). Но и это сомнение теперь устранено, потому что другая литовская хроника издания Нарбутта называет этого комтура Либентыном (стр. 23). 390) Хрон. Литвы издания Даниłовича, стр. 31-32. 39%') Хрон. Яна де Посильге (Script. rer. Prus., т. III, стр. 118). Пиллис значит по-литовски крепость. Neuenpille должно быть Новополе над речкой Версней, которая впадает в Неман под Пренам. Что касается бомб, то хроника Виганда, которая дважды описывает это нашествие, в 1380 и 1381 годах (Script. rer. Prus., т. II, стр. 599 и 600) говорит: castro bombarden advolwentes... bombardis impugnant castrum.

"mW" МЕМПЕĘ arp" МАМЖЕППВННОЕ МЛ А ЭЙ ВЕН уу "NAN сама"

с ним поднял ***, В ответ Кейстут в июне вы- ничтожил побережья Инстры, Писсы и Прегоры (Прегель) 395). В это время его снова достигают известия из Германии, а значит от Тевтонцев, что Скиргайло, брат и любимец Ягайло, с целью завоевания Полоцка на Андрее, брате, а теперь противнике, вступил в более тесное соглашение с орденом инфлянтским, шаг, который он мог предпринять только с разрешения правителя3*). Здесь уже меру потерял старик. «Мы, сказал он Витовту, кровавые бои без перерыва ведем с немцами, а они с теми же союзниками 392) 1 7838) Ян де Позильге (как выше), который говорит: tatin eyne gutte reise, sie vingen 700 menschen und wohl 1400 Pfert. Виганд (как выше, стр.

Частое повторение одного и того же случая, но с разными деталями, наводит на вывод, что перед нами две хроники: одна целиком, а другая лишь отрывок, которые затем переводчик неловко слипил в одно. О тех соглашениях говорит Кейстут Витовту: „И Немец мне также явил, что немцы записались на нас“ (Литовская хроника, издание Даниловича, стр. 82). В этом донесении было много преувеличений, так как это могли быть лишь предварительные договоренности (праэлиминарии). Фактическое соглашение и оказание помощи произошло только позже (об. Братья Владислава Ягайло, раздел L.).

Примечание 131. добавляю, что все эти кони были оседланы (sellatos), но что язычники отправились на погоню и им удалось вернуть их: всех на пустыне, где они стояли привязанные к дубам. Кынстут со своими вассалами и язычниками пересек часть реки Инстер, Пискен (т.е. между Инстрой и Писсой) и т.д. (Виганд в Script. rer. Prus. выше, стр. 608). Были также и другие двусторонние налёты, но хроника Яна из Позильге перечисляет только важнейшие и то не все. Хроника Виганда же изобилует подробностями чрез меру; в период лет 1878—82 она столь же чрезмерно обманчива как по годам, так и по названиям мест, так что очень ученые и трудолюбивые комментарии первого и второго издания не всегда смогли развеять этот лабиринт.

Полоцк будут захватывать * 395). Увидев, что Витовт ещё не верит в измену Ягайлы, он посылает его в Дрогичин, а сам, чтобы ввести крестоносцев в заблуждение, распускает слухи, что собирается совершить поход в Польшу, и предпринимает соответствующие этому приготовления **9). Тем временем в августе $*%) он быстрым шагом движется с войском к Вильне, захватывает замок и берёт в плен Ягайлу, его брата и мать 595). Тогда ему достались также и несчастные те грамоты, т.е. записи Ягайлы с крестоносцами, о которых до того времени доходили лишь слухи*%%). Великий князь мог дрожать за свою жизнь. Но победили его счастливая звезда и непоколебимая преданность Кейстута своей семье. Он посылает за Витовтом гонца, который застал его в Гродно. Витовт

в «Дипломатическом кодексе» Силезии, т. V, стр. 315: «Nunciatum ezlitit, Kynstutum invasisse potenter magno gentium ezercitu congregato dominia regum [ńth. Processit namque cum exercitu gentilium et veniens prope fines Cristianitatis fecit, ac si vellet invadere Cristianos. Sed regressus versus Lith. etc. * Видимо, о том же говорит Виганд: „Interim rumor ortus est, quomodo Kynstut perturbare vellet cum exercitu terram Samayturum, dizit his quos convocaverat, quomodo proponeret intrare Poloniam vel in terram Bartensem, pertransiens quoque Mimilam decepitque paganos, qui cognoverunt astuciam suam cum non complevisset promissa* (Виганд в Seript. rer. Prus., стр. 608). 37). Ян де Позильге (Script. rer. Prus., т. III, стр. 115) относит этот поход после св. Лаврентия (Laurencii tage), а значит после 10 августа, ass) Крон, литовская (стр.

32), Ян де Позильге, Виганд (Script. rer. Prus., т. II, стр. 618). 309%) Грамоты найдет, что с немцами записался (Крон., литовская, как выше). f

Примечание 132. Литовская хроника, как выше. se6) () о той хитрости Кейстута говорят современные Дитамина Дни Николая, изд.

он за один день оказался в столице. Отец вручает ему найденные записи Ягайло. «Ты мне не верил, — говорит он, — а теперь убедись, что один Бог нас охранял. Я, несмотря на это, не буду мстить Ягайло, не трону его сокровищ, стад, не буду держать его даже в плену, только под очень легкой охраной, а его отцовскую землю — Витебск, Крево и все, что держал его отец, — возвращаю ему. Моя нога туда не ступить. Ибо то, что я совершил, было только для моей защиты, так как он имел злые замыслы против меня». На это Ягайло, поддавшись насилию, принес торжественную клятву отказаться от Вильны, то есть верховной власти, довольствоваться Витебском и быть верным и послушным Кейстуту во всем.

Они также воздали «новому владыке поклонение, собравшиеся в Вильне вассалы по древнему обряду, к которому Вильна уже привыкнуть не могла, потому что владыка окропил их кровью только что убитого быка. Витовт потом устанавливал племянника Ягайлу в древнем Креве и Витебске, Кястута. *

-— b) Жалобы Витольда на Ягайло в архиве крестоносцев, также уже приведенные: »Ягиль разрушил весь дом моего отца и меня самого, и когда мой отец и я уходили, он отнял у нас землю; и наш отец

Примечание 133. Как выше. "И великий князь Ягайло Витовту и своему дяде великому князю Кястуту, что никогда против него не восставать и все по воле быть во всем (как выше, стр. 38). Хроника Литвы издания Даниловича, стр. 33—4. Эту запись подтверждают полностью следующие два документа: а.) Первое Dictamfha, выше упомянутое, Domini Nicolai: - „Castrum Ville dictum cepit (Kiejstut) et a regum Tith. vasallis congregatis fidelitatis extorsit omagium jucta morem et ritum suum cum Qspersione sanguinis animalis mactati."

а затем он отправил двух гонцов в Полоцк, осаждаемый Скиргиллой, и к войску, которое его осаждало. И осажденные, и осаждающие приняли эту весть с воодушевлением и подняли знамя Кейстута. А Скиргилло сбежал в Инфлаут за обещанной ему помощью, чем как бы оправдал узурпацию дяди **). und czouch ken der Wille (Вильнюс) und besass di Wille und ving in selben hertzogen Jagal im gefengnisse und sine bruder und sine muttir und alle sine dłbite das nam her als in syne hende und sin golt und synen trezel und sine stutte das nam her allezumal.

Наш отец не хотел держать на себе ни одного божьего слова и не хотел изгонять кого-либо из своего рода и дал ему всю часть своего отца Витебску и других противников, которые были от его отца, и золото и трезель и поддержку, и герцог Ягайло обещал нашему отцу с матерью и братьями, и дал ему веру и в своих письмах предписывал, чтобы господь никогда не требовал этого и должен был быть послушным нашему отцу в части его отца в Витебске.* Мыльном таково сообщение архидиакона гнезненского анонима (Sommersberg: - Seript. rer. Silesicarum, t. II.), что Кейстут отправил Ягайло в Полоцк и там держал в заключении «captiwatus et im quodam castro albae Russiae vinculis mancipatus.» +0) Литовская хроника, как выше. Братья Владислава Ягайло. — Прусские историки, а именно Фойгт (Gesch. Preuss., t. V. стр.

364 —66) утверждают, что во время этих событий Скиргейлло отправился в Пруссию: там, с большой пышностью принятый орденом, он получил обещание военной интервенции по делу Ягайло, если тот примет крещение вместе с подчинённым ему народом; что Великий Магистр отказался при этом от земель, предложенных ордену, и т. д. Мы же старались уже выше показать, и это на свидетельстве современника Виганда, сравнивая его с другими датами и хрониками, что эти визиты Скиргейлло имели место в 1379 году. Единственным источником до сегодняшнего дня, изданным в свет относительно этих визитов, является письмо великого комтурa крестоносцев княгине вдове Юлианне, матери Скиргейлло и Ягайло (переопубликованное в «Истории Литвы» Нарбутта).

Тевтонский орден, прельщённый обещанием передачи ему пограничного литовского повета, действительно прислал несколько сотен солдат под Полоцк, но, опасаясь вмешательства Кейстута, через некоторое время отозвал их, не достигнув цели. Тевтонский орден же, очевидно опьянённый неожиданным выступлением и успехом своего упорного врага, не двинулся на помощь Ягайле. Он даже в этот раз отказался от обычного осеннего похода в Жмудзь и, без сомнения, заключил бы союз с новым предводителем Литвы, если бы тот, вместо укрепления своего положения внутри страны, не начал бы сначала свои набеги. И так, в январе 1382 года Кейстут напал на Велаву. Добавление II.) без даты. Но именно основа того по «нашей дате» (1879) говорит. Действительно, это правда.

; Я надеюсь, что в тот момент, когда Кие взял под контроль Вильнюс, * благодаря соглашениям между Ягайлом и Скиргайло с Тевтонскими рыцарями, Скиргайло почти триумфально прошёл через эти земли, и это было на свадебный пир князя в Мазовии, где правил зять Кестута? Так ли это, когда вдовствующая княгиня и её сын I, «гелла», стояли под строгой охраной Кестута, она могла принять письмо, полное оскорблений в его адрес, и даже подарки от Тевтонских рыцарей, для которых Кестут был неумолимым врагом? Фойгт, не указывая дополнительных подробностей или дат, ссылается в примечании на три сочинения в секретном архиве Тевтонских рыцарей: «woraus Sktrgals Sendumg an den Hochmetster wibrend Jagels Gefangenschaft unwiderleglich hervorgehet»; но это должна быть вторая мисси, к которой приведённое письмо вовсе не относится.

А наконец совпадает великодушное отказание земли, дарованной ордену, с передачей ему большей части Жмудзи в следующем году (1382), и это на основании официального договора и в оплату за оказанную помощь. - *) Братья» Владислава Ягайло, отдел I, PLM WŁ TZLITO CZE TAJNY PIEC PA TZW

нанёс много вреда, не получил никакой пользы; на что Мастер в феврале снова вторгся в Литву и опустошил окрестности Трок %%). В апреле того года вновь, но в последний раз, князь Кейстут столкнулся со своим противником Великим Магистром Винриком. Это было у крестоносной крепости Юргенбург, к которой он приплыл на Немне, чтобы её захватить. Из-за мужественного сопротивления гарнизона ему пришлось отказаться от осады, но несмотря на это Мастер предложил ему «мир» и пригласил на предварительные переговоры 408). Ослеплённый старец отверг предложения, но вскоре узнал, какая буря собирается над его головой.

Ягайло, как мы говорили, поддался насилию, но нисколько не думал менять великокняжеский трон в Вильне со властью над семьёй на постоянное подчинённое положение в Витебске.

Он же знал, что пока находится в беде, помощи от союзных с ним орденов ожидать не приходится, а также, что Литва выглядела

после 6 апреля) навигио per3Mimilam descendit Kynstut ante Jurgenborg... Король с маршалом назначил день суда... отчет маршала собираются и уходят без конца (также, стр. 613).

Примечание 134. о походе в Велаву см. хронику Яна де Позильге и Annales Thorunenses за 1382 г. (Script. rer. Prus., т. III). С того времени Кейстут де Навенпилен входит в землю Велаву, не замечанную ранее (Виганд, как выше, т. II, стр. 602). Поход крестоносцев февраля, который был лишь, как и многие другие, без малейшей отдачи пользы, хроника Виганда описывает трижды, всегда с разными деталями, один раз под неправильной датой: „A. 1381 veniunt in Prussiam comes Sterke* и т.д.; второй раз указывая дату 14 февраля: „Consequenter his temporibus feria 3 in die S. Valentini; третьи раз: „marscaleus indicit reysam contra Lithuanos a. 1382 tempore frigoris et nivis (как выше, стр. 608—9 и 611).

Примечание 135. После Пасхи (т.

решительного шага, увенчанного успехом, чтобы сделать ему предложение. Он начал вступать в тайные соглашения с горожанами в Вильно, а при этом продвигался дальше вглубь Руси. Так называемую Северщину, т.е. города: Бранск, Новгород-Северский и т.д., держал. В то время его сводный брат Дмитрий-Корибут, который после недавнего несчастья стал на его сторону. Он поэтому отправил к нему своего поверенного Войдыла, и там вскоре образовался главный очаг заговора против Кейстута.

Гордость противников того так усилилась, что Дмитрий отказал ему в положенной дань из его ленов, а оба брата задерживали гонцов, которых он посылал на Русь (408); Когда это стало известно Кейстуту, он поручает Вильнюс под опеку сына Витовта, а сам в середине мая отправляется с вооруженной силой в Севирское (409). Там он попал...

стр. 121 — 29), 408) В том же году (1881 — 82) до Кынстуда он завоевал землю Ятавера и (Ревзен) и изгнал Алгерса, сына своего предка, Джагеля и Ширгала, когда он повелел своему сыну со всем господством, Сам отправился с войском к? Ревзен на Джагель и Карбод (Корибут), которые удерживали у него свои земли (Старая хроника Великого магистра, как выше, стр. 602, об. а также предыдущая заметка), А сына, своего князя великого Витовта, оставил в Литве (Литовская хроника издания Даниловича, стр. 34),

Примечание 136. Братья Владислава Ягайло, раздел II.

Примечание 137. В год до праздника Пятидесятницы (т. е. до 25 мая) Кенстут, желая восстановить нанесенное ему Ягайло оскорбление, который удерживал своих посланцев и по посланцам из Руси сообщал и подготавливал заговор с согласия Кодера (Корибут, как выше) дяди Ягайло, чтобы сам Ягайло мог вернуть себе город Вильню и земли, и внезапно отправился из Вильны, оставив земли под опекой сына Витовта (Annales Thorunenses manuscriptum Prus., т. II).

В руки его ненавистный Войдыло, и он повелел повесить орудие Ягайло верное и слепое. Потом приступил к осаде Новгорода Северского, резиденции Корибута - Дмитрия, которым, как обычно, управлял неумело и без достижения цели. Тем временем заговор, с большим умом замышляемый уволенным племянником в Вильне, готовился к взрыву. Во главе его стоял горожанин и вильненский городничий, родом из Риги, некий Ханнека (Ганулев). Задача была несложная. Вильно, частично окатоличенное, частично латинизированное Гаштольдами, не могло сильно тяготеть к язычнику Кейстуту. Правление того, возможно справедливое, было, как у старика, суровое и тяжёлое, не походило для его пользы на мягкое, легкорастрачительное и расточительное правление Ягайло.

В довершение всего, Витольд, L4 «то „А идия к Сиверскому Новгороду велит Войдило повесить* (там же); что доказывает, что там Войдило, сосланный Ягайло, находился. (о той экспедиции, об. Братья Владислава Ягайло, отряд II. То, что Кейстут не воевал удачно на Севирской земле, об этом упоминает, хотя с преувеличением, Виганд, говоря: „Ct scandalo expulsus a Ruthenis * (Seript. rer. Prus., т. II. стр. 611). -4U) Литовские хроники называют его Ханулевым; Стрыйковский добавляет, что он был горожанином. В трех документах, выданных Ягайло уже после этих событий, подписался как Hannike buerger zcur Wilne (об. Кодекс дипломатический Литвы издания Рачиньского, стр. 56—60, г. 1382), а так называемая Прусская хроника Altere Hochmeisters Chronik (как указано выше) называет его: burger żur Wille Hans von Rige. SĘ «1:) Den (т. j.

этого Ханнеке, то есть Ханса) вордросс и также другие граждане жестокости короля убивали его людей. Также 80 были те же граждане Ягеллон и его братьям особенно преданы (Хроника старшего великого магистра, как выше).)

то есть из размышления или из труднопостижимой легкомысленности, в то же время удалился в Троки, и это с женой и матерью, оставив в замке, что ещё больше возбуждает подозрение, очень слабый гарнизон *13). В первые дни июня (вероятно ночью) несколько десятков виленских горожан, поддерживавших Ягайлу, с вооружённым подкреплением внезапно проникли (как будто хотели выследить след преступников, говорит хронист) в замок и почти без сопротивления его захватили, убив часть гарнизона, когда другая спасалась бегством *'*). Об этом сообщили Ягайле, который спокойно ожидал в Вестыныце результата смелого набега на Пруссию. Он немедленно выехал и в тот день. "3) Хроника Даниловича из Ктвра (стр. 34—35) говорит, что в это время Витовт был в Троках. Также Annales Thorunenses (Script. rer. Prus., т. III, стр.

121 —22) с добавлением, что для удобства (cauża spatii) вместе с женой и матерью переехал в Троки. То же подтверждает Виганд: «Jagel rex vicit Villam castrum, quod cum Butawdus (Витольд) cognovisset* (то есть тогда его там не было; Script. rer. Prus., т. II, стр. 611). Одна Altere Hochmeisters Chronik EE сообщает, что Витольд во время нашествия был на охоте и добавляет, что „das hawsz (крепость) ane leuthe stunt*. Витольд в упомянутых выше жалобах на Ягайло очень кратко отводит эту тему захвата Вильны: «umde Jagel besass di Wille (Вильна) under unszm fatere und in den cziten was unsz fatir in einer herfard* (ut supra). *"BĄliqui cives Vilnenses ad castrum Vilmam unus post alium tanquam sicarium persequentes transierunt tali astucia... multi de cibitate armati ipsos sequebantur..."

fugatis servitoribus (Annales Thorunenses, как выше). — Trmorten (т. е. убийцы) всё, что они там нашли (Altere Hochmeisters Uhronik, как выше).

12 июня изгнанник снова вступил в пределы своей столицы и принял великое правление Литвы *'*). * Летописец ордена, радуясь поражению князя Витольда, утверждает, что тот пытался захватить крепость у Ягайло, но Ягайло выступил с войском против него и под стенами Вильнюса нанёс ему решительное поражение, так что Витольд был вынужден бежать в дальние края *'*). Летописец здесь ошибся: все прочие современные прусские хроники об этом молчат, а местные, напротив, утверждают, что он отступил с матерью из Трок в Гродно. Вероятно же из Гродно он отправился на Русь, возможно к отцу, возможно за подмогой *'7). Но «5) Mow nunciis missis Jagel ut ad recuperandum castrum et terram venisset intimarunt. Qui Jagel veniens de Wichtwilse in octava Corporis Christi (12 czerwca) intravit Valnam et regnum (Annales Thorunenses, jak wyżej).

Видимо, сегодняшний Выштениц на прусской границе обеспечил присутствие; а пребывание Ягайло там же объясняется тем, чтобы в случае неудачи он мог укрыться в Пруссии. Ягайло взял Вилемов замок, и когда Булваду (Витовду) это стало известно, он пришёл с сильным войском, надеясь вернуть названный замок; оттуда король Ягайло пошёл к нему, и убили более 1000 человек, и таким образом Булвад бежал и с позором удалился в свои земли. А в другом месте: Кюнстут взял Вильский замок, а Ягайло быстро его снова овладел. Таким образом Витаут пришёл к стенам войны с милостью; Ягайло же одержал триумф; но с обеих сторон погибло 300 человек (Виганд в «Script. rer. Prus.», т. II, стр. 611, 613). - А когда узнал об этом великий князь Витовт, что прусские немцы идут к Вильне и к Трокам... он пойдет к Городну (Гродно) вместе с войском и с Троков с матерью (Хрон.)

литовское издание Даниловича, стр. 35). Что касается путешествия Витовта на Русь, то Виганд об этом упоминает: «Ho quidem tempore Witaut rediit»

сомнения нет, что Ягайло, будучи не уверен в себе, отправился за подкреплением к обоим орденам, пообещав стать христианином (разумеется католиком), и что все обязательства, принятые в отношении орденов, будут верно соблюдены *5). из России, куда он бежал, и с Любартом, который был вызван его отцом (вернее братом) к его судьбе (Script. rer. Prus., т. II, стр. 618).

«победа Ягайло» донеслась до ушей маршалка, который сообщил об этом магистру. В присутствии которого брат Кун из Хаттенштайма, стоя перед магистром, получил разрешение, чтобы самому помогать королю Ягайло (чего, однако, без явного вызова Ягайло он бы не сделал, тем более, что Ягайло победил). Магистр, проведя консультацию, быстро отправил экспедицию (Seript. rer. Prus., t. LI, стр. 618). Когда Ягайло выехал в Вильнюс 12 июня, а Великий Магистр Винрик умер 24 числа того же месяца, это должно было произойти между 15 июня и 24.

В конце хроники великих магистров говорится: «Князь Ягайло послал гонцов к магистру Конраду Цольнеру и в Ливонию с просьбой, чтобы они пришли ему на помощь, он хотел стать верным христианином и соблюдать все дела, которые ранее обещал у палат мастера Вейнриха» (Script. rer. Prus., т. III, стр. 602- (138). Здесь очевидна ошибка относительно фамилии мастера, так как Конрад Цольнер был избран великим магистром Тевтонского ордена после умершего Вайнриха де Книпроде в октябре 1382 года, а вышеописанные события происходили в июне. Вторая ошибка хроники заключается в том, что она приказывает Ягайло просить орден о подмоге в августе, когда Кейстут стоял под Троками; тогда как по современным данным это произошло сразу после захвата Вильно.

Примечание 138. Аноним Архидиак. Гнезно, благожелательно относящийся к Ягайле в своем рассказе, говорит: «cessit (Ягайло) замок с благоволением вельможу Вильмо названного и когда замок был взят, послал к Виндрику, магистру Тевтонского ордена в Пруссии, подкрепление своим людям* (Sommersberg: Script. rer. Silesicarum, т. II, стр. 186, и Script. rer. Prus., т. II, стр. 718), Виганд так же: «Hutus ret (т. j.

Прусский орден едва ли не опередил Ягайло с вызовом. Несмотря на траур по смерти Великого Магистра Винрика (24 июня), уже 30 июня маршал был на землях жмудских и разрушил крепость Эйраголе. Потом он медленно двинулся в сторону Трок, куда успел и Ягайло. Трудно не доверять летописцу ордена, так как целью командующего крестоносцами было захватить столицу Жмуди для пользы ордена, разумеется, на благо христианства. Ягайло тоже догадывался об этом: когда он занял холм перед Троками и увидел приближающуюся армию, он отошел в низину, не зная, является ли она другом или врагом.

Но когда маршал сообщил ему, что он придёт на помощь, в лагере язычников была большая радость (говорит летописец) большая радость, и Ягайло всё ещё не верил, потому что отправил своего брата Скиргайло в лагерь Тевтонских рыцарей, , + *1*) Hodem anno ultima Junii castrum gol (несомненно, современная Эйрагола, по-немецки Figule, на нижнем берегу Вильи) fwit per marscaleum combustum et omnes im €0 exi- ' stentes praeter duos occisi (Annales Thorumenses in Ścrtpt. Рер. Пруссия, т. III. p. 123). — Tntramt terram paganorum DO aucilium regis Jagel; venientes quogue prope Egollen castrun impugnant et in continenti pagani domum dederunt (Виганд на почерке. Рер. Пруссия, т. II. p. 613), и с другой стороны (стр.

614): «В Эголлене был замок, который был полностью уничтожен с 40 людьми.* Когда только Хаттенштайн вместе с наставниками в большом войске намеревался взять замок Тракен для пользы ордена и всей христианской веры (Виганд в Script. rer. Prus., т. IL. стр. 616). Сразу же они переходят (т. j. Крестоносцы) к королю Ягайло на осаду Тракена с выставленными войсками. Увидев это, рез отступил на равнину, не зная, были ли они друзьями или врагами.

——— и там дружеские отношения получили новую санкцию, какую? последующие события показывают 4%2), Достаточно, что после завершения конференции и нескольких дней совещаний с товарищами по «оружию», маршал отказался от своего первоначального намерения захватить крепость в пользу ордена. Как обычно, он был как можно более точно осведомлен о том, что происходит внутри, поскольку гарнизон был очень упорным и готов защищаться до последнего.

Напрасно неутомимый посредник Скъргиелло, посланный к ним как «посол мира», утверждал, что их ждет та же участь, что и экипаж Эйраголы; они будут либо полностью вырезаны, либо сгорят в пламени, потому что маршал не откажется от намерения захватить крепость 8), он всегда получал один ответ от командира гарнизона, что они предпочитают погибнуть, чем сдаться 5), Видя такое сопротивление, маршал справедливо мог опасаться, что войско Ягайло, а значит и сам командир соединятся со своими братьями по оружию, и что у него может быть перекрыт путь отступления, так как Кейстут с Витольдом надлежало — cognovisset per nuncios marscalci ipsos sibi in ausilium venisse, omnes pagani in jubilo laetabantur (как выше, стр. 813 — 14).

«Миситкуц Ягел рекс Ширгал к маршалу и взаимной дружбе склоняли…* А в другом месте: «и пришел Ширгол и дружелюбно говорит с маршалом слова, которые здесь не упоминаются* (также, стр. 616). Ширгал уведомил язычников, как маршал намеревался полностью их разрушить и как Лголлен уже уничтожил, убил людей и покорил города… маршал не хотел знать, пока не овладеет (замком) и не уничтожит вас (как выше, стр. 617). 433) И ответил капитан вместо язычников, что он с своими скорее хочет умереть, чем отдать дом (как выше)

Они тянулись со стороны Руси. Ибо при этом он питал надежду, что Троки, недалеко от границы Тевтонского ордена, когда-нибудь перейдут к ордену, сам же заявил, как подобает, чтобы теперь они подчинились Ягайло. Кроме того, оба войска окружили крепость так, что гарнизон, вероятно принужденный голодом, сдался великому князю в день 20 июля (1382) после нескольких дней осады. Трудно в это поверить, если бы родные хроники её не подтверждали. Витовт во время этих событий спокойно сидел с матерью в Гродно. К нему туда прибыл его старый отец после неудачного похода на Русь, чтобы сообщить... было уже слишком поздно, потому что его любимая Жмудь... Мгновенно маршал четко и дружелюбно ответил: мне тоже приятно, чтобы они подчинились королю из-за соседства местности (как выше).

«6 Tercia die маршалькус с частью этерцитуса вышел к замку Тракех «.. Сразу маршал поставил станцию возле пруда. Ягель же вернулся на прежнее место (также, стр. 613—14). *) Поэтому в замке, охваченные страхом, отдали дом и прилегающую землю, которую Ягель тут же передал Ширгалу (как выше, стр. 613—14). То же Анон. Архид. Гнезн.— 20 Ju— Замок Тракен был отдан и сдан Ягелю. Жители, отогнанные маршалом (Анналы Торуня в Scrip. rer. Prus., т. III, стр. 121—22, под 1382 годом). Осада же длилась несколько дней, потому что после разрушения Эйраголы (80 июня) войско крестоносцев 5 июля встало под Троками, которые сдались только 20 июля (Виганд в Scrip. rer. Prus., т. II, стр. 616). — А как подъехали к Трокам князь великий Ягайло, и Троки были отданы ему (Литовская хроника, издание Даниловича, стр.

35). И князь великий Кассятей *к Городну и к своему сыну (Литовская хроника, как выше). — Кынстут, также услышав о потерянной крепости, сразу перешёл в Гарден (Виган в Сcriptorum rerum Prussicarum, т. II, стр. 618). 420)

Лана войсками вражескими, главная крепость сожжена, обе столицы в руках противника, а этот противник — сыновний, в самом тесном союзе с его врагами. Поскольку в таких обстоятельствах и Гродно уже не было безопасным убежищем, он посылает жену в Брест-Литовский, неприступную крепость, сам же — через леса, хорошо ему знакомые заблуждения, отправляется в Верхнее Жмудь. Он ожидал там подкреплений от своего зятя Януша, князя Мазовецкого, к которому уже раньше отправлялся.

Зять ответил на это вызовом — «не вступлением в Подлясье, в принадлежащий Кейситуту район, при чём ограбил поветы: Сураж, Белск, Карниенец, захватил замки Дрохичин и Мельник в свою пользу, заставив отступить русско-литовский гарнизон, а от осады Бреста отступил только из-за своей тещи Бируты, там находившейся.

Здесь (в Гродно) он собрал свои силы и пошел на Берестье к князю Янушу мазовецкому, чтобы видеться со своим родственником, а сам пошел в Жемонт (Крон. литов., изд. Даниловича, стр. 35) — Осознав же, что не сможет оставаться на земле без наказания (т.е. в Гродненском, где, тем не менее, его сын Витовт резидировал) он ушел через леса и тайно перешел в Самайтам (Виганд, как выше).

*89) Что касается этого эпизода, вышеуказанный текст самой древней летописи Литвы, конечно, испорчен и в нем имеется лакуна. Ее дополняет другая летопись из издания Нарбута, стр. 25: „князь Януш забыл свои блага и дружбу тестя и отправился к Дорогичину. Взяв Дорогичин, осадил Сураж, завоевал Каменец и оставил Берестей и свою тещу в Берестье; и Берестья не добыл, пошел прочь, осадил те города Дорогичин, Мельник.“ — Теми же самыми словами почти описывает этот поход Длугош: „Януш, князь Мазовии, человек проницательный и усердный, вовсе не считавший время упущенным, разбил два лагеря Дро-

_ Так Ке́йстуту оставалось уже только пробудить в глубинах своих стихийный языческий дух, ещё достаточно сильный в Жемайтии. Но и этим остаткам язычества постоянная связь с миром и непрерывная борьба обострили зрение; они точно угадывали, где будущее и сила. Поэтому старейшины, собранные по вызову Ке́йстута в Мя́дниках, заявили ему, что признают Ягайлу своим верховным господином и не отступят от него, если он останется верным своей прежней вере; если же он хочет стать христианином, тогда они отказываются от послушания ему. И посольство с таким заявлением отправляется к Ягайле, но с добавлением, что в случае, если он откажется от древних богов, тогда они провозгласят Ке́йстута своим верховным вождём — дилемма трудная для решения.

Если великий князь заявит, что он христианин или что намеревается стать католиком, он отходит от Жемайтий. Напротив, если он торжественно отречется от подобных намерений, возвратившись в свои земли в Мильнике, предоставив власть литовцам и русским, Сураж, Белско, Каменец и Брестскую землю, опустошённые войской, он начнёт осаду замка Бреста, если только свояк (т.е. Бирута, мать его жены), находясь там, не снял бы осаду своим присутствием! (Книга X, стр. 64–65).

Следовательно, снова видно, что Длугош черпал и из этой другой хроники, либо что у него был текст первой хроники гораздо более полный, чем тот, который до нас дошёл. — Anonimus Archid. Gnesnensis современный согласен с вышеописанным: „Герцоги Мазовии, узнав о войнах Литвы…

они вошли в земли России и захватили замок Дрохичин и Мельник «(Sommersberg: Scriptores rerum Silesicarum, т. III, стр. 136—7). *3:) Виганд в Script. rer. Prus., т. II, стр. 618—19: «sin vero (т. е. Ягайло) christianus fieri, velint Kynstud in regem suum sublimare.»

подвергает сомнению союз с Тевтонцами, теряет их подкрепления. Итак, Ягайло решает не давать ответа, и конечный результат показал, что он был прав. Молчание его жители Жемайтии приняли за отказ, и, как утверждает тевтонский хронист, под руководством Кейстута около девяти тысяч человек выступили к Троку. 3 августа (1382) началась осада крепости. 22% Эти события произошли после захвата Трок в пользу Ягайло: тот направился в Вильнюс, а тевтонский маршал в Пруссию. Но в тот же момент добрая звезда Ягайло привела ему на берега Вилии подкрепления под командованием магистра, которые, занятые разбоем в Жемайте, не успели прибыть вовремя по первому вызову.

Итак он вместе с ними поспешил на помощь своей команде в Троках. Своей стороны прусский маршал, узнав о движениях Кейстута, объявил в Пруссии большой, и, как он ожидал, последней кампании против него; но так как приготовления требовали длительного времени, так как он приказал запастись продовольствием на шесть недель, Ягайло с инвеликтами *:) Mt Samaite simul transeunt cum Kynstud in numero 9000 * dirorum proponentes Draken vineere, nec poterant (jak wyżej). — Kynstud cum istis de Samaiten et omnibus quos habere poluit, obsedit castrum tertią Augusti (Annales Thorunenses w Script. rer. Prus., t. IIL. str. 121; tudzież Die (il. tereż EHochmeisters Chronik, jak wyżej, str. 602). : 438) Sed divina ordinatione magister Tiwoniensis frater Filhelmus de Beyersheim intravit Samajtarum terram...

наносивший много ущерба и обращавший себя разрушительным против Нерги. Король (Ягайло), однако, поняв это, пришел к магистру и пересек Нергу и пришел в землю Тракен (Виганд, как выше). — Ягайло же и князья из Ливонии, которые пришли на его помощь, выступили сражаться против него (Анналы Торнские, как выше).

первые встали на площади *3). Они заняли одну высоту вблизи Трок; напротив стояли Кейстут с Вито́льдом, который прибыл из Гродно *). Инфлянтские подкрепления составляли не более 300 человек8). Наборы Ягайлы тоже не могли быть очень численными, так как отсутствовали Жмудь и Гродненские земли, занятые Вито́льдом. Даже если количество девяти тысяч жмудинцев, собранных Кейстутом под своим знаменем, указанное хронистом ордена Вигандом, было преувеличено, то, добавив подкрепления, принесённые Вито́льдом, и литовцев, которые добровольно присоединились *7), их можно считать несколькими тысячами. Несоответствие сил в пользу Кейстута было поэтому очень велико. Но его войско было плохо вооружённой массой, дисциплины в нём не было, так как вождь уже стоял над могилой, удача редко ему сопутствовала. Wigand в Script.

Сколько стр. 614. — Литовская хроника издания Нарбутта, стр. 25: „Первая лифляндская рать... а потом с маршалком войско приходило к Трокам. * 135) Герцог Ягал и сын (т. е. Кейстут) владел Тракеном и хотел помочь нам, и пришел наш отец с самоитами и тракенами, и я был там с моим отцом, и герцог Ягал встретил нас со своим войском и господами из Исланда с ним, и мы стояли с нашим отцом на одной горе, а герцог Ягал на другой горе (слова Витовта в его жалобах выше). 436) Кто (т. е. Ягайло) мастер Ливонии назначил 300 на помощь ему (Виґандт, как выше, стр. 614). 4») А великий князь Витовт собрал свое войско» и со своей дружиной пойдет из Гродно против своего отца (Хрон.

литовская, как выше).

сопровождало, а Витольд двусмысленный 438), привыкший к боям на открытом поле и войне на подходе, теперь был приказан этой толпой овладеть крепостью, и при этом на гарнизоне должны были быть только его соотечественники. Нельзя также скрывать, что вооружённые отряды обоих орденов вызывали у населения больше страха. Подбор этого рыцарства на красивых, богато украшенных скакунах, в шлемах, развевающихся издалека, с знаменами, на которых изображена Пречистая Дева, с гербовыми щитами, с многочисленной слугой, всё блестящее от золота и серебра, и что ещё полвека спустя в битве при Вилькомере так ярко выделялось на фоне польской кавалерии на полуголых, **), действовало мощно на воображение простолюдинов. Они смотрели на них как на высшие существа.

А теперь с этими замечательными господами великий князь, глава Литвы и Жмуди, в самой тесной дружбе; они приходят издалека, чтобы ему помочь. Как не питать надежду, что под его «владычеством» расцветет мир, а обе земли не будут страдать от суровых нападений. Военный пыл, который на голос Кейстута вспыхнул с такой силой, как это обычно бывает при общих волнениях, теперь быстро остывал. И вот, едва только войска, стоящие друг против друга, обменялись несколькими выстрелами, в лагере. Князь был старейшиной, и его земля и люди были ему непокорны. * * Братья Владислава Ягайло, раздел: Зыгмунт Корибут, последняя страница. И князь великий Кейстут вместе с сыном своим Витовтом выступил против великого князя Ягайло.

И как нёсся седьмыми полками за три или за четыре стреления (Литовская хроника, издание Даниловича, стр. 36). 25 Там РЫВИ

zz ek ZEE 4 1 Ходят слухи, что маршал крестоносцев подступает с подкреплениями. Кяйстут, следовательно, окажется в ситуации «между двух огней», и всё же он уже потерял желание сражаться с этим оружием **') Более того, большое количество его солдат (13%) разбрелось. Отец и сын решили сдаться Мастеру Ливонскому*43). Это был унизительный удар для Ягайло, и он сразу понял его важность. Кяйстут и Витовт в руках Ливонского Мастера — это меч Дамокла.

4:3) Иначе нельзя перевести следующий сложный, но очень важный отрывок Виганда, которого нет в других хрониках. Описав (как выше) соединение Ягайло с мастером Ливонии на берегах Вилии, он далее говорит: „marscalcus processit prope Tracken et invenit Kynstut iWidem cum potentia, nec sciebant quid de eo. Kynstut hoc cognoscens, videns regem (i.e. Jagel) cum magistro Livoniensi, Kynstut et Witaud statim occururrumt magistro.* Так переводят издатели Script. rer. Prus., т. II, стр. 619 и т. III, Ne. ' стр. 608, прим. Этот шаг Кейстута объясняет, почему Ягайло взял инициативу в переговорах с ним и Вито́лдом, как и литовские хроники (издание Даниловича, стр. 36, издание J.A. Нарбута, стр.

Примечание 139. Quch so furchte her (Кяйстут) des Ordens macht (Die ältere Hochmeisters Chronik, как выше). r s '»)-Виганд, указывая на 9000 войск Кяйстута, затем говорит, что при окончательном разбирательстве только 5000 сдались Ягайле; остальная часть, следовательно, сразу разбрелась. М.

Примечание 140. они описывают: «Князь великий Ягайло (говорят, что посланцы Ягайло к Витовту) послал нас к тебе, чтобы ты если уладил нас со своим отцом ...* — «Ягайло начнет просить Витовта, чтобы он примирил нас.* То же говорит Ви- "BASE так в своих жалобах (как выше) и Отчет, хранящийся в архиве крестоносцев (об. Voigt: Geschichte Preussens, т. V, стр. 371, примечание). В другом положении инициатива договоров принадлежала бы Кейстуту, окруженному врагом.

нависающий над его головой; он препятствовал всем его попыткам стать единственным хозяином Литвы. Он хорошо знал своего дядю и знал, что хотя тот уже наполовину оглох, но родственная струна всё ещё бьётся живым пульсом в его сердце. Поэтому он отправляет брата Скиргайло в лагерь врага, предлагая мир и оставление дяди при исключительном владении Жмудью. Переговоры увенчались успехом. Подробности мы привели в другом месте *44), Витовт считал, что нужно как можно тщательнее себя обезопасить. Ягайло также дал самые торжественные обещания 448). Наоборот, Кейстут не предполагал, что, доверившись племяннику, он будет об этом жалеть, и сдался ему в руки вместе с сыном Витовтом, при этом доверив его милосердию солдатство, которое оставалось ему верным до конца 446), и - Мы, братья Владислава Ягайло, уступаем: Скиргайло.

— Дорумине хотел, чтобы (Кейстут) Ягал был милостив ему, как к своему рождённому другу, и чтобы он даровал Витовту, его сыну, милость (Хроника старшего магистра, там же, т. III, стр. 602), — и великий князь Витовт, как его отец, великий князь Кейстут, оба...

Примечание 141. Более того, чем описания местных хроник, осуждает Ягайло простое сообщение Витовта в своих жалобах: „до sante czu minem, fatere und czu mir herczog Jagal seinen bruder herczogen Skirgal, unde begonste czu ruffen unszm fatere bi dem namen, das wir uns mit enamder besprechen im giuten, umd-sine truwe gab herczog Skirgal minem Vater von herczogs Jagal wein und gab im sine hand und von sinent wełn gab her ouch sine truwe und sine hand ete.* (Жалобы Витовта, как выше). 6) Хотя заранее преднамеренно подчиняются королю (т.е. Ягайло), сдаются в плен и просят о сохранившемся народе, чтобы не погиб (Виганд, как выше). — Видя, что не может избежать, он со своим Витовтом подчиняется королю, который, принимая их в плен (Annales Thorunenses w Sertpt. rer. Prus., т. III, стр. 121–22).

Ки Ягайло на это позволил своим войскам и войскам Кейстута, собранным под Троками, разойтись по домам. Кейстута же и Витовта взял с собой в Вильнюс под предлогом завершения соглашений **7). В Вильнюсе он разделил одежа с сыном. Этого оставил в столице. Кейстута в оковах 445) отправил в крепость в Креве, где в тюрьме на пятый день, вероятно накануне Успения Пресвятой Богородицы (15 августа), был задушен 449), Скригельло, который имел печальную миссию отвезти...

fest angeschmiedet) zcur Wille (Хроника старшего магистра, как выше). И там во время пятой ночи Крейвы (как выше). — По поводу нашего „frowven tag“ (Вознесение; Хроника Яна де Посильге, в 1382 г.), — Circa festum Assumptionis Mariae (Анналы Торума в Серифте ред. Пруссии, т. III, стр. 121—22). Осада Трок Киейстутом, которая дала повод для войны, раз-

Примечание 142. 148) поедет к Ягайле, надеясь на эту правду (Литовская хроника издания Даниловича, стр. 37). — Und reten (t. j. ritten) czusampne mit herczogen Jagaln uff ire truwe und uf tre haut (Жалобы Витовта, как выше). — Длунгож (книга X., стр.

Примечание 143. Он вполне справедливо удивляется необдуманности, с которой отец и сын полностью отдались на милость Ягайло: «ибо, говорит он, если бы кто-то из них вернулся в своё владение, Ягайло не осмелился бы предать такое доверие, как это сделал, * Susceperunt (т. е. Ягайло и Мастер Инфант) 5000: captivos, qui omnes promittunt regi fidem perpetuam. И сразу же король дал свободу каждому идти к себе. Однако Кюнстут и Витовт увели пленников в восточную часть Вильны (Виганд в Scripł. rer. Prus., т. II, стр. 619—620). — Князь Ягайло сказал: поедем в Вильну, там решим (Литовская хроника, издание Даниловича, стр. 36). И когда они приехали в Вильну, великий князь Кестутис заключил своего дядю в оковы, послал в Крево и посадил его в башню (Стрыковский видел эту башню в Крево), а князя Витовта оставили во Вильне (как выше). — Czu hand sante sy Jagal feste gesmet (т. е.

ни дяди, приведённого к Крево, откуда уже живым тому вернуться не довелось, мог ему устроить только великолепные похороны в Вильне, которые летописец Стрыйковский из ныне утерянных источников, а потому, достойных распространения, так описывает: «Тело его, Скриглега, племянника, брата Ягеллонов, честно по княжескому обычаю привели в Вильнюс, и, устроив большой костёр из сухих дров на вильнянских развалинах по обычаю языческого отечества, подготовили всё необходимое для сожжения тела; там же, одев его в доспехи и княжеские одежды с саблей, копьём и саилакой, положили его на костёр, а рядом верного слугу живого, лучшую лошадь в наряде, пару гончих, соколов и легавых, когти рысей и медведей, и охотничий рог, затем совершили молитвы и жертвы богам и воспели его доблести, при жизни

он делал, разожгли костер из смоляного дерева, и так всё тело сгорело, — пепел потом и обожжённые кости собрали и похоронили в гробу; и это было совершение и погребение знаменитого князя Кейстута *450), Так же летопись Виганда кратко упоминает о этом погребальном обряде. Но монах добавляет: «земля разверзлась и поглотила пепел *451), началось это 3 августа; все же вышеописанные события вплоть до смерти Кейстута имели место между 3 и 15 числа того же месяца, *s0) Летопись Стрыйковского, издание 1846 г., стр. 65. 451) Bt ducit eum (Скиргейлло тело Кейстута) в Виллу, где оно было обращено в пепел... Все одежда, оружие и прочее были сожжены, птицы и охотничьи собаки с €0 также сожжены (Виганд, Script. rerum Prus., т. II, стр. 620).

Соответствие этих деталей приведённому выше описанию Стрыйковского позволяет заключить, что Стрыйковский имел под рукой оригинал

В то же самое время у Ягайло были другие занятия. Едва Кейстут испустил дух, как он сразу же поспешил отомстить за смерть своего зятя Войдыля тем, кого считали её виновниками. Некоторых бояр он, таким образом, обезглавил, Вydymunt же, дядя вдовы Кейстута, и Бутрым, её сыновья, были проткнуты колесами. - Теперь возникает вопрос: следует ли считать Ягайло виновником смерти Кейстута? Согласно известным на сегодняшний день историческим датам, это вызывает сомнения в немецких хрониках Виганда. Что касается описываемого чуда, оно, вероятно, является добавлением переводчика: «И чудесным образом видели в земле бездну с полутора людьми, которая поглотила прах Кейстута, что видели многие, но никто из присутствующих не смог вернуть к жизни» (как выше, дословный перевод).

В *53) «Они мстят Войдилу: двоих повергли колесом, одного Видимонта, дядю матери князя великого Витовта, отец матери брат его, который держал Ульяну, затем была за Мон видна, а других бояр много постигло наказание* (Литовская хроника издания Даниловича, стр. 38). Здесь, конечно, текст настолько испорчен, что трудно понять, и не хватает нескольких слов. Эту версию повторяет вторая литовская хроника издания Нарбута, стр. 26, с пропуском только слов: «отец матери брат его». Только Длугош, который, по-видимому, имел лучший текст литовских хроник, а именно первый под рукой, так это объясняет: «Он действительно истребил двоих, которые более всех осознавали его уничтожение (т.е. Войдилы), а именно Видимунда, дядю по матери Кайстуты и матери Витовта, а другого Бутрина, племянника по брату, растерзал колесами» (Книга X, стр. 66).

— А Стрыйковский снова добавляет: «что этот Видымонт, дядя жены Кейстута Бируты, был старцем и достойным господином из окрестностей Паланги, и что все его дела Ягайло дал-

j ' __ 199 не может. Две древнейшие литовские хроники говорят: что князя Кейстута задушили дворцовые слуги князя Ягайлы, имена которых по древнейшей версии таковы: Прокша, который подавал воду Ягайле (его подчасый), брат Мостев, а также Кучок и Лисица Зибентяй 459), а слуги без явного приказа своего господина не могли совершить такого поступка. Следовательно, Длугош, перечисляя палачей, не колеблется заявить, что у них было поручение от Ягайлы (quibus id munus a Jagdllone imperatum erat), и добавляет: «и так муж, кроме «веры» (praeter fidem egregius), отличающийся, погиб от рук ранил Монвид, литовский господин; жена же Видымонта Ульяна была насильно лишена всего имущества мужа в презрение к Витовту; что указывает, что она была с ним «связана родством, о чём Витовт также упоминает в своих жалобах на Ягайлу.

*=8) Вторая литовская хроника издания Нарбутта, стр. 26, приводит те же * фамилии (с небольшим изменением; Кучук вместо Кучиок). "Длугож, который, как уже упоминалось, имел более полные 'рукописи этих хроник, чем те, что дошли до наших времен, помещает после нынешнего Прокша брата того же Бильгена, потом Мостена (без вышеупомянутого добавления: брат), Гета-, Кону Кревлянина, Кучука и Лишича, который исполнял 'должность Зибинты, т.е. надзирателя за отоплением и освещением княжеских зданий (Di szica, qui Zibinthae focum et lucernas accendentis gerebat officium); таким образом, кто исполнял эту службу, назывался Зибинта по-литовски или жмудски.

Стрыйковский придерживается Длугоша, за исключением того, что Прокшу называет Пророй, а Лишичу — Кишичу, «который имел должность у Ягайло зажигать свечи и складывать огонь на дымоходе: называли его Зибинтой;» что, следовательно, подтвердит предположение, приведённое выше (издание 1846 года, стр. 65). — Нарбутт вместо разъяснения вышеупомянутых слов, превзошёл сам себя, делая из Бильгена, по Длугошу, брата подчасего Прокши, брата Мастера тевтонского ордена, о котором он не говорит!! (История Литвы, т. V, стр. 294).

своих родственников, он, за которым горячо даже чужие, выступали * 454), То же Стыржиковский: «что Кяйстут был арестован в замке Крево по приказу: Ягайло». Коялович: «submissis a Jagellone sicariis.* В своих жалобах Витовт говорит с горечью: „uff der truwe nomen sy unsen fatir, und worterbtem tn. В отчете, хранящемся в тайном архиве крестоносцев, один пункт повествует: «Ягайло, ныне польский король, задушил Кяйстута в тюрьме**55), Хроника Виганда из Марбурга, главный источник по этим делам, которая содержит даже две версии о последних действиях Кяйстута, в первой выражается так: «Кяйстут вместе с сыном отправился в лагерь (т. е.

Ягайло и Мастера Инфлянт) и после завершения договоров он хотел вернуться к своему войску, но Ягайло сказал: этого я не хочу; и так Кейстут вместе с сыном был обманом захвачен, и оба войска отправились в Вильню. Кейстута в тюрьме задушили * (144), наконец, летописец города Твер, откуда 454) Lib. X. pag. 66. Эти прекрасные слова Длугоша и дальнейший отрывок, цитируемый в 1-й главе, сильно отличаются от напыщенной панегирической похвалы Стрыйковского, который, так же как и Ольгерд, называет Кейстута: «второй Ахиллес, Гектор, Аякс, Одиссей, Геркулес литовский и жмудский * (как выше). 455) Стрыйковский, как выше; Коялович: Ист. Литвы, т. I, стр. 372; Жалобы Витовта, как выше; Фойгт: Ист. Пруссии, т. V, стр. 372, примеч.

Примечание 144. JTynstut cum filio intrat ecercitum et peractis placitis proposuit redire ad suum ecercitum, et ait Jagel: nec hoc placet mihi; et sie in dolo ibidem Kynstut cum filio captivalu" ... Кинстут в плену задушивания. Witaut winculatw" .. - (Wigand in Seript. Рер. Пруссия, т. II. p. 614.) Аналогично, Стрийковский, только в более ярких красках, описывает обман: » когда a

мать Ягайло была родом, и которая так мало занималась делами Литвы, что даже не упоминает, что Ольгерд взял в жены тверскую княжну, говорит под ложной датой (ибо г. 1378 вместо 1382): «убит Кейстут сыном Ольгерда * 457), Больший же грех в глазах потомков лежит на Ягайло, потому что даже с так называемой сословной необходимостью нельзя оправдаться: утопление Бируты, жены Кейстута. Старшие литовские хроники (за ними Длугош) и новые покрывают её молчанием (так же как покрыли молчанием отступничество сына Кейстута Бутавды), что в некотором отношении приносит им честь. Но об этом преступлении рассказывает самая древняя версия, кро- солнечно уже к закату, начал Ягайло говорить: «Лучше завтра обсудим эти дела и заключим соглашения в Вильне между собой.» | «453) Полн. Собр. рус., летоп., т. XV, стр. 489; Крон.

Псковская вторая (там же, т. V, стр. 16), придерживаясь версии о Jagiełło, распространяемой в народе, говорит под 1383 г.: «Летом сын Кейстута Витольд был заключён в тюрьму; Кейстут умер, а Витольд сбежал». — Вина Ягайло у историков не вызывала ни малейших сомнений. Только в новейшее время Нарбутт взялся за задачу очистить Ягайло; но вместо исторического изложения он слепил, как сам несколько признаёт, роман, и при этом самый невкусный. А поскольку со времён Кояловича (т. е. два столетия) он единственный составил обширную историю Литвы, мне казалось, учитывая его авторитет, уместно на основании современных дат показать истину (об. Деяния Литвы Нарбутта, стр. 294). 26 WA ZMPAZPY ZEN | PERS' FZ WE FLA POPIEPAOCCJ | PRZZNPA Ao Gda Abi

202 ники Виганда, акты тайного архива крестоносцев, в конце жалоба Витовта, сына утопленника *9). s h Второй вопрос заключается в том, участвовал ли орден в убийстве Кейстута? И здесь беспристрастный исторический суд должен вынести вердикт, что для этого нет доказательств *%8). Подозрение вызывает только обстоятельство, почему орден, зная правду, так усердно распространил через свои органы информацию, конечно, через Ягайло в обращение запущенную, будто Кейстут сам себе смерть причинил 460), RPO 458) JMatrem submergerunt (Виганд, как выше). -- Uzorem Kynstuti, matrem videlicet Wytowdi submersit (Фойгт, т. V. стр. 372). — Vorterbten (verderbten) in und minemutir (Жалоба Витовда в Scripł. rer. Prus., т. II. стр. 712). Утверждение Narbutta (т. V. стр.

301, что Бирута жила еще в 1413 году, не имеет ни малейшего основания: ведь автор документа, который должен это доказывать, ни приводит его, ни даже видел. То, что в первом томе истории о Бируте (стр. 86 — 88) содержится, — это всего лишь местная легенда, а также смешная самонадеянность автора, представлять эти подробности, как будто они имеют историческую основу. Единым доказательством сообщества ордена цитируют вышеупомянутый отрывок самой древней литовской хроники, где среди оппонентов упомянут некий брат Мостер. По одним — это якобы младший брат, по другим — брат Мастера крестоносцев. Но соответствующий и более правильный отрывок у Длугосза (как указано выше) опровергает эту гипотезу. В действующем Прокше упоминается этого же брата Бильгена, потом уже некий Мостен, в котором трудно видеть крестоносца.

«s0) Annales Thorunenses пишут: «Kynstut posttea circa festum Assumptionis Mariae, ut dicebatur, se ipsum interemit.» — Altere Hochmeisters Chronik: «Tm gefengnisse totte sich selbir ASB br ; «На основании самых достоверных фактов и наблюдений археологов,

Таковы пути человеческой судьбы. Кейстут, чей весь жизненный путь был чередой непрерывной борьбы за целостность и неприкосновенность родной земли, которую, пока он жил — Кинстуте." — Хроника Яна де Позитге: "В день святой Девы (15 августа) Кинстут умер в тюрьме, как сказали.*" — Уже более осторожный хронист Детмар: "В тюрьме потерял Кинстут свою жизнь" (Серипт. rer. Prus., т. III, стр. 121, 602 и 115). — Хроника Германа Корнера: "турреке замка Вильна (?) его (т. е. Витовта) поработили, где также его отец умер в плену (ob. Na- рустевича История Польши, т. VII, стр. 200, прим. м.). — Хроника Виганда в той форме, в какой она дошла до нас, содержит, как уже было сказано выше, две версии. Одна приведена нами. Вторая версия рассказывает: "sed quomodo obierit, nemo unquam cognovit."

Видимо, автор не хотел говорить полную правду. А когда эта катастрофа была представлена в то время, когда Ягайло уже был королем Польши, а Скыргелло стал великокняжеским управителем Литвы, нас учит Хроника архидиакона гнезненского, написанная о том времени. Описав занятие Трок Ягайло и его союзником Мастером Инфлянт, далее говорится: «Quibus recedentibus, Keystud congregato exercitu circumwallavit Vilnam(2). Sed cum Sererdeyko (Skirgielło) frater Jagellonis cum suo exercitu licet parvo exercitum Keystutonis appropinquasset, et Keystud vecillum suum erectum vidisset, moc fugere cepit. Cuius ecercitum fugientem Skirgello insecutus, tantam multitudinem ex ipsis prostrawit, quod nunquam tanta strages im populo, Lith. dicitur commissa fuisse. Keystud vero ad quoddam fortalitium perfugit, quem ec eodem M.

упомянутый князь одержал победу и бросил в тюрьму вместе с сыном SU0. (Который спустя короткое время в плену, как сообщается, покончил с собой * (Seript. ver. Silesicarum, т. II, стр. 136). В этой хронике, за исключением заключения Кийстута и Витольда, истина далеко менее достоверна, чем в хронике «одного Великого Новгорода», которая говорит: „Тем летом в Литве был бунт. Бог ниспустил на них свой гнев так, что они сами восстали против себя, убили великого князя Кийстута Гедиминовича и его бояр* (Połn. Sobr. rusk. let., т. III, стр. 94, Первая новгородская хроника).

НЕ ТУ и 'цело стояло, и частиц не дал уронить, не колеблясь даже для этого поднять оружие на своего начальника, который, несмотря на свою простоту, догадался, что наследование великого княжеского трона по праву старшинства является единственным якорем спасения для слабого, потому что разноречивой Литвы; этот принцип он дважды вводил в жизнь и ему посвятил, он, отец шести сыновей, свет принесенной ему короны, Кейстут, на имя которого не лежит не только преступление, но и сурокое деяние, так обычное в те времена, напротив, своим величием чувств превзошел своих врагов-крестоносцев настолько, насколько они превосходили его военной хитростью и искусством: вот почему старец окончил жизнь в тюрьме, убитый по приказу племянника, которому хотел быть отцом и опекуном.

Сожалев о нем даже насчет прелести мученичества, утверждали, что он покончил с собой, а проклятия врагов преследовали его за могилой. Ягайло же, чей первый выход отличался тем, что в битве с крестоносцами под Рудовым он сбежал с поля боя, позднее, достигнув скипетра, примкнул под татарские знамена против христиан, но в знаменитой битве на Куликовом поле участия не принимал, держался в стороне, ожидая исхода битвы, чтобы можно было получить больше выгоды; что в первом. История обвиняет его в maledictionem reproborum (Виганд в «Script. rej. Prus.», т. II, стр. 611–612) — Sicque gloria ipsius... cecidit et in nihilum est redacta, et tota gloria eius et filiorum in favillam est redacta (Anon. Archidiac, Gnesn., как выше, см. также I. отдел этой работы). Братья Владислава Ягайло, раздел I: Андрей.

— Тевтонцы так мало ценили храбрость молодого Ягайло, что Виганд как _ особенность приводит: «rex Kynstut venit prope Tracken, rex Jagal occurit ei nec fugit* (Виганд, как выше, стр. 614)

в период своего правления, чтобы избавиться от дяди, такого умирающего, и чья вся вина заключалась в том, что по обычаю старцев он хотел опекать племянника, правящего страной, вступил против этого дяди в тесный союз с обоими орденами, где своими силами мог справиться, всегда пользовался их помощью, подарил одному значительную часть Жмуди, другому часть Полоцкого княжества; что, получив подлым обманом в свои руки родного дядю, нарушив данное обещание, приказал его задушить в тюрьме, и при этом не стыдился измываться над его вдовой и родственниками: так Ягайло после совершения этого преступления начал испытывать звезду удачи. Он победил внутренних противников, сёл на чужой трон, отменив родовое правление династии, стал прародителем короткой, но славной линии королей, его сыновьям, едва ли не младенцам, соседние народы приносили короны.

Кровь Его текла и течёт почти что в ВЛАСТЬ управляющих домов Европы.

Примечание 145. О той части об. Братья Владислава Ягайло, первый раздел,

077 zzcdj "aaa xe Śp: w r ęÓŻE СЫНОВЬЯ. Кейстут. № Кейстут, говорит древняя литовская летопись, а за ней Длугош, имел с Бирутой шестерых сыновей 63). Из них двое младшие: Витовт и Сигизмунд, оба великие князья Литвы, оставили свой след в истории. Им, следовательно, будет посвящена отдельная глава. То же относится к третьему сыну по имени Токвил или Товтывил, неразлучному спутнику Витовта. Четвертым был Бутовт, чье имя, судьбы и потомство удалось отследить только в последние времена. Они приведены в третьем разделе этого труда, где также показано, как литовские летописи из чувства национальной гордости либо полностью его опускают, либо отмечают только звездочками, или в конце концов дают ему другое имя произвольно, как Анджей, Довгот, Войшвиль.

О двух последних, которые без сомнения были самыми старыми, Патрыке и Войдате, а также о вышеупомянутом Товцивиле или Токвиле, та же хроника говорит, что все трое умерли в молодости.

Примечание 146. Литовская хроника издания Нарбутта, стр. 22; Длугош, кн. X, стр. 62.

лов 185). Так и должно было быть. Войдат увековечился в истории Литвы героической защитой крепости Ковно (г. 1362) против крестоносцев, но, попав в их плен, о нём больше ничего не слышно 465). Патырг, или самый старший Патрик, уже в 1347 году появляется на поле боя 467). Его резиденцией был Гродно (Гартен, Картен), и прусские хроники называют его по этой причине рек де Гартен *5). Когда частые сказы — 68) Литовская хроника, как выше. 68) Нарбутт, который, не цитируя источников, знает очень точно год рождения и смерти Войдата и его братьев, также даёт ему двух сыновей: Александра и Ивана, без приведения доказательств, вероятно потому, что его брат Патрик имел двух сыновей с этими именами. Он далее говорит, что от того Ивана происходят князья Крошинские (от Крошына в Сиверском), *известные в истории России в XVI и XVII веках.

Приводится ссылка на приговоры (мемуары) князя Курбского. Но он молчит о своём происхождении. Только в пояснительных приложениях издатели сообщили, что князья Крошинские происходят от Кейстута. Издатель же без сомнения взял это из гербария Несецкого, который называет их потомками Вигунда, сына Кейстута, которого же Кейстут сына с именем Вигунд не имел (Нарбутт, т. V, стр. 802, т. VII, добавление X, стр. 112). *7) Длугош, книга IX, стр. 1085. „Cuius vestigia Olgerdus cum fratribus Kynstuto Patrigig et aliis secutus.* Под позднейшими годами: 1853—6, 1861—2—38—4 всегда говорится: «Ольгерд, Кейстут, Патригиг вожди или князья литовцев». То же самое Виганд обычно называет их reges Lithuanorum. В сравнении с приведённым выше рассказом литовской летописи не может возникнуть сомнений, что здесь речь идёт о Патрике, сыне Кейстута.

Примечание 147. Реа Патерки вульгарно о Картене (Виганд в Scripź. rer. Prys., т. II, стр. 522—48). В 1361 году он был рядом с отцом, когда тот был взят в плен, но он бежал

возникли пограничные споры между жителями этого же повята и землями Мазовии Визна и Гониондз (между землей Литвы и гродненским округом (т.е. Кяйсута), землей князя Семовита Мазовийского и его округами Визна и Гониондз), с разрешения обеих сторон был назначен примирительный съезд в Гродно в 1358 году. Кяйсут с разрешения Ольгерда назначил для этой комиссии Патрика, Войшвыла и трёх других бояр ***). Но рассказывает летописец Виганд: «В 1863 году крестоносцы под командованием Куна де Хаттенштейна напали на Гродненскую землю и жестоко её разрушили. По этой причине король (rex) Патрике советовался с маршалом, привёл на него женщин и детей, угощая гостей пивом и медом по русскому обычаю. В следующем году Кяйсут, видя, что его сын способствует ордену, дал ему другую землю на Руси * 79). Какая это была земля, неизвестно.

"Виганд (как выше, стр. 527) говорит, что многие в страхе убежали, как сумасшедшие. Более дипломатичный Длугош (Lib. IX, стр. 1130) утверждает, что, защищённый своими, он избежал опасности. *6%) De consensu fratrum nostrorum Holgerdi supremi prineipis Lithuanorum, nec non ducis Jawnutonis, ducis Koryati, ducis Georgii ceterorunque seniorum ducum Lithuaniae.* Так начинается вступление документа, выданного Кейстутом. А членами той комиссии он назначает: «duces et bojaros nostros videlicet Patryki, Woyszwił et Aykszy, Olizar (имя, возможно, Eleazar) et Vaskonem Kerdejewiczi* (см. Naruszewicza Historyą Polski, т. VI, стр. 281—282). На этом основании Нарушевич взял повод для учета Войшвила в генеалогической таблице как к сыновьям Кейстута, хотя это и несправедливо."

Примечание 148. Где король по имени Патрик говорит с маршалом, приводя с собой женщин с детьми, угощая пивом с медом по обычаю русинов. В следующем году Кинстуд дал ему другую землю, потому что он был другом ордена в земле Русской (Виганд, как выше, под 1368 — 64 годами).