VI. Завоевания Ольгерда на Руси и войны с Москвой

Теперь же приходит время также очертить отношения и столкновения Ольгерда с северной Русью, а именно с Великим княжеством Московским. Какие связи, родство и родственные узы существовали между ним и князьями северной Руси, уже показано в другом месте *94). Следует добавить, что из пяти дочерей Ольгерда одна была замужем за князем Борисом в Суздале, вторая — за князем Святославом из Звягограда, третья — за Владимиром Андреевичем из линии, тогда правившей в Москве *%). Но и одна из дочерей Кейстута была выдана замуж за Ивана, князя Тверского **5). Первые выступления Ольгерда на северной Руси предвещали большую решимость, чем он впоследствии показал. Вызов на поединок гордой республике Великому Новгороду, находившейся тогда в полном расцвете своей мощи, едва ли он смог одержать с помощью силы наивысшей 4 194) Братья Владислава Ягайло, вступление.

Примечание 112. Русские летописи под 1354 годом; то же самое русская летопись, издания Даниловича, Троицкий летописец и летопись «Твери под 1371-92 годами» (Полное собрание, т. I и XV). Карамзин: История России, т. V, прим. 187, по Никоновской летописи. 206) Карамзин, как выше, с. 1375. до н.э. ОЕ ДЕЙСТВИЕ

власть на Литве, захват вооруженной рукой нескольких новгородских владений, и все это из-за того, что один посадник обидел его словами, принуждение города смириться наказанием виновного на шее *7), заставляло задуматься. А это имело и прямые последствия. С момента этого происшествия до падения республики почти непрерывной линией сын, внуки % правнук (Шимон Лихвен Олегардович, его сын Юрий, Иван сын Владимирa Олегардовича, наконец Михаил Ольелькович) занимали должность князя наместника в Великом Новгороде *93). Женившись на братовой «царствующего тогда в Москве Шимона Хардого, Олегард сумел с помощью умелых переговоров добиться освобождения из татаро-московского плена своего брата Курята, племянника Шимона Явнутовича, и заключить с великим князем многолетний мир ***).

Но между Литвой и Москвой лежало Смоленское княжество с обширными границами, предмет желания для обоих соседей, а именно для Симона, который писал: 2) Р. 1346 Ольгерд вступил в владения Великого Новгорода и встал на реке Шелоне там, где впадает Пшага, и вызвал новгородцев: «Хотел бы я (говорил) с вами поговорить; ваш предшественник Остафий Дворянец восстал на меня и назвал меня псом.» И Ольгерд занял земли Шелона и Луга, а из Порчова и Опоки взял выкуп (300 рублей), а новгородцы выступили против него к Луге, но потом отступили к городу, созвали вече и убили на собрании Остафия, говоря: «По твоей вине заняты наши земли* (Новгородская хроника I. и IV., Софийский летописец в Собр., т. III, стр. 83, т. IV, стр. 57, т. V, стр. 225). »%) Братья Владислава Ягайло.

Примечание 113. Сыновья Гедимина, часть I. раздел: Корят.

„UWE ПСЫ 2, | ŚŚ La 2 Jas a i td aż A || 10 SSS он уже стал господином всей Руси*): Чтобы оправдать это название и увековечить своё правление военным подвигом, он выступил на Смоленск (1351 — 52) 305). Когда это дошло до сведения Ольгерда, последний решил посредничать между сторонами. Он отправил послов с подарками великому князю, которые встретились с ним в Вышгороде на реке Протве. Из содержания посольства Шимон понял, что в случае войны ему придётся иметь дело не только с князем Смоленска. Но, чтобы не умалить собственного достоинства, по общему согласию он продвинулся до реки Угры, где, по внушению Ольгерда, смоленские послы выразили ему своё почтение, после чего великий князь вернулся в Москву *5).

• Так Смоленск был избавлен от нападения, а может быть, и от захвата, но лишь затем, чтобы вскоре испытать, насколько вмешательство Ольгерда было бескорыстным. Он уже владел нижним Днепром, почему же и верхний не должен был находиться под его властью. Воспользовавшись опустошением Смоленщины и Северщины из-за чумы, называемой черной смертью, и распространявшейся так сурово, что в некоторых городах не оставляла ни одного живого жителя (3%), и миролюбивым нравом преемника Симона Гардея в Москве Иоанна, прозванного Спокойным, он сначала занял Брянск, который поделил судьбу Новгорода Северского (г. 1856), затем после смерти смоленского князя А = **о) Карамзин: Ист. России, т. IV, прим. 365. *) Русские летописи относят этот поход к лету, но одни к. 1351, другие к. 1352 г., что, вероятно, снова связано с несовпадением датировки нового года от 1 марта или с того же 1 сентября. %6) Полу.

Собр., т. IV, стр. 60, т. VII, стр. 216. *) Более подробные сведения в Карамзина Ист. России, т. IV, стр. 244 — 48.

ASC Мстислав, Могилёв, Белая; сын его Андрей Полоцкий Хорвач, Рудня в Смоленском, наконец Ржев в долине Волги (гг. 1359—63). Каким путем — о том молчат хроники; можно судить, соответственно хорошо известному характеру Ольгерда, что чаще всего внезапно, меньше силой, чем военным обманом **). В это время (с 1362 г.) Великим княжеством Московским владел молодой Дмитрий Иванович, прозванный Донским. Отцовское владение он должен был завоевать у Дмитрия Константиновича, князя Суздальского; наблюдал, как лёгким рынком Ольгерд занимал или уменьшал уделы мелких князей, и с тех пор у него появилось твёрдое намерение подчинить этих князей себе —

1355 Ольгерд воевал с Смоленском, Бранском и взял в плен сына князя Василия (бранского). Василий вернулся из орды и умер в своём княжестве. И простонародье восстало в Бранске, и было большое смятение, и город пришёл в упадок, после чего великий литовский князь начал управлять Бранском * (Карамзин, как выше, прим. 377). — Что касается Новгорода Северского, см.: Братья Владислава Ягайло, пункт 2: Дмитрий. — Что касается Мстислава, Никоновская летопись у Карамзина, т. V, прим. 295, В р. 1886 князь Смоленский пытался вернуть Мстислав (Братья Владислава Ягайло, пункт: Андрей). — Могилёв, если как владение по Днепру уже не принадлежал вместе с Минском Гедимину, то, без сомнения, в это время Ольгерд присоединил его к Литве, потому что его внук Андрей Владимирович называл себя могилёвским. — То же самое Белая (у Карамзина: Белый город. Об.)

по этому поводу: Братья Владислава Ягайло, отрывки: Андрей и Иван Владимировичи), — О Рудне Ржеве Никоновская летопись у Карамзина, как выше. Другие русские и литовские летописи молчат об этих событиях.

Примечание 114. (о Бранске, То Никоновская летопись кратко, но резко сообщает о падении этого княжества: «Осенью г.

насаждать или сломить их при сопротивлении (SD) возле Москвы), он хорошо сознавал, что ему предстоит встретиться на этом поле с Ольгердом, и что вместо того, чтобы раскидывать силы на мелкие стычки, лучше их объединить и ударить по главному очагу сопротивления. Таким очагом был князь. Тверское княжество. Там правил зять Ольгерда Михаил Александрович, а род его считался, как известно, старейшей, а значит, самой престижной из правящих линий. Свежее мученичество отца, дяди и племянника окружало его определённой аурой; но дяди предъявили ему дело о наследстве после дальнего родственника. Местный владыка, вызванный как арбитр, вынес решение в его пользу. Дяди, считая себя обделёнными, обратились к суду митрополита, который резиденцировал в Москве.

В существовавших отношениях между обеими властями это было жалобой на якобы признание верховенства великого князя Москвы. Великий князь также пригласил князя Тверского, чтобы тот посетил его в столице. Тот, не подозревая дурных намерений со стороны Дмитрия, принял приглашение; но едва он оказался в Москве, как его предали суду, а затем заключили в тюрьму. Тем временем дяди, обосновавшись в Твери, заняли всё княжество, а народ угнетали до такой степени, что началось восстание, и узурпаторы великого князя были вынуждены обратиться за помощью. — Тот немедленно пришёл на помощь, и его полки разместились на левом берегу Волги. Но временно произошли большие изменения.

Один из дядей Михаила, главный виновник не- + 306) Великий князь Дмитрий всех русских князей приводил под свою волю, а те, которые не повиновывались, и на тех князь Михаил Тверской (Никоновская летопись в Истории России Карамзина, т. V, примеч. 9) посылал действия. *06) Братья Владислава Ягайло, введение.

UA

Князь Василий умер в Кашине, а изгнание орды Карач приехал в Москву с призывом немедленно освободить Михаила Тверского. Так Михал вернулся в Тверь. Но, будучи убеждённым, что эта уступка великого князя была вынужденной и временной, и что другие родственники, рассчитывавшие на неё, не смогут справиться самостоятельно, поэтому, получив известие о том, что великий князь готовит поход в Тверь, он отправился в Литву под защитой Ольгерда (97). Это был вызов, брошенный великому герцогу. А затем (в 1999 году). 1368) произошёл первый инцидент между великим князем Московским и великим князем Литовским, описание которого настолько ярко дано литовской хроникой.

«Великий князь (говорит она) разорвал без всякой причины дружбу с Литвой и послал к великому князю Ольгерду своего посла с ответом (так что Ольгерд ранее должен был вызвать его, чтобы он перестал тревожить Михаила Тверского), а также с огнём и саблей, и сообщил ему, что ненавидит его на его земле весной и тихим летом. А великий князь Ольгерд вынул из кресала трут и кремень, и, зажёгши трут, передал его послу с этими словами: «Вручите это вашему господарю, ибо и у нас, на Литве, есть огонь». А когда он угрожает мне донесением, что придёт ко мне весной и тихим летом, то я с Божьей помощью встречу его на Пасху и приветствую красивым яйцом, и копьём моим пробью его щит, и копьём моим обопрусь о саму крепость Москвы, 397 Никоновская летопись (об. Карамзин, т. V, прим. 9) и воскресенская летопись (в Полн. Собр., т. VIM, стр.

15), которые эти две хроники взаимно дополняют друг друга. Описание самого Карамзина (т. V, стр. 10—14), по причине того, что одно и то же событие рассказано дважды, весьма вводит в заблуждение.

потому что не тот храбрый, кто сражается только в хорошую погоду, а тот, кто даже во время непогоды причиняет врагу неприятности *308), Ольгерд поэтому поклялся навестить Дмитрия на Пасху в Москве. Но более поэтичные в описаниях и более точные в деталях русские летописи так представляют дело. Ольгерд не ждал Великой Пасхи, а уже в сам Рождество постучался в ворота только что построенного Кремля. Потому что такой (говорит одна летопись) был обычай Ольгерда: когда он шел на войну, он хранил в тайне, куда собирается идти, так что тот, на кого он покушался, не имел ни малейшего понятия, что его ждет нападение *9). И так оно и случилось.

Ольгирд с сыновьями, а также с Кейстутом, Витольдом и отрядами, которые ему выставил князь Смоленска, выступил значительными силами к Твери, где встал 27 октября. Там в короткое время восстановил все княжество под законное правление своего шурина Михаила, заставив одних князьков принести ему дань, других, более упрямых, изгнать. Потом отправился дальше. Дословный перевод из Литовской хроники, издания Нарбута, стр. 20–21. Стоит прочитать в хронике Стрыйковского, под ложной датой 1332 г., как он эту повесть разбавил и размазал. Таков был его обычай: когда не идешь на войну, никто не знает о его мыслях и о том, куда он идет; сам себе так ради делает, чтобы земля не узнала, куда он идет (Воскресенская летопись в Полн. Собр., т. VIII, стр. 15). На следующий день — Дмитров день.

Дымитра), (Никоновская летопись.) Никоновская летопись, которая излагает событие так, как будто Михаил тверской без Ольгерда, только со своим войском, прибыл в Тверь, сам усмирил родственников и сам решил свой вопрос.

нм —"— ( = поход так быстро и так строго сохраняя тайну, что великий князь Дмитрий узнал о надвигающейся опасности для своей столицы только тогда, когда Ольгерд уже стоял на границе Московского княжества. Он немедленно разослал вести по окрестным городам, чтобы им шли на помощь. Но уже только отряды из Коломны и Дмитрова могли вовремя успеть. Ольгерд по сути захватывал один город за другим и опустошал окрестности. Трижды он сражался с вражеским войском и всегда победа была на его стороне. Главные военачальники Дмитрия — Симон Дмитрович, князь в Стародубе, Константин Юрьевич, князь в Оболенске, а в последней схватке у озера Тротно, Дмитрий Минин и Акинф Шуба палили на поле боя. Эта последняя битва произошла 21 декабря. Ольгерд спрашивал военнопленных: где ваш князь?

а они на это: «в Москве своем городе, но союзники не смогли с ним соединиться*». На это Ольгерд двинулся к Москве, и, как утверждает литовский летописец, встал под городом на холме, называемом Поклонная гора*.*). Дмитрий со своей стороны заключил союз с великим князем Московским (Карамзин: История России, т. V, прим. 9). =a12) Летописи: Троицкая, Новгородская четвертая, Софийская, Воскресенская (Полное собрание, т. I, IV, V, VIIL, стр. 231, 66, 231, 16). Это с честью свидетельствует о храбрости и самоотверженности предводителей Дмитрия, что все они погибли в битве. Серьезный Карамзин же, вместо того чтобы это признать, предпочитает утверждать, что Ольгерд убил князя на Стародубе и Оболенске (том V, стр. 15). ss) Как выше; но согласно русской летописи, изд. Даниловича, стр. 180, и согласно вышеупомянутой литовской летописи, это сражение имело место в день Наведения, т. е.

в праздник принесения Пресвятой Девы, 21 ноября. s!) Литовская хроника, издание Нарбута, стр. 21. Стрыйковский (изд. 1846, том I, стр. 11), повторяя это, добавляет: PRJEPWETPĄ < MMOOPIEDW JPN EEK" W -WP>Opr" ZEW "r.z"

в здлыч:ж

в крепости с митрополитом и боярами, превратив в пепел окружающие её постройки. И снова говорит летопись русская: «Ольгерда охватили тревога и сомнение, не напрасно ли он пошёл на Москву, и через три дня и три ночи удалился, не тронув город»3'5), Отклоняя всякие догадки и поэтические вымыслы с одной и другой стороны, следует принять как достоверное, что Ольгерд не имел намерения завоевать Москву. Он хотел лишь угрозой победы отразить врага, обеспечить независимость тверского княжества и расширить границы своего государства. Великий князь, вновь потеряв войско и лучших военачальников, имея слабых союзников, которые даже соединиться с ним не могли, как же сомневаться, что он был склонен к заключению мира.

Можно поэтому верить летописцу Литвы, что первый король: в этом направлении он вышел, что отправился в лагерь Ольгерда, дал ему большой выкуп в золоте, серебре, жемчугах, драгоценных камнях, мехах, после чего Ольгерд, достигнув своей цели, заключил мир и отошел от города, кроме полученного выкупа, с отличным урожаем. Также можно верить русским летописям, так как по тогдашнему обычаю он в своем походе грабил города, *селения, монастыри и церкви до такой степени, что «Как все летописцы свидетельствуют, чтобы их хотел на это тысячу переносить. Хотя русские летописи не упоминают об этом* и т. д. Таким образом, само литовское тысяча, а из этих 1000 летописцев обнаружено только двое до сих пор, и то только в XIX веке: один из них — это отрывок, другой — переработка оригинала!

И стояли: у города Москвы три дня и три ночи, город не взяли, отошли прочь (Полн. Собр., как выше). $15)

от татарских набегов, в те 40 лет москву не постигло подобное поражение *9). Если же принять во внимание, что сомнительно, чтобы Ольгерд расширил границы государства до Можайска и Коломны, т. е. не только за Протву, но и за Оку3'7), с другой стороны, есть данные, что в то время он захватил оставшийся без князя Стародуб, а также Трубчевск, где поселил своего сына Дмитрия II: ведь эти города великий князь Москвы в 1379 году в Литве должен был захватить *'*). Гордого Дмитрия Донского враг стоял под стенами его столицы, и ему пришлось подписать условия мира, которые тот навязал, и что было самым болезненным—

Летопись Литвы сообщает следующий подробный факт (дословный перевод): «И великий князь Ольгерд сказал великому князю Москвы: хотя мы заключили мир, но я не отойду, пока не опру своё копьё о столицу твою Москву, ибо хочу приобрести себе славу тем, что великий князь Литвы, Руси и Жемайтии опёр своё копьё о стены Москвы. И он сел на коня, взял в руку копьё и, приблизившись к городу, опер копьё о стену, говоря громким голосом: Великий московский князь, помни об этом, что литовские копья стояли под Москвой*.

Против реальности описания этого, в котором Ольгерд действует скорее театрально, чем возвышенно, можно было бы возразить, что, как свидетельствуют сами русские летописи, Ольгерд три дня стоял перед городом и сжёг его предместья. Следовательно, он имел возможность не только трогать стены прутом сколько ему угодно, но даже ломать их. Вероятно, у редактора этой летописи перед глазами была повесть о Болеславе Храбром и Золотых воротах под Киевом. Мы и на охоте совершили по Можайску и Коломне (Литовская летопись, как выше). 318) Воскр. летоп., в Полн. Собр., Т. VIIL стр. 34, Братья Владислава Ягайло, третий отрывок.

Примечание 115. Литовская летопись, как выше, воскресенская в Пол. Собр., т. VIII, стр. 16.

У ПОЭЦ= YTEDEN EC WTF ZZWRERZ PCO "Wy Se ŁOACY шом, уступить земли, отнятые у князя тверского, которого он собирался уничтожить 319), Это была жало, которое отравляло ему жизнь, и он ждал только удобного момента для кровавой мести. Этот момент ему представился. Каунас, главная и самая защищённая крепость Литвы, была разрушена крестоносцами на глазах у Ольгерда, не сумевшего прийти ей на помощь 3%), Его прошлогодние лавры потеряли очарование. Ожидая дальнейших последствий этого поражения, великий князь окружил его с двух сторон. Он послал отряд своего войска воевать в Браненском уезде и в то же время вызвал князя Твери Михаила для явки на суд его в Москве, при этом занял города того же Микулин и Субцы (в г.

13870)3*'), Михаł, как обычно, отправился в Литву к зятю Ольгерду за помощью, и там был намечен план дальнейших действий, который мог быть самого большого значения, если бы ему сопутствовали настойчивость, доблесть и, при этом, удача. Ибо когда Ольгерд готовился к второму походу на Москву, Михаł отправился в путь к Золотой Орде, где хорошо знали о намерении уже весьма зрелого великого князя Дмитрия вырваться из-под всякой зависимости, и потому его соперник, который безусловно подчинялся Великому Хану, мог ожидать лишь доброжелательного приема. И действительно, Хан

161

Примечание 116. Никоновская хроника у Карамзина, т. V, примечание 17. **) Как выше. В глубинке Руси хорошо об этом информировали. Воскресенский летописец пишет под 1369 год: В том году немцы взяли у Литвы городок Ковен (Полн. Собр., т. VIII, стр.

Примечание 117. Воскресенский летописец, как выше, стр. 17, говорит: «по Семе́новы днех», 3 февраля значит либо 10 мая, потому что на эти дни приходятся праздники Симонов, *

»

наградила Михаила. дипломом (ярлыком) на верховного правителя всей Руси и дала ему полномочника, который должен был объявлять это решение ленничему народу *?3). . Но времена уже изменились. Вместо толп народа, падающих ниц перед ссыльным Золотой Орды и его вассалом, его ожидали посыльные листы, направленные новоизбранному правителю всей Руси, которые великий князь Московский разослал повсюду с приказом поймать его *). Ему не оставалось ничего, как искать убежище в Литве и сопровождать Ольгерда во втором походе на Москву (в конце ноября 1370 г.). Этому походу уже с самого начала не сопутствовала удача. Отряд войск князя Смоленского, отсталый от основной силы к Можайску, потерпел там тяжёлое поражение от местных жителей; затем они, войдя в местность Смоленского княжества для мести, заняли у князя город Верей $).

Ольгерд, из-за уменьшившейся силы, потерял много времени на безуспешной осаде мало значительной крепости Волок (нынешний Волоколамск). Напротив, великий князь Москвы использовал это время для привлечения выдающихся сил в Москву. Митрополит Алексий прислал ему подкрепления из Нижнего Новгорода, князь Браньска свои войска и подкрепления из Рязани. Племянник великого князя Владимир Андреевич встал в Примышле на Оке, чтобы ударить с фланга по несамым Поиде (Михаил) в орде Мамая и просит у царя посла и берет ярлыки у царя на великое княжение и идет на Русь.

Примечание 118. Великий князь Дмитрий расставил заставы по селам, хотя и изымали его (т. е. тверского), и много гонялись за ним, но не настигли его, а он бежал опять в Литву (Воскресенская хроника, как выше).

Примечание 119. Фрагмент из одной хроники (об, Карамзин, т. V, примеч. 19).

_148 друга или в случае осады столицы прийти ему на помощь. Когда в день святого Николая (6 декабря) Ольгерд и Кейстут подошли к стенам Москвы, они пришли к выводу, что это уже не как при первом походе, а что город находится в полностью оборонном состоянии. Напрасно восемь дней поджигали окраины, грабили окрестности. Кремль не подавал знака, что противник намерен, если не сдаться, то пойти на соглашение. Ольгерд, опасаясь приступа штурма, ибо в случае неудачи, а именно после ковенской катастрофы, он лишился бы всякого военного успеха, решил приступить к переговорам. Он предложил великому князю «вечный» мир; но тот, уверенный в себе, согласился только на шестимесячный (до святого Петра).

Экспедиция, как уже упоминалось, основанная на намерениях большого значения, закончилась почти комично, поскольку обручением Елены, дочери Ольгерда, с племянником и гетманом войск великого князя Дмитрия, Владимиром Андреевичем, Ольгерд, не захватив Москву, не обеспечив бытие свояка и союзника, но обеспечив судьбу дочери, вернулся с богатым урожаем в Литву. Михаил тверской в этот раз ему не сопровождал, так как он вновь отправился в Золотую Орду. Хан, сильно поколебленный в своем доверии к нему, приказал ему, как крайнюю меру, отправиться во Владимир на Клязьме, колыбель российского государства, бывшую столицу Рюриковичей, и там с древними об- *28) В то же время (на весну г.

1371) пришли послы литовские от великого князя Ольгерда с миром и заключили мир: тогда же эти послы обручили дочь Ольгерда Елену с князя Владимира Андреевича (Полн. Собр., т. VIII стр. 18, год 1371), . ZUA Er

объявить себя великим князем рядами. Михаил выполнил это поручение, но владимирцы запретили ему вход в город. «Ты лжешь, — говорили они, — ты лживый князь. Иди и силой завоевывай себе великое княжество». Он пытался затем захватить Кострому, но и здесь был отброшен; ему удалось лишь занять Углич, Мологу и Бежецк (1371 год). Дмитрий позволил ему воевать, потому что решил другим образом нанести решительный удар его притязаниям. После заключения мира с Ольгердом и состоявшейся помолвки племянника с Еленой Ольгердовной, он отправился в июне 1371 года, получив благословение митрополита, с князем Ростова в Золотую Орду. Его неожиданное прибытие, счастливая судьба и доблесть, которые ему сопутствовали, недавнее родство с Ольгердом, большой мир, который ещё имели монголы, — всё это венчало его смелый шаг наиболее благоприятным результатом.

Хан предпочитал быть вассалом* самого могущественного из князей, которого уже значительная часть Руси признала своим правителем, чем князя, который только добивался власти, и это с малой вероятностью успеха. Он поэтому оставил без внимания дело Михаила тверского, утвердил Дмитрия как всевластного правителя Руси**, кроме того, выдал ему, хотя и за дорогое выкупное, юношу Иоанна Михайловича тверского, которого отец передал в заложники Золотой Орде: * Дмитрий осенью того же года вернулся почти триумфатором в свою столицу, так как имел в свите сына наибольшую часть.

Примечание 120. Ne imem semu wieru: prosto wziaty tebie welikoje kniażenije (как выше). Он принял легче (обманом) великое княжение (Троицкий летописец в Полном Собр., т. I, стр. 231). s) Великое княжение укрепил под собой (Воскресенский летописец в Полном Собр., т. VIII, стр. 186).

своего более искусного противника. Но он не издевался над ним, напротив, удерживая его некоторое время под лёгкой охраной, с прекрасно рассчитанной щедростью отпустил на свободу, как только отец вернул выкуп, показывая тем самым, как мало он уже боялся соперничества в Твери 38), Потому что счастье было на его стороне.

Сразу после возвращения из Орды, второго главного противника, князь Рязанский Олег победил и лишил княжества 29), а так называемый Великий Новгород, который, едва Михаил Тверской получил диплом от Золотой Орды, заключил с ней союз, теперь при изменении отношений первым его покинул, проявил великому князю почтение и заключил с ним договор, в котором они обещают взаимную помощь против Литвы и Твери *39), Михаил Тверской же, оставленный всеми кроме горстки верных домочадцев, ибо даже его родственники в княжестве вновь подняли против него бунт, видя, что здесь идет вопрос «быть или не быть», возвысился в несчастье до великих размеров. Влияние его сестры, жены Ольгерда, было значительным в Вильне. За ней s). Как выше.

Хронист, говоря о выкупе, добавляет только, что Дмитрий победил противников, опозорив их, и что пленника поместил в здание митрополита, пока его не выкупили. Но Карамзин справедливо считает (Ист. Рос., т. V, прим. 23), что выкуп должен был произойти быстро, когда в договоре 1872 года между Литвой, Дмитрием и Тверью о Яне тверском уже не упоминается; и как бы Михаил осмелился, как он это сделал, вновь объявить войну Дмитрию, если бы у него был сын в его руках. ) Вскоре потом князь Олег в Рязани должен был заключить с Дмитрием договор, в котором отказывается от союза с Литвой, ) Об. Карамзина, т. V, прим. 26.

—————->— так через посредство он получил значительные подкрепления из Литвы, и это под начальством доблестных вождей, как Кейстут, который привел своих жемайтцев, его сына Витовта, Андрея Ольгердовича, князя в Полоцке, Дмитрия из Друцка. Там был и польский отряд 331), Эта вооружённая сила тихо и внезапно, как было принято у литовцев 380), в конце марта 1372 года вступив в владения московского князя, стала перед Переяславлем Залесским в среду после Пасхи (7 апреля), когда народ был собран в церквях 333). Несмотря на этот внезапный удар, сопротивление было велико, многих литовцев утопили в Трубежи, так что Кейстут, не захватив город, был вынужден отступить к городу Дмитрову, который, более удачливый князь Михаил, идя в другом направлении, уже захватил.

Затем оба соединённые войска отправились в Тверь к Кашину, где заставили мятежного князя, выступившего против своего родственника, принести дань. Литовские военачальники считали свою миссию завершённой после усмирения восстания в Твери. Каждый же по отдельности вернулся в Литву. Великий Новгород, связанный договором о помощи великому князю Московскому против Твери, который до сих пор держался в стороне, теперь, увидев... А с ними Литва, Ляхи, Жемайты. Без известий (Воскресенская хроника). В среду на Фоминой неделе (т.е. на первой неделе после Пасхи, которая в этом году пришлась на 28 марта) как по обедне поют (как выше). И вот каждый пойдёт в свои места (т.е. литовские вожди), нанося много бед христианам (как выше).

ВИГ

позднее на П Михаил, вновь оставленный, признал момент удобным для выступления против него. На границе Тверского княжества находился город Торжок — «небольшой, едва полунезависимый, но тогда, как и сегодня, фабричный, торговый, вследствие чего состоятельный». Чтобы защититься от возможного нападения во время войны, Михаил отправил туда своих наместников, которые были приняты без сопротивления. Но новгородцы под предлогом приведения города в состояние обороны против соседа прислали туда значительную вооружённую силу и заключили — как можно более тесный союз с местной властью. Чувствуя свою силу, они добились изгнания из города не только наместников, но и всех тверских купцов, после чего подчинённое население разграбило и ранило уходящих купцов.

Когда князь Михаил узнал об этом, он немедленно отправился со всем своим войском в Торжок, и, прибыв туда 31 мая, потребовал от города в течение полутора суток выдать ему тех, кто грабил и ранил его подданных, а также принять обратно изгнанных княжеских наместников. Город под давлением иностранных гостей не согласился с этими условиями: обе дружины, местная и новгородская, вышли за город, чтобы сразиться с врагом на открытом поле. Но здесь они потерпели решительное поражение, которое как бы предвещало падение Великого Новгорода. Четверо вождей пали в битве, обе дружины почти полностью истреблены, остатки уведены в Тверь. Пока битва еще продолжалась, над городом разразилась сильная буря: увидев это, князь Твери направился к…

Хру приказал поджечь пригороды **5). Город и всё, что в нём осталось от народа, погибло в пламени. Хронисты с искренним чувствованием описывают эту катастрофу, говоря, что Русь подобного никогда не испытывала от монголов 336). Это была катастрофа и для великого князя Дмитрия, в защиту которого выступила новгородская республика. Кучи тел его сыновей, она, которая до сих пор считалась непобедимой, зарево горящего города, были как бы предупреждением для победителя, что дорога в Москву недалека. Иное хотела судьба, добрая звезда Москвы. Михаил тверской оглянулся назад и призвал из Литвы Ольгерда, чтобы вместе с ним пойти на Дмитрия. И снова Ольгерд выступил с внушительной военной силой 3%7), что требовало более длинной подготовки и дало Дмитрию время для сбора своих сил. Только 12 июля р.

1372 оба союзных войска соединились под Любутском (в Калужской губернии). К их великому удивлению туда на встречу с ними прибыл великий князь Дмитрий, которому было нелегко видеть — уже в третий раз врага под стенами Москвы: того самого Михаила Тверского, окружённого свежим блеском победы. (О том, что произошло на этой встрече, известно достаточно загадочно. По согласным сведениям русских летописей, Дмитрий сначала снял часть войск противника — от города заживо с поля, с конца, с воздуха (Собр. Полн., т. VIII, стр. 20, Новгородская летопись, IV, т. IV, стр. 68). 836) Торжок и до этого у поганых Татар не было такой злобы (как выше). а87) После этого Ольгерд собрал множество войск и в сильной тяжёлой распорядке... хотя идти к Москве (Собр. Полн., т. IV, стр. 69).

ского, заднюю стражу которой возглавлял Ольгерд *35), и, преследуя его, достиг главного расположения литовского войска, от которого его отделяла овраг — длинный, крутой и очень глубокий. Ни москаль, ни литовец не пытались спуститься на другую сторону оврага или обойти препятствие. Наоборот, они несколько дней стояли под оружием друг напротив друга, вероятно, обдумывая: Дмитрий, что в случае поражения он должен будет уступить первенство Твери; Ольгерд, что во время боя его могут оставить русины, составлявшие три четверти его войска, и присоединиться к московскому лагерю. И говорит летописец (вероятно монах): «Укрепились христиане в вере и доверии к Спасителю и чистым сердцем взывали к Богу о мире, чтобы не проливалась христианская кровь. Бог услышал молитву, даровал им мир и сохранил их жизнь.

Ольгерд заключил мир с Дмитрием, а потом каждый вернулся в свои владения. Так ущелье стало для них спасительным, не было заключено мира, только: перемирие на несколько месяцев. Но больше всего пострадал от этих благочестивых размышлений и мирного настроя князь тверской. Он был победителем, и его даже не считали «как сторону, участвующую в заключении соглашения». Смешение того литовского полка (сторожевой полк) кажется хвастовством. Как же задняя стража могла бы первой вступить в бой; а если даже она была передовой, как можно было предположить, что Ольгерд вместо того, чтобы стоять у главного корпуса, возглавлял отряд, продвинувшийся далеко вперёд, и подвергал себя тем самым опасности попасть в плен. Хроники: новгородская 4, софийская 1, и воскресенская в Полн. Собр., т. IV, V и VIII под 1372—78 годами.

Примечание 121. Этот трактат, впервые изданный в Старой русской библиотеке в 1788 году, находится в польском переводе

Он остался только охваченным перемирием вместе с князем брянским и другими князьками. * Он должен был вернуть все города, захваченные у Москвы; а за выполнением этого условия следил Ольгерд. Если же между Москвой и Тверью во время перемирия возникнут недоразумения, Ольгерд не будет в них вмешиваться. | Так Литва, не скрестив на этот раз оружие с Москвой, возвращала Тверь в её руки. Но князь Твери ещё не пал духом. Он терпеливо выжидал, пока перемирие не истечёт, чтобы при первой благоприятной для него констеляции снова начать войну. Она представилась ему. В 1374 году в Нижнем Новгороде разъярённый народ убил послов хана Мамая. На это хан послал войско, которое жестоко разрушило окрестности Нижнего Новгорода.

В то время некоторые, недовольные самовольным правлением великого князя Москвы, отправились в Тверь с предложением, что это будет удачным моментом для мести, и по приказу князя Михаила направились ко двору хана, Михаил же — в Литву, чтобы договориться со зятем о совместных действиях. Хан не колебался воспользоваться этой возможностью, чтобы отомстить Дмитрию за причиненное ему оскорбление. 14 июня 1375 года Михаил тверской получил от него повторно… В архиве дипломатическом Даниловича, т. I, стр. 218, год 1872. См. также Карамзина, т. V, прим. 29. В качестве договаривающихся сторон в трактате указаны: Ольгерд с Кейстутом и князь Святослав Смоленский; с другой стороны — великий князь Москвы Дмитрий. 841) Ни великий князь Ольгерд, ни князь Кейстут не имеют права вмешиваться в это…

Места, захваченные Москвой Михаилом, должен очистить Ольгерд (как выше).

151 1 ярлык (диплом) на княжеское достоинство великого князя всея Руси, и. немедленно начал враждебные действия против Москвы, посылая в Торжок своих наместников и занимая Угличский уезд. Над головой великого князя Дмитрия навис буря, но застала его полностью подготовленным. С обычной для себя предусмотрительностью он собрал вокруг себя князей, уже ему тогда покорных: Суздаля, Ростова, Ярославля, Белозерска, Кашина, Стародуба, Новосельска, Оболенска, Торжка, каждого со своей дружиной. Брат даже правящего князя в Смоленске встал под его знамя, а по призыву и Новгород прислал ему подкрепление, скрежеща, как говорит летописец, зубами за поражение три года назад, нанесенное Тверью.

С этим многочисленным войском великий князь Дмитрий, опережая дальнейшие нападения противника, вступил в княжество Твери 1 августа (г. 1375). Меншие города по пути были захвачены, всю окрестность, которая снабжала Твер продовольствием, он истребил, и на восьмой день начал осаду столицы. Два моста через Волгу, окружной вал, укреплённый корзинами с насыпью, отрезали городу всякую связь с внешним миром. Несмотря на это, город с его храбрым князем во главе выдержал все тяготы осады в течение пяти недель, в надежде на обещанную помощь со стороны Литвы, которая, однако, не пришла, вероятно потому, что именно в то время Литва вела непрерывные сражения с крестоносцами. Или же, согласно рассказам, хотя и из вражеского лагеря, пришли литовские подкрепления; но когда их вождь увидел, какой силой располагает противник, они отступили.

и вернулись в Литву 3%). «И князь Михаил (говорит летописец) решил, что уповать надо только на Бога, а не на смертного человека, и решил подчиниться великому князю. Дмитрий же не желал уничтожения княжества и города, а лишь подчинения Москве, и перешел к договорам * 3%). В заключённом договоре Михаил поэтому должен был признать великого князя Москвы старшим братом, отказаться от всех претензий на великое княжество и союз с Литвой, а взамен вступить в оборонительный союз с Москвой, а именно против Литвы, если бы она объявила войну великому князю. Великий князь же гарантировал целостность тверской провинции, за исключением Кашина, который уже подчинился Дмитрию**$). Таковы были плоды интервенции Ольгерда в деле Твери с Москвой.

Она лишь отсрочила на целое столетие окончательный упадок Твери**): потому что долго потом при дворе в Мо- si2) Так сообщают дословно русские летописи, выше упомянутые, за 1875 год. Но поскольку нельзя контролировать их сообщениями литовских летописей, которые описывают только первый поход Ольгерда на Москву, а о дальнейших неблагоприятных событиях умалчивают, лучше, где, вероятно, имеет место преувеличение, его смягчить. 343) Как выше. Тверская летопись, недавно включённая в собрание русских летописей, изданная (т. XV.), о всех этих событиях ни единого упоминания не содержит. 344) Смотрите содержание этого трактата в «Истории России» Карамзина, Л. V, стр. 85, и в «Сокровищнице Литвы» Даниловича, т. I, стр. 217, док. № 450 под неверной датой 1372 вместо 1375—76. 345) (о окончательном падении княжества Тверского. См. «Братья Владислава Ягайло», отдел 4, пункт: Потомки Ивана Владимировича.) M)

153 Сохранялась традиция, что Литва будет защищать тень независимости оставшегося. Ожидали же также, и походы великого князя Литвы на Москву настолько глубоко запечатлелись в памяти народа, что до сих пор в Полоцке указывают на огромные насыпи, холмы, покрытые лесами, называя их дорогой Ольгерда **5).

Наконец, сопоставляя эти походы с военными действиями Ольгерда против крестоносцев — описанными, помимо заслуживающего признания ума, находчивости, инстинкта и неутомимой деятельности предка Ягеллонов, — трудно согласиться с мнением летописца Литвы Стрийковского, который, записывая его смерть, говорит: «который с Ганнибалом Карфагенским, Сципионом и Дентатом римскими, Сирофаном египетским, Пиром эпирским, Югуртой и Юбой мавританскими и с теми троянскими, греческими, фиванскими, лакедемонскими князьями и царями, знаменитыми мужеством и доблестью, сравнил»* *47), 346) Этот подробность приведена в работе: Описание Румянцевского музеума 1842, стр. 221. Так называемый путь Ольгерда должен находиться в имениях Страплица на границе уездов Полоцк, Городок и Невель, над реками Верусов и Оболь. *4) Стрийковский, издание 1846 г., стр. 56.

1 - = - 3 4 AJ . .

U

ПОСЛЕДНИЙ РАЗДЕЛ. ——— Смерть Ольгерда, — Он назначает Ягайло своим преемником. — Кейстут подчиняется племяннику. — Сам сражается с крестоносцами. — Напротив, Ягайло заключает с ними соглашения, — Разрыв по этой причине между князем Ягайло и Кейстутом, — Гражданская война, — Ягайло побеждает при помощи крестоносцев и меченосцев. — Падение и трагическая смерть Кейстута. — Эпилог, — Сыновья Кейстута. ; ЗЛ - 0 рокко О дк З

[Пустая страница]