V. Попытки обращения Ольгерда и Кейстута

В описаниях современных войн ордена с Литвой в период, который приходится на правление Ольгерда, встречаются перерывы на несколько лет. Соединяя их с событиями, произошедшими в других местах, и с историческими документами, следует заключить, что они были вызваны усилиями Римской Столицы о крещении Ольгерда и Кейстута, а следовательно — призывом к крестоносцам приостановить военные действия. Первый подобный перерыв произошел в период с 1349 по 1352 годы. В 1349 году король Казимир захватил Волынь: по скудным хроникальным отчетам, он имел тогда дело только с Любартом; но нет сомнений, что верхняя часть Волыни, на которую доминировала крепость Брест, тогда находилась во владении Кейстута, и что оба брата, обманув обещанием принять католическую веру, обманули короля, который надеялся, что они сдержат слово.

оставил своих шуринов во владении главных крепостей, удовлетворяясь вассальной данью. 245) Об. I. том Сыновей Гедимина, раздел: Корият. 14

Ведь существует целых три папских буллы, касающиеся Литвы того же года (1349). Одна в самых живых выражениях благодарит короля Казимира за сообщение о том, что благодаря его усилиям Кястут и его братья, литовские князья, объявили о своем намерении перейти с всем подчиненным им народом в католическую веру 4%. Вторая того же содержания обращается к Кястуту и его братьям, третья, наконец, к архиепископу Гнезненскому, чтобы послал в Литву священников с целью обращения в католическую веру его и его господ 7). В первых двух письмах папа одновременно заявляет, что если Кястут и его братья примут крещение, тогда он и его преемники будут возведены в королевский титул *). Эти папские обращения к Кястуту были направлены.

Было показано выше, какая единство и согласие существовали между Ольгердом и Кейстутом, до такой степени, что они называют:

к. Казимира короля) мы требуем, чтобы вы стремились укреплять указанных руководителей в этом, учитывая, сколько славы принесет вам обращение стольких тысяч человек (Вышеупомянутая була к королю).

Примечание 96. Magnificat anima nostra Dominum, quod ipse in corda nobilium virorum Kerstuti et germanorum suortit ducum Lath. tuo cooperante studio lumen verae lucis infundens, quod ipsi, prout te insinuante percepimus, ad cath. fidet veritatem una cum subditis ventre festinant (Theiner: Monumenta Poloniae, т. I, стр. 525, письмо королю Казимиру от 1349 г.). Ą a) Вторая и третья булла, также под тем же годом, стр. 525–526, В булле к архиепископу Гнезненскому папа повелевает, чтобы священники, проповедующие в Литве, также обновляли крещение (et Laptismalis renovent sacramento), что касается исповедующих восточную веру, там проживающих. a4s) Tpsosque Kerstutum atque germanos et haeredes eorum insignire titulo regio... Serenitatem tuam (т.

В первые годы после того, как Ольгерд взял в руки корону, за границей точно не знали, кто правит – один или другой. Для простаков, да и для правящих, корона всегда имела большое очарование. Здесь предоставилась возможность Кейстуту. Приняв за слово столицу апостольскую и после крещения последовать по стопам своего предшественника Даниила, он мог бы возложить на свои виски и корону Руси. Что он не поддался этой искушению, напротив, остался непоколебимым в верности своему начальнику, – это ещё один штрих к характеристике этого вождя.

Едва только король Казимир вышел из Волыни, он сбросил на себя насильственно навязанную ему вассальную зависимость и сначала ограничивался набегами на польскую границу, затем вместе с братьями подошел вплоть до Львова, а из Белза (может быть и из Холма), Владимирa и Бреста вытеснил слабые польские гарнизоны (4%). Разочарованный в чрезмерной доверчивости своего короля, он пришел к убеждению, что за Литвой стоят монгольские орды, тесно с ней связанные, которые сейчас из-за грабительских походов переместились со своих кочевых мест над Дон и Днестр (*)

Ему не оставалось ничего другого, как обратиться к папе с просьбой об объявлении крестового похода против татар и «других неверных», на что папа согласился и не только наложил на все церковные имения в Польше десятину на четыре года, чтобы поставить короля в возможность защиты недавно приобретённой Руси от нападений татар. **) Anonimus Archidiaconus Gnesnensis у Sommersberga, т. II, стр. 98 и Длугош под 1349—50 годом. Ciżsami, а именно Длугош ясно говорит под 1852 годом, что Ольгерд направил татарские орды на Польшу.

Примечание 97. PZD" В: PP WIZY

108 с Литвой, объединённой в конфедерацию, и продолжать далеко её дело обращения, но повелел польским епископам объявлять крестовый поход в Польше, а также в Чехии и Венгрии **) . На этот призыв явились Людовик, венгерский король, возможный наследник польского короля Казимира, и Болеслав, князь Плоцка. Король с этими подкреплениями вступил летом 1351 года в Волынь и нанёс удар по Владимиру, где Любарт перенёс свою резиденцию из Луцка 52). Согласно достоверному преданию, князь был обязан спасению своего войска благодаря солдату Богдану из Иванич, который тайно проник ночью в польский лагерь и тщательно исследовав тамошние обходы и засады, ула... ai) Первая булла Климента VI, касающаяся десятины, от 14 марта 1351 года (Theinera Monumenta Pol., т. I. стр.

531 — 88) говорит: quod res infidelium Ruthenorum terras, в которых они могут устроить семь епископств с их митрополитом, подчинены его власти, и quod Tartari, после союза с литовцами, продолжают вторгаться в эти земли. Вторая булла, касающаяся крестового похода, от 15 мая 1851 года, к архиепископу гнезненскому и его суффраганам, осторожно советует не провоцировать литовских князей ещё больше: contra Tartaros et quoscunque alios infideles (Raynald: Annales eceles., т. XVI. № 88).

Эти впервые опубликованы в томе XIX. Monumentów Germaniae Pertza, как сказано на стр. 687: A. 1351, XIII Календ сентября умер князь Болеслав Плоцкий во время похода, в котором он обещал князю Киестьюду креститься вместе со всеми братьями и литовцами, королю Венгрии Карлу (т.е. Людвику) и королю Польши Казимиру, что он совсем не выполнил.

Примечание 98. () об участии короля Людовика в этом походе в 1351 году говорит, кроме Длуґоша, хроника Генриха Трухзесса фон Диессенхофена (Scripta rer. Prus., т. II, стр. 420): Anno 1351 rex Ludovicus Iungariae una cum rege Krachofiae et cum suis armatis contra regem Lńithoviae progressi fuerunt. — Об участии Болеслава, князя на Плоцке, Длуґош и Annales S. Crucis.

109 * таким образом он обеспечил побег своему господину, и в награду за преданность получил герб Пельня и рыцарский титул *53), Крепость же была взята, а затем последовала стычка с литовским войском, которое под предводительством Кейстута потерпело поражение. Кейстут, взятый в плен, вновь заявил о своем намерении принять католическую веру *5%), Несмотря на недавно полученное разочарование, короли не требовали никакой другой гарантии, что он это сделает, кроме клятвы, которую он должен был выполнить по языческому обычаю. Был приведён вол, и ему было нанесено два удара по шее. Кровь обильно пролилась, что считалось хорошим предзнаменованием.

Когда Кейстут приказал отрубить голову волу и, встав на дрожащем теле, поклялся, что так будет с ним, если он не сдержит обещания *55), Он не сдержал его, но, ускользнув от легкой стражи, в которой находился, соединился с братом Лубартом *8), а короли, опасаясь, что и татары придут на помощь Литве, униженные, не успев '*) Коялович: Hist. Lith., pars prior, стр. 316—17. Рыцарство и герб без сомнения были впервые предоставлены этому роду королем Владиславом Ягайло,

Немецкие хроники и Виллани из Италии, описывающие этот поход, молчат о пленении Кейстута. То же свято-крестские Анналы, вышеупомянутые, говорят лишь: „fugam tempore noctis inivit.< Вероятно, он находился только под лёгкой охраной. * за 0 uiżny GA oby,

Примечание 99. Дługosz, Thurocz: Chron. Hungariae, издание в Брюнне 1488, стр. 91.

Примечание 100. Хроника Генриха Труксесс, описанная выше, к которой мы должны этот жестокий рассказ с добавлением хрониста: novus modus hoswines convertendi. Эту историю мне рассказал рыцарь, который был присутствующим и названным из Щтернеге. **») Дługosz, Stryjkowski, Kołajowicz.

PEREZ PRORCE EA RT 9) j 10 (ибо и Владимирскую крепость вновь заняли литовцы) 4 возвратились в свои страны *7). Но король Казимир ещё не достиг конца своих неудач. Литва, видя, с кем имеет дело, с оборонительной позиции перешла к наступательной. В 1352 году весной многочисленные её войска под руководством двух родовых князей 8), появились на Красной Руси и, пройдя через неё по самому центру без сопротивления, вошли на польскую землю, захватили один город и дошли до Завихоста 269), Самым печальным было, 15%) Ft reges confusi redierunt (Annales S. Crucis, как выше). A. 1351 rec Kazimir с большой силой продвинулся в Ливонию (должно быть Литву), но ослабевший вернулся, мало добился (Annales Miechovienses, как выше). Но нарушивший клятву, обманывающий царей (т.е. Кейстут) ночью бежал (Длугош).

Итальянский хронист Виллани ставит этот поход под ложной датой 1354 года, называя Кяйстута «кроликом татар», и по его описанию, битвы не было, только конференция в лагере короля Людовика, на которой Кяйстут обязался принять христианскую веру. Но (говорит Виллани) венгерские господа из свиты Людовика оскорбили Кяйстута, и о последствиях этого оскорбления говорили много (Муратори: Seržpł. rer. Italic., т. XIV, стр. 287). Это уточняет мои сведения в I томе «Сыновья Гедимина», стр. 46—48 и в соответствующих примечаниях.

В 1352 году в марте татаро-руские язычники с множеством вооружённых легионов вторглись в Польшу против короля Кракова и взяли один город. Многие из вооружённых были убиты и вернулись на свою землю (Script. rer. Prus., t. IL str. 742). Таким образом, этот поход имел место в 1352 году, а не в 1351 году, как говорит Длугош.

Примечание 101. Длугож под 1351 годом говорит, что руководили Литвой Ягайло и Скиргяло. Но Ягайло тогда только что родился, а Скиргяло еще не родился. Наиболее вероятно, как говорит Коялович, руководителями были Кяйстут и Любарт. 26») Современные «Анналы Генриха де Ребдорфа» (около Кихштадта) говорят:

111 и что они нашли предводителей и проводников среди видных землян, которыми таким образом намеревались обезопасить свои владения от грабежа и опустошения, Между ними (inter alios, говорит Длугош) Петр Пшонка из Бабина и Радавец герба Янина и Отто из Щекаржева герба Топор, чтобы облегчить литовцам переход Вислы, указали колышками брод и мелкие места. Но честные местные рыбаки, заметив это, перенесли колышки в глубину: bizny. Передовой отряд литовцев, следуя указаниям Пшонки, спустился в реку по указанному пути и погиб в течении. Литовские вожди, увидев это с берега и полагая, что Пшонка их предал, на месте казнили его. После чего, с значительно уменьшенными силами, они вернулись на Волынь %61).

Разрушение это так *) В Польше больше продавцов, чем детей, больше разбойников, чем солдат, и больше предателей своей родины, которые с варварами литовцами «союзничали и за отвратительное вознаграждение, проведенные ими через болота, трясины и реки, предоставляли им путь. Среди прочих и те... И что его земли и владения (т.е. Пшонки) щадились литовцами, но не полностью уничтожались. Очевидно, этот резкий отрывок Длугоша был частично направлен против Ягайло, который, по мнению автора, должен был командовать этим походом, хотя тогда он еще находился в пеленках. **!) Длугош добавляет, что Владислав Ягайло, когда вступил на трон, двух главных предателей наказал примером (хотя оба уже не жили).

Наследник Петра Пшонки забрал у королевского казначейства деревню Кржезоны, наследник Оттона – соответствующую деревню Щекаржевице (вероятно, современные Чехаржевице в Сандомирском), а эти лишь в поздней старости вернул внучке Оттона Заклике Тарло. (Заклика, таким образом, изначально было именем, Тарло – деревня в Люблинском воеводстве на Висле; а Длугош добавляет: haeredibus Othonis seu Othae: то есть наследнику. Щекаржевице изначально называлась Ота). Это странный пример тогдашнего правосудия. Но это по-

112 дало о себе знать и для Руси, и для короля, так что папа счёл необходимым через три года издать отдельную буллу, продлевающую ранее наложенное на церковные владения обязательство платить десятину в королевскую казну ещё на четыре года. Король же, разочарованный и огорчённый, вложил меч в ножны и решил ограничиться Львовской землёй (т. е. Красной Русью).

Ни нападения литовцев и татар на пограничные территории, о которых он сам сообщал римской столице *5*), ни объявления крестовых походов против язычников вследствие этих донесений 6%), ни строгие упреки папы, направленные ему, якобы он, согласно отчетам Мастеров крестоносцев, вступал в союз с Ли- данием, не являются такими подробными и точными, чтобы Нарушевич, если он правильно подвергает сомнению Длугоша, который приказывает Ягайло и Скыргеле возглавлять вышеуказанный поход, должен был полностью отвергнуть их как сказку (Hist. Pol. t. VI. стр. 280). Y 262) Булла папы Иннокентия от 12 февраля 1855 года гласит: Tartariae et Lithuaniae gentes cum pluribus annis elapsis regnum Poloniae invaserunt (Тейнер, как выше). 263) Anonimus Archidiac. Gnesn., стр. 98; Сыны Гедимина, т. 1 и 2. 264) Булла папы Иннокентия к польским епископам от 10 ноября 13854 г., у Рейнальда, т.

XVI. стр. 860; письмо королю того же месяца и года у [Гейнера, стр. 556; аналогичное циркулярное письмо краковского епископа Бодзанты подтверждает разрушение земель Люблинской, Сечеховской и Луковской татарами и литовцами (Длугош, под г. 1359). 265) Булла 1354 года, как выше, и булла от 17 сентября 1356 (Тейнер, 578). Там же булла того же года, где епископам польским указывается, что они не должны оказывать помощь польскому королю против нападений литовцев; наконец, булла папы Урбана от 8 июля 1863, которая предоставляет 12-летние индульгенции всем, кто будет бороться с литовцами, татарами и схизматиками (там же, стр. 618). PERO ESEJ PZ" EZEEB MIA E h

twinami, поэтому татарам он платил дань 266), не изменило его решения. Известно, что только в конце своего правления, когда Ольгерд не только разорвал отношения с татарами, но и нанес им на Синих Водах решающее поражение, этот король однажды без обещанной помощи в 1366 году совершил поход на Волынь, завершившийся удачно; затем, отказавшись от всякой религиозной пропаганды, он без ограничений признал Кейстута господином всей Подляшии ?67), которая оставалась литовской провинцией до Люблинской унии. В то же время римская столица не прекращала своих усилий по обращению литовских князей. Видя, что через посредничество короля Казимира этого не удастся достичь, она обращалась с этой целью к Людовику, королю Венгрии, к Владиславу, князю Опольскому в Силезии, к Земовиту Мазовецкому, а также прямо к Ольгерду и его братьям *68).

Эти усилия, разнообразные инструменты, которыми приходилось пользоваться для этих переговоров, были причиной недоразумений и осложнений, подобных тем, которые возникли несколько десятилетий назад, когда распространилась весть —

Папа Иннокентий пишет, что в этом вопросе он прямо имеет дело с литовскими князьями. 15

Примечание 102. Письмо папы Климента VI королю Казимиру от 1852 года, в котором он пишет ему о донесении Великого магистра Тевтонского ордена, так как король заключил союз с литовцами и татарами. Оно находится в тайном ватиканском архиве (Библиографические сведения Александра Пшездзецкого, стр. 162). Второе письмо от 24 января 1357 года Иннокентия с подобными оправданиями, а именно: quod te Tartarorum regi tributarium fecisti (Тейнер, т. I, стр. 581).

Примечание 103. Сыны Гедимина, т. I и II. *:) Об. Monumenta Theinera, т. I, стр. 561: эти три письма папы Иннокентия все с одной датой 23 октября 1355 года.

Сообщение о решении Гедимина принять христианскую веру, а также о проявлениях, важных для истории и объясняющих намерения главных участников. Детская хроника Германа де Вартберга сообщает под 1358 год следующую новость: «Некто Плаве, родственник, как говорят, императора Германии, но отступник (апостат) от ордена, с оскорблением (im derogationem) ордена сообщил императору, что литовцы хотят креститься в католическую веру. Император, слишком доверчивый, чтобы проверить эту новость, отправил архиепископа Праги, князя Опавы и Мастера Немецкого ордена (praeceptor Almamiae, так называемый Deutschmeister). Великий Магистр крестоносцев, изготовив для них удостоверительные письма, с большими расходами переправил их в Литву. Когда послы изложили суть своего посольства, литовцы потребовали взаимного дальнейшего разграничения.

Сначала, пройдя от Мазовии (вероятно от Райгруда, крепости мазовецкой, лежащей на границе крестоцких владений) до истоков реки Алле (в Восточной Пруссии ниже Алленштайн), затем следуя по течению этой реки туда, где она впадает в реку Прегель (Прегор), далее к свежему заливу (Тришес Хафф, mare recens), отсюда к Балтийскому морю (mare salsum), затем через Балтийское море до устья Двины (Рига - Динамюнде), наконец вдоль Двины до места, где впадает в нее речка Эмст (Фвест), и вдоль этой речки через озеро Лубахн прямо в Русь (ad Russiam). Литовцы же требовали, чтобы орден был расположен на пустынях между русскими и татарами, для защиты русских от соседских нападений; чтобы же он не притязал на право на Русь (nihil juris sibt Ordo reservaret apud Rutenos), потому что вся Русь должна принадлежать Литве.

Если (говорили литовцы) эти наши требования

Мы сможем достичь, тогда исполнится воля императора. Послы, сочтя эти требования неподобающими, удалились, разорвав дальнейшие соглашения. Литовцы же потребовали под предлогом разграничения, не меньше чем половину Восточной Пруссии, всю Курляндию, значительную часть Ливонии, вместе с экспозсе обоих орденов из Пруссии и прибалтийских земель. С этим рассказом в основном согласны немецкие хроники, а именно вышеупомянутая хроника Генриха Трухсесса фон Диессенхофена и другая — монаха Генриха. Они различаются в том, что по первой хронике конференция состоялась в Пруссии, вероятнее всего на прусско-литовской границе. Та же хроника заканчивает свой рассказ следующим юмористическим отрывком: «Император крестит, папа сражения ведет. Благословен Бог, который из рыбака сделал не только апостола, но и вождя.

(Император крестит, но папа борется. Благословен Бог, который сделал из рыбака не только молящегося, но и императора.)» По хронике монаха Генриха, снова первые предложения исходили от короля Литвы, который послал своего брата к императору Германии в Нюрнберг с заявлением, что он хочет принять крещение вместе со своим народом. Эту версию подтверждает сообщение, сохраненное в тайном архиве крестоносцев, с добавлением, что Ольгерд и Кейстут использовали посредничество польского короля, чтобы достичь от императора приказа о заключении мира между ним и орденом, а затем они примут крещение. Несмотря на это свидетельство, этот факт больше чем сомнителен. Летописи умалчивают о том посредничестве короля, который тогда был в отношениях не менее чем дружественных с Литвой и предпочитал видеть её в войне с орденом, чем чтобы обе стороны полностью тревожили его.

Как же потом согласовать эти примирительные и почти покорные шаги с грубой, насмешливой и почти вызывающей отповедью, данной в самом начале переговоров императорским послам; в этом все отчеты совпадают, наиболее ясно это приводит прусский крестоносский отчет: „dy do (т. е. послы) czu yn gwómen und sy (т. е. литовцев) anredten von der touf]e wegen, do verspotten sy sije und belachten ete.“ (Ob. Seript. rer. Prus., т. III. стр. 420.)

конец признания их исключительного права на владение Русью. Эти предложения Ольгерда (ибо они могли исходить только от него, как от правителя), хотя и переполнены горькой иронией, содержат важный признак и указание не только для истории, но и этнографии. Если правитель Литвы так точно обозначает и ограничивает земли, от которых ордены должны ему уступить, то это потому, что эти земли были населены племянниками Литвы, т.е. латвийцами. Так же ясно и убедительно проявляется здесь отношение Литвы к русским землям. Ольгерд прекрасно понимал, что его предложения приняты не будут. Но нельзя сомневаться, что они заставили орден и римский престол задуматься. Орден на два года (1385—1389) приостановил свои нападения, чтобы, теперь зная намерения Литвы, вести с ней борьбу с большей силой и более интенсивным нажимом.

После 1360 года: произошло также осада и разрушение Ковно, переход в лагерь крестоносцев сына Кейстутаса по стараниям агентов ордена, два нападения на столицу Вильну. Римский престол признал со своей стороны, что призывы, которые до сих пор разбивались о камень, следует отложить на лучшие времена. Только спустя пятнадцать лет, когда установление постоянной церковной иерархии на Красной Руси с архиепископом в Галиче и тремя епископами в Перемышле, Владимире и Холме должно было вступить в силу, он в последний раз направил послание к Ольгерду, Кейстуасу и Любарту, которые как правители Восстановление (Ольгерд) отвечает: быть крещеными, земли, завоеванные им и его предшественниками, восстановлены домом Тевтонского ордена в Пруссии для сего (Хроника монаха Генриха, как выше).

Линия, Подолье и Подляшье давили на Красную Русь, чтобы она приняла католическую веру *75), Невольно возникает замечание, вернее вопрос к истории, хотя малая надежда, что когда-либо на него ответят. Ольгерд был, несомненно, приверженцем христианской веры по греческому обряду. У нас есть для этого, прежде всего, ясное свидетельство в одной литовской хронике. Она говорит: «Ольгерд взял в жены витебскую княжну, и ради нее крестился в русской вере.

А литовские господа остались при своей языческой вере, и Ольгерд не заставлял их принять его веру * 278). Второе следующее свидетельство, более категоричное, принадлежит серьёзному летописцу Литвы Кояловичу, свидетельство, говорю, несмотря на то, что он писал своё произведение в XVII веке, но только глубокое убеждение могло заставить его частично снять занавес, за которым ранее —

И когда князь Ольгерд взял в жены княжну Ульяну (ошибочно, должно быть Мария, см.: Братья Владислава Ягайло, вступление) Витебскую, ради которой князь Ольгерд крестился в русскую веру, а литовские господа деревень оставались в своих языческих верованиях, и великий князь Ольгерд не оказывал им силы и в веру свою не возвращал* (Литовская хроника, издание Нарбутта, стр. 20). Уже несколько раз говорилось, что это хроника: переведена с русского оригинала. Тем большей важностью обладает свидетельство вышеуказанного содержания, а еще большее — то, что Длугош и Стрыйковский, которые пользовались этой хроникой, а второй её почти полностью включил в своё произведение, тем не менее оставили это предание без внимания. Длугош даже сделал вид, что не знает о первой свадьбе Ольгерда. 272 — > A A O m NRA

Примечание 104. Теинер: Monumenta Poloniae, т. I, стр. 695 под г. 1373. Эта була также находится полностью в т. II сыновей Гедимина, раздел: История Волыни, о христианстве Лубарта.

дни его подачи изначально скрыли: «Ольгерд же (слова Кояловича) держался, правда, открыто языческих обрядов; но, учитывая жену свою, дочь князя витебского, стал участником христианских святых таинств, русскому обряду не был враждебен и даже построил две церкви в Витебске [3 1). В русских летописях, известных до сегодняшнего дня, тщетно кто бы ни искал достоверного следа язычества Ольгерда. Одна из летописей Великого Новгорода, которому Ольгерд в самом начале своего правления так болезненно дал себя почувствовать ?74), не жалела для него эпитетов, таких как: злочестивый, безбожный, льстец *%), а некоторые летописи повторили это за ней; но эти общие слова доказывают лишь неприязнь, которой к нему питали, но никак не то, что он жил в идолопоклонстве. Напротив, под г.

1341 говорит кро-

Другие летописи, среди них и недавно изданная летопись Твери (Полн. Собр. т. XV.) ограничиваются упоминанием его кончины. 274 = 275 —

Примечание 105. Ольгирд же, хотя и действовал публично по языческому обряду, тем не менее, поскольку недавно по милости Ульяны (?) супруги князя Витепсца, позволил себе посвятить в христианские святыни, отвращался от русского обряда, которым также воздвиг два храма в Витепсе (Коялович: Ист. Лит., т. I, стр. 297—98). Другой историк Орловский в труде: Defensa biskupstwa kijowskiego, без этих половинчатых показаний говорит (стр. 59), с отсылкой к хронологии православных русских митрополитов, что Ольгирд принял веру русского обряда. Сыновья Гедимина, т. I, отрывок: Явнута. Зловещий, безбожный, Истивый (Крон. Новгорода IV в Полн. Собр., т. IV, стр. 72), Повторили это, как и характеристику, данную при этом Ольгирду, летописи: Софийская и Воскресенская (Полн. Собр., т. VI и VIII под 1377 годом).

ника того города, что умер великий литовский князь Гедимин-язычник? Будучи язычником, смеет ли был Ольгерд так строго наказывать виленских язычников, которые по-своему отомстили за оскорбление, причиненное их идолам? Ведь когда он был в походе на Москву (а значит, в 1368 году), они напали на францисканский монастырь, которого недавно доставил в Вильно Гаштольд, сожгли здание, семерых монахов обезглавили (на месте, где потом для памяти поставили в епископском саду скульптуру, изображающую Страсти Христовы), других семерых, привязав к крестам, бросили в Вилию, говоря: «С запада пришли, возвращайтесь на запад за то, что осквернили сны наших богов». После возвращения Ольгерда Гаштольд подал ему свое жалобу.

Великий князь, возмущённый совершённой жестокостью, приговорил к смерти пятьсот жителей Вильны, при том условии, чтобы впредь христианам не причинялись неприятности. И действительно, затем Пётр Гаштольд построил для францисканцев другой «монастырь», местоположение которого хроники точно нам описывают.

Русские хроники сообщают, что в первые годы правления (г. 1847) Ольгерд приказал казнить троих своих.

(См. выше, а также о миссиях францисканцев в Литве, т. V, первый дополнительный выпуск.) Речь шла о том, чтобы показать, что католицизм начал своё существование в Литве лишь с 1387 года. 224400 Гд 1

Примечание 106. Хрон. Новгород, первая в Пол. Собр. т. III, стр. 81.

Примечание 107. Литовская хроника, издание Нарбутта, стр. 21—99, Стрыйковский, изд. 1846, стр. 16, и Коялович, т. I, стр. 297—99. Длугош умалчивает об этом событии, нет ни слова о этих важных мучениках веры. Ибо францисканцы распространяли веру с наилучшим успехом, и лишь первых апостолов убили, как вторые сразу заняли их места.

DZE 4 = DZE SRR ДЭ 120 подданных за то, что приняли христианскую веру *9). Но уже выше говорилось, что другое, должно быть, было их преступление. Ольгерд три части своей жизни провел в архихристианском Витебске, строил там, как упомянуто выше, церкви, его изображение в церкви надворной видел еще в шестнадцатом веке историк Стрыйковский *7%). Замке в Вильне находилась церковь 25%), была в Вильне также церковь Богородицы его фондации, и еще другие там существовали, когда, согласно хроникам, эти трое мучеников за веру были похоронены в церкви Святого Николая. Большинство подданных Ольгерда состояло из русинов. Гродно было русским, а в Вильне одна часть города имела в XIV веке название русинское *5'). Откуда же такой проявление языческой рвения?

Можно допустить, что переходные эпохи требуют мучеников; на самом деле их нет, поэтому их нужно создать. Вероятно, эти осуждённые замышляли заговор против Ольгерда, чья терпимость ко всем вероисповеданиям считалась источником возмущения по представлениям того времени, как для язычников, так и для русинов. Наказанных за это преступление душами единоверцев, а за ними летописи кла... as) Połn. Sobr., т. V. Летопись Софийская, стр. 227.

1383: «На следующий день войско спешит к Вилле (Вильнюс) и посылает 4 комендаторов, чтобы они сожгли местность Руси». FRZSF PR > PE" WUS MF PY WAY

Примечание 108. Хроника Стрыиковского, варшавское издание 1846 года, стр. 58. aso) (о церкви Богородицы см. ниже, а о придворной см. Отчёт крестоносцев, дословно цитируется в Ист. Литвы Нарбутта, т. V, стр. 297. 18!) Хроника Виганда сообщает под 1363 год: «маршал созывает войско на осаду Гартена (Гродно), пытаясь также привлечь русинов,* а под г.

Сверх того, написанное около, они превратили в мучеников за веру, и с течением времени внесли их в мартиролог восточной церкви *89), Можно было бы также возразить, что когда Ольгерд скончался, его похоронили по языческим обрядам. У нас есть два свидетельства этого. Одно из них — летопись современного инфлянтского хрониста Германа де Вартберге следующего содержания: «В тот же год и месяц в то же время (т.е. конец мая 1377 года) умер Ольгерд, высший правитель Литвы. На его погребении с большой торжественностью сожгли по их (т.е. языческому) обряду различные принадлежности и 18 верховых лошадей * 283).» Летопись серьёзная, точная, однако в данном случае немного запутанный источник. Кому же, как обоим орденам: меченосцам и крестоносцам, было важно укрепить мнение, что власти Литвы были язычниками.

А к тому же прусские хроники, которые черпали из этого источника (Виганд, Линденблатт), не упоминают о том же, древние литовские и Стырайковский ?84), Второе свидетельство гораздо более позднее — Длугош, но достойные внимания, так как очевидно основаны на местных преданиях. При описании обычаев литовцев, а именно религиозных обрядов в честь усопших, он говорит: «Этим обычаем великий князь Ольгерд, сын Гедимина, отец польского короля Владислава, скончавшись в языческом бреде, в лесу Кокивейтус рядом с Мишаголой, с лучшими ко-» *82) Нарбут: Ист. Литвы, т. V, приложение 10. *3) Chron. Livoniae Hermanni Wartberge w Script. rer. Prus., т. II, стр. 113. **) Kojałowiez (Hist. Lith., т. I, стр. 355) один пишет о похоронах Ольгерда: »persolutis patio ritu, veteraque forma Olgerdo justis,

одетый в котанку, расшитую жемчугом и драгоценными камнями, во второе платье — пурпурное и золотое, с поясом серебряным и позолоченным, был сожжён *?95). Но беспристрастность требует выслушать и другие, прямо противоположные этим, мнения. Итак, одна русская летопись говорит: «Княгиня Юлианна (вторая жена Ольгерда), видя, что её муж близок к кончине, обеспокоилась о его спасении, и призвала своих сыновей и своего отца, духовного Давида, архимандрита Печерского, и наставляла великого князя, и при Божьей помощи он был подготовлен к принятию крещения.

Он скончался через несколько дней и затем был похоронен в церкви Богородицы в Вильно, которую сам основал * 255), — не как свидетельство, а как доказательство слухов, циркулировавших в своё время, в которых чаще всего есть зерно правды, пусть также послужит некритический сбор различных сведений, увенчанный названием Густынской хроники, где сказано: Р. 1340 Ольгерд взял в жёны Юлианну и поэтому крестился вместе с боярами и своим народом 257). Отбрасывая же эту неуклюжую легенду, можно ли, даже если бы у нас не было литовской хроники, предположить, что Ольгерд как язычник после смерти своего тестя в течение 25 лет (с 1320 по 1345 гг.) 185) Длугош, кн. 10, стр. 114, под 1387 г. Утверждение Нарбута (Ист. Литвы, т. V, стр. 283), что это был другой Ольгерд, тёзка великого князя, кажется необоснованным. +86) KFарамзин, т. V.

банкнота 50, исключение из хроники до сегодняшнего дня не издано, и сам текст, стр. 45, где, не цитируя источник, говорится, что крещеный был Ольгерд под именем Александра. +83) Густынская хроника в Полн. Собр., том II, стр. 349.

HB царьствовал и, следовательно, больше всего проживал в Витебске *85); осмелился ли бы он обратиться к великому князю Москвы с просьбой выдать за него руку его брата, княжны Юлианны из Твери; мог ли митрополит Москвы содействовать заключению этого брака, и, наконец, согласилась ли бы внучка св. мученика за веру, дочь и сестра казнённых языческими татарами, выйти замуж за язычника? *59), Здесь уже не только историческая критика, но и здравый смысл должны дать ответ. Из густой массы этих противоречивых между собой преданий, лживых нарративов, накопленных за века, всё же всплывает истина, если рассматривать её как чистый источник. Нет сомнений, что Ольгерд, женившись на княжне Витебска (г. 1318) 2%), принял крещение по греческому обряду.

Но и это несомненно, что из-за язычников в Литве, а именно в Жмудзи, весь основной состав населения, который под его руководством вел ожесточённую борьбу за существование с Тевтонцами, не казался знакомым в родной стране, напротив, свою веру и другие действия по обычаю покрывал тайной. Когда перед вступлением на высшую власть в Литве свободный город Псков призвал его, чтобы он занял там княжение 81. *8*) Ярослав, последний князь Витебский, умер в 1320 году, а после него княжество принял его зять Ольгерд и пребывал там вплоть до вступления в управления в Вильне (Крон, литовская, издание Нарбута, стр.

последняя), В 4850 году Ольгерд отправил послов к великому князю Симону с просьбой о руке его сестры, Юлианны, дочери Александра Михайловича, князя Тверского, а великий князь по ходатайству митрополита Теогноста позволил Ольгерду взять её в жёны (Полн. Собр., т. VII, стр. 215). *»9) Литовская хроника, издание Нарбутта, стр. последняя, 239) Y iż ; > tyl on LAC PRE NZCZCTE TA ATT RPRYTA "WP PADY I ai DL FzsaJĄ z AŻ: j NTNCEWNE YE TA TOW ULM l M PYWAYIRUZPETODZEE Tuli. [17 02 CZ

правление и дал себя крестить (г. 1340 — 41), он, правда, дал отрицательный ответ относительно крещения, который тем не менее можно объяснить тем, что он уже был крещен), Но, руководимый этой терпимостью, которая уже тогда была отличительной чертой его рода, он ничем не стеснил языческую веру, о которой хорошо знал, что её последние часы скоро пробьют, и этим обеспечивал покой для христиан, поселившихся в Литве. Итак, в последние моменты жизни, когда все человеческие соображения прекращают действовать, он вызвал архимандрита и, как христианин, готовился к смерти, разнеслась среди народа и перешла в монастырскую хронику весть о том, что тогда он принял крещение. После его смерти сын и назначенный наследник Ягайло в первые моменты должен был действовать крайне осторожно. У него было пять сводных братьев, которые составляли старшую линию династии.

Как Ольгерд отец его Явнуту, и они могли младшего брата отстранить от власти, и известно, что Андрей старший из них питал такие намерения %). Чтобы, таким образом, завоевать расположение, а при этом в случае необходимости и помощь населения, Ягайло молодой согласился на то, чтобы похороны его отца были совершены по языческим обычаям, но не в Вильне, столице (что является значимым признаком), а наоборот в уединённом месте, в районе крепости Мишагола. Потом княгиня, вдова, повелела положить оставшиеся останки в церкви, построенной Ольгердом *).

Примечание 109. Братья Владислава Ягайло, отдел первый: Вингольт — Андрей.

Примечание 110. Братья Владислава Ягайло, раздел первый.

Примечание 111. Вызывал твое дело к Кояловичу вышеупомянутому, наиболее приблизился к исторической правде литовский историк Нарбутт

Почему же Ольгерд, который под предлогом того, что был язычником, подвергался непрерывной войне, был удостоен имени крестового похода, имя которого, как и Литвы, хотя и здесь с излишними амплификациями, ложными цитатами и, следовательно, произвольными выводами, искажало его основательные наблюдения, основанные на источниках, доступных ему самому 30 лет назад. Он говорит: «Ольгерд уже давно был последователем Христа, так как с момента заключения брачных союзов с первой женой, Марией, княжной витебской».

Затем, когда он снова женился на Юлианне, дочери Александра, князя Тверского, русские летописцы прямо указывают, что ему следует принять крещение (ошибочно: одна летопись, так называемая густьинская, это говорит, но она к русским летописям, как уже было сказано, не может считаться); однако это было только в обещании, а не в исполнении: поскольку Ольгерд не был крещённым, оставаясь катехуменом, он носил имя, упоминаемое в публичных молитвах русским духовенством, своего тестя Александра, а принятие крещения откладывал на последние часы своей жизни. В присутствии крещения Ольгерда, а также его братьев, сыновей и 11 его сыновей (сыновья Гедимина, братья Владислава Ягайло); в присутствии ясного, неоднократно уже упоминавшегося изложения Длугоша (Lib. X. стр.

61), что все сыновья Ольгерда по греческой вере воспитывались матерью; в присутствии давления, которое автор этот (Lib. X. pag. 104), описывая крещение Ягайло, подчеркивает словами: fides catholica, fides sancta, orthodoxa; в присутствии его указаний, хотя осторожнее, что это было по сути повторением крещения; в присутствии Стрыйковского (стр. 57—58 издания 1846 г.), который решился лишь на свидетельство, что сыновья Ольгерда от первого брака были крещены по греческой или русской вере, а 60 сыновей от второго брака, видимо, боясь сказать правду, изворачивается, даёт ложные даты, чтобы всё же в конце признать, что Вигунт, родной брат Ягайло, и вместе с ним в Кракове крещённый, прежде был крещён в русскую веру; наконец, в присутствии родословной русского потомства Ольгерда (Połn. Sobr., т. VIIL. стр.

255), относительно самого точного из всех, где Ягайло упомянут. Яку-

этот щит и пристанище идолопоклонства выставляли миру на отвращение, вместо того чтобы соблазнять обещаниями или пренебрегать шутками искренними и горячими призывами Апостольского престола к переходу в католическую веру, он не заявил открыто, что уже является христианином, и почему же ни малый процент литовского племени, которому он правил, не был склонен принять христианство? У него была в этом задача проще, чем у сына и наследника! а тот; ведь в короткое время и без сопротивления совершил это дело. Владислав Ягайло привил литовцам латинский крест, который, к несчастью, до сих пор всегда предавался нападениям и пожарам крестоносцев. Напротив, Ольгерд. Значительная часть Руси под его властью подчинялась. Отношения между обоими народами были мирными: церквушки на границе или в глубине страны разбросанные, бедные, с немногим духовенством не оскорбляли идолопоклонников.

Греческий крест, следовательно, им не предвещал ничего плохого. Как умел быть хозяином у себя Ольгерд и не терпел сопротивления против своей воли, это доказывает суровая репрессия против движения францисканцев в Вильне. Таким решительным шагом (т.е. заявлением, что он христианин) он поставил бы оба немецких ордена, смертельных своих врагов, перед трудной дилеммой. Правда, Ягайло стал не только христианином, но и латинником, и тем не менее война между ним и орденом не прекращалась. Эта война была государственная, инсценированная нарушением договоров, либо (опускаю другие даты, приведенные по этому поводу в Малых Сочинениях Нарбута, без сомнения важные, но требующие еще более тщательной проверки): так не пришло ли время убрать из истории сказанию о язычестве Ягайло, так упорно защищаемую в новейшее время?

разного рода жалобами. Но война орденов с Ольгердом была войной христианства против языческой толпы, которую посвящение и обеты крестоносцев должны были полностью уничтожить. С переходом Литвы в лоно христианства исчезала и причина этой войны. Против последователей греческой веры крестовых походов не объявляли, максимум пытались склонить их к унии с Римом. Инфлянтский орден имел длинную границу с Русью, но о религиозной пропаганде никогда не шло речи, и за исключением неизбежных из-за соседства временных столкновений, жил с ней в мире. Таким образом, сила Ольгерда заключалась в том, чтобы обеспечить себе и Литве этот мир, либо заставить крестоносцев снять апостольскую маску. Бессмысленно было бы разворачивать речь о влиянии, которое этот решительный шаг мог оказать на судьбы Севера и Северо-Запада.

На место туманной, полной разногласий смеси, от которой ещё страдают поздние века, уже в XIV веке встали бы два лагеря, два креста для борьбы. Эсты, курши, латыши, ветви, оторванные от одного литовского племени, частично языческие, когда язычество уже угасало, или новообращённые свежей даты по необходимости, в племени Ольгерда приветствовали бы освободителя. Возрастающая Москва получила бы грозного соперника, способного перенести центр тяжести Руси в Вильну. Ольгерд молчал, не поднял завесы. Судьбы народов часто зависят от слова, сказанного в нужное время.

% +

РАЗДЕЛ VI. Завоевания Ольгерда на северо-западной Руси. — Его войны с великим князем Московским Дмитрием Донским.

[Пустая страница]