II. Последняя воля Гедимина и раздел уделов

Сажедымин, разделяя государство последней волей между сыновьями, высшую власть (великое княжение) со столицей в Вильне передал младшему сыну Явнуте, вероятно, под влиянием своей жены Евны. Кейстут получил только Троки, и только Ольгерд выделил ему всю Жмудь. Ольгерд имел маленькое княжество Крево в долине реки Березина, но когда уже держал Витебск, женившись на Марии, единственной наследнице последнего витебского князя Ярослава, скончавшейся в 1320 году, до завоевания высшей власти он уже был хозяином большой территории страны. Оба брата первоначально уважали волю отца. Принимая подчинённые должности со всей осторожностью, только о Троках (с. 27), позднее изданное Нарбуттом добавляет: «и на всей жмудской земле» (с. 17).

Но *трокское княжество тянулось (как ниже Стырикoвский) через Лиду, Гродно, далее к Ковно в Верхнее Подляшье до прусской границы, охватывало, следовательно, будущие три воеводства: трокское, подляское и брестско-литовское. (Нарусевич: История Польши, том VII, стр. 125 и 191.) *8) Об. Братья Владислава Ягайло, вступление. *) Стырикoвский, варшавское издание 1846 года, том I, стр. 381, говорит, что Витебское княжество протянулось от реки Березины до реки Юхры (Угры), а собственно княжество Ольгерда, т.е. Крево до Березины. *% Древнейшая литовская хроника, издание Даниловича, говорит - aw ASX "PE"

KG | A | WREN ian noua. ów wii zn own R NY PORÓRÓK | + ky dA ; w ża ; te | | R

a miernóm powodzeniem, starali się to ustalić wpływy Litwy na sąsiednią i możną natenczas rzeczpospolitą Psków, to rozszerzyć granice jój ku wschodowi **). | Ale niebawem zamachy wymierzone na zagładę Litwy, inne zagrażające jój zdobyczom, zmusiły ich do wystąpienia stanowczego. Już lata ostatnie panowania Gedymina zachmurzone były, gdy nagle stanęły na ziemi litewskićój aż trzy twierdze Bayerburg, Georgenburg i Marienburg, wystawione ręką krzyżacką *'). W trop za tóm cesarz Niemiec Ludwik nadaje prawem darowizny Litwę Krzyżakom *3), akt nie tak śmieszny, jak na pozór teraz się wydaje, bo ziemie pogańskie lub uchodzące za takie, uważano w średnich wiekach jako res nullius , któremi więc najwyższe władze duchowne i świeckie, t.j.

папа и император Германии могли распоряжаться, а такие пожалования тысячи рыцарей-воинов стягивало под крестоносцев. знамена. Этот орден же через несколько лет позднее (в 1348 году) торжественным трактатом получил от А0) См. Братья Владислава Ягайло, раздел: Андрей Ольгердович. В 1341 году Ольгерд пытался захватить Можайск, но безуспешно (Новгородская летопись IV. в Полн. Собр., том IV, стр. 55). В немецких хрониках первое упоминание о двух братьях находится под 1348 годом из-за трехдневного похода на страны по Двине. „Rex Keystut cum fratre Algarto* говорит Виганд из Марбурга (Scrip. rer. Prus., том 17, стр. 502). ; 41) См. о тех крепостях Scrip. rer. Prus., том II., стр. 492—95, хронику Виганда из Марбурга и т. III, стр. 72. *:) Документ дарования, подлинность которого долго ставилась под сомнение из-за отсутствия оригинала (об.)

Сокровищница Литвы Данииловича, том I. стр. 177), в настоящее время с оригинала в работе Воссберга: «Banderia Prutenorum*», изданной в 1849 году. Он датирован 15 ноября 1337 года (Script. rer. Prus., т. II, как указано выше.)

25 короля Польши Казимира Великого уступка Поморья, земель Хелминских и Михаловских, даже части Куяв *%), когда вновь Ливонский орден приобретает от Дании Эстонию *5). Возросла, таким образом, в троекратной степени мощь этих самых злейших врагов Литвы. В тот же период король Польши Казимир Великий, захватывая Красную Русь, угрожал, как говорили, Волыни, Подолью, Подляшью, владениям литовским. Государство такой свежей датировки должно было ставить перед собой вопрос: быть или не быть; а здесь скипетр держал юнец слабый 45). Хотело жить, и Явнута поэтому должен был уступить, чтобы Ольгерд и Кейстут могли занять его место. В биографии Явнуты мы описали быстрый и бескровный государственный переворот, который лишил его высшей власти *5), Здесь лишь следует отметить, как роли были хорошо и соответственно настроению главных факторов распределены.

Кто в случае успешного покушения будет обладать высшей властью, между ними не было согласовано *7). Ольгерд же всегда предусмотрительно не хотел иметь непосредственное участие в нём. Он появился только в Вильне, когда брат сообщил ему, что покушение совершено и он хозяин столицы. Кяйстут же воздерживался.

Примечание 13. Догель: Codea diplomaticus, т. IV, стр. 68; Фойгт: Geschichte Preußens, т. V, стр. 9. * Фойгт, т. V, стр. 18—21. 45 Явнутис значит молодой человек, так же как Ольгерд значит «хвалимый от Ольги» * (Atheneum вильненское за 1845 год, статья Фр. Вильчинского: О новооткрытых литовских монетах). 46 Сыновья Гедимина, часть I, введение: Явнута. 47 Некоторому быть между ними сесть (Литовская хроника, издание Даниловича, стр. 28), а между ними быть одному на господарстве сесть (издание Нарбута, стр. 18). + MR a

4x jo "OOEZSEN ty. © SYN PAP 2077. PRAKT LTC свергнуть Явнуту с власти, пока жила их мать ); а когда она спустилась в могилу, а он сам завершил дела, передал скипетр Ольгерду как старшему, несмотря на то, что сам имел сыновей, несомненно с целью установления династии освящением права старшинства ). Но и Ольгерд имел косвенное участие в этом деле, и здесь встречается загадочный факт, который до сих пор должным образом не освещен. То, что слабый Явнута Гедиминович правил Литвой, было, без сомнения, очень выгодно обоим орденам в Пруссии и Ливонии. Если же они не собирались противиться задуманной смене в управлении, следовало либо подчинить их себе, либо дать им почувствовать силу своей руки до такой степени, чтобы они надолго потеряли охоту вмешиваться в чужие дела.

Есть уверенность, что Ольгирд использовал одно из этих средств, великая вероятность того, что *s) По некоторым причинам княгиня Евна умерла. (Литовская хроника, издание Нарбута, стр. 18.) i») Жалобы Витовта, хранящиеся в архиве крестоносцев: „Unsz Vater Kinstut der quam uf] den tag vor das hus czur Wille (Вильна) и герцог Алгарт не мог прийти, и наш отец герцог Кенштут распоряжался Вильной и прогонял Евнуту оттуда, а крестьяне все подчинялись ему и все остальные дома подчинялись ему. Dornoch (т.е. когда Кенштут уже занял Вильну) пришел герцог Алгарт к Вильне к нашему отцу и нашему отцу через старшего Вильного, как он был старшим братом, и дал ему Вильну во владение. (Script. rer. Prus., т. II, стр.)

712— 13.) Установить право старшинства в роде Гедимина, как известно, Кяйстуту не удалось, потому что Ольгерд, назначая Ягайло своим преемником, поставил на трон младшую линию. Стрыйковский (том II, стр. 2, варшавское издание 1846 года), описывая эти события, шутливо замечает, что Кяйстут на самом деле должен был называться Хитрым, прозвище, на которое, вероятно, он не заслуживает.

27 использовал и второй. — По датам, оставшимся у Явнута, осенью 1344 года он утратил скипетр 5%). Вскоре потом, в начале 1345 года, когда Мастер Ливонии находился на острове Эзель (Осилия), Ольгерд с многочисленным войском вторгся в владения мечоносцев, захватил сразу с помощью соглашения с местными и сравнял с землей замок Терветен в Семигалии, затем двинулся к Митау, которую также занял, а также к соседней крепости Доблин, дальше направился в Ригу без препятствий, так как никто из местных не сообщил гарнизону о приближении врага. Из Риги, сожгши окрестные мельницы, он направился к берегам Трайдеры (сейчас — Змеиский рукав), опустошил уезды Кремон и Трайден, и по дороге разрушив все церкви, причём и священники были истреблены полностью, вернулся на родину. Так описывает голый факт ливонский хронист, т. е.

местный современный 5!). Это произошло, когда: в соседней Кстонии недавно был подавлен жестокий бунт местных жителей, с огромным кровопусканием, а еще оставались очаги, которые правители Литвы могли в любой момент разжечь.

72, к которому Виганд добавил только несколько подробностей.

Примечание 14. Новгородская летопись четвертая, наиболее точная по датам, описывая местное событие, которое произошло в день святого Михаила 29 сентября года 6858 от сотворения мира, сразу же дает сообщение о смене власти на Литве, а затем снова говорит «той же зимы» (Собр. Собр., т. IV, стр. 57). Здесь следует заметить, что русские летописи, а именно новгородские, придерживаясь греческого порядка, считают новый год не с 1 января, а с 1 сентября. В этом изложении год 6853 не соответствует 1345 году от Рождества Христова, а 1344 году. *') Вартберге Chwonicon Livoniae в Seript. rer. Prus., т. II, стр.

3 48 Послушаем теперь других современников, а именно прусских источников, в каком отношении и связанности находилось » то нападение с важными событиями, произошедшими тогда в Пруссии.

К концу 1344 года (перед зимой, говорит хронист монах Виганд из Марбурга) готовился большой крестовый поход на Литву. Во главе его стоял Ян, король чешский, со своим сыном Карлом, тогда маркграфом Моравии, позднее императором, молодой король Венгрии Людовик, Вильгельм, граф Голландии, Альбрехт IV, бургграф Нюрнберга, Гюнтер, граф Шварцбурга, позднее император, князь Бургундии и князь Бурбона. Сборным пунктом, как обычно, была граница Пруссии с Литвой.

Когда крестовое войско уже вступило на литовскую землю и осаждало пограничную крепость, какая-то языческая женщина (animosa pagana) донесла Мастеру крестоносцев, которым тогда был Сас Людольф де Вейтцау, что литовский король собирает большие силы с намерением напасть и опустошить крестоносческие земли Самбии. Мастер созвал по этому поводу совет королей, князей и других руководителей крестового похода и было единогласно решено отступить из Литвы и поспешить на помощь находящимся в опасности христианам. Когда литовцы получили эту весть, они обратились к Инфлянтам и жестоко разрушили эту страну. (Здесь следует описание той кровавой экспедиции, согласно хронике Вартбергера, приведенное выше.) Мастер крестоносцев, видя себя причиной стольких... s2) Виганд в Ser. rem, Prus. т.II. стр. 504 и следующие. Die ältere Chronik von Oliva, там же т. I. стр. 721—22. Это два современных прусских источника.

Этот крестовый поход, согласно самым строгим подсчётам, состоялся между 3 декабря 1344 года и 18 марта 1845 года. (Seriptores rerum Prussicarum как выше.)

SC OKOCIM неудачи побратимов привели его к потере рассудка. И неудивительно, говорит Виганд, ведь короли Венгрии и Чехии и их спутники горько выговаривали ему, что приехали издалека в надежде вести войну с язычниками, а теперь, даже не увидев их, возвращаются домой. Подобные упреки делали ему и братья крестоносцы. Распознав душевное состояние своего Магистра, Орден взял его под стражу, чтобы спасти ему жизнь. Однако назначенная ему стража так донимала его, что, охваченный гневом, он ножом ранил слугу. Тогда начальники ордена начали умолять его отказаться от должности Магистра и посоветовать им, кого выбрать на его место. И так лишённого рассудка лишили должности. Он же, то есть Лудольф, согласился с выбором своего преемника Генриха Дусемера, который мужественно действовал против язычников, а сам получил командование крепостью Энгельсбург, где и завершил свою жизнь.

Реляция того члена ордена, почти современного, которая, следовательно, несмотря на искажённый перевод, который дошёл до нас, должна считаться лучшим источником, всё же в своих вопиющих противоречиях, умолчаниях и непреднамеренных свидетельствах даёт доказательство, что речь идёт о сомнительном деле, которое, однако, ради доброй славы ордена при присутствии чужих не смели полностью раскрыть. Прежде всего следует учитывать, что орден крестоносцев в течение полутора века своей борьбы с Литвой всегда как можно точнее был осведомлён обо всём, что происходило в той Литве. Речь шла, а именно, о запланированных или уже готовящихся военных походах на соседние страны. Об этом свидетельствует каждый, кто только поверхностно — 53) Qui im multis anmis bene se habuii contra paganos (Виганд как указано выше).

Даже с историей средневековых Пруссий он был знаком. Вся страна, дороги, тропы, маршруты, укрытия, дворцы и известные жители — всё это в Мальборке было известно ему как можно точнее, а там же записанные литовские путеводители (Vitauische Wegeberichte), сохранившиеся в тайном архиве крестоносцев, представляют собой самое достоверное описание старой Литвы. Многочисленные беглецы и новообращённые, которые потом служили в армии крестоносцев проводниками, а также местные жители, которых удалось привлечь, сообщали обо всём, о чём им только хотелось знать.

Теперь при смене власти в Литве бдительность должна была быть удвоена, а тогдашний Мастер был осторожным, усердным и внимательным. Поход Ольгерда на Инфлянты, описанный выше, был для того времени настолько масштабным, что скрыть его было невозможно; однако Мастер ни о чем не знал и мог быть введен в заблуждение незнакомкой-язычницей, а следовательно, литовкой, так как его провинция Самбия была под угрозой нападения литовцев. Но кроме него в ложные известия поверили все командующие орденской армии и решили отступить из Литвы, чтобы спасти Самбию. Если же там они не увидели врага, что также можно объяснить его внезапным отступлением, то по какому праву они делали Мастеру такие горькие упреки, что он дошел до помешательства. В течение четырех дней, 5) Издано в Scriptores rerum Prussicarum, т. II, стр. 662 — 714.

Примечание 15. Vw alti constlii, pro) sqdi sermonis, говорит о нем Виганд (как выше стр. 504). Świ: *dczą о том управлении его с начала г. 1842 — 44. (См. Фойгт: История Пруссии, т. V, стр. 1 — 20.)

RNWIAŻI 7 > RK

как свидетельствует одна хроника 5%), они могли, разумеется, снова встать на границах Литвы, когда напротив крестоносцы возвратились каждый к своим владениям. А в конце концов неудачные крестовые походы были обычным явлением: из трёх два не достигали цели. С другой стороны, введение в заблуждение соседа, с которым хотели воевать, было уловкой, которой сами крестоносцы щедро пользовались; поэтому нужно было быть на это и со стороны противника готовым. Но самое странное, что следует. Мастер потерял рассудок (demens efficitur, говорит хронист), поэтому его взяли под контроль не очень мягкий. Это были не просто кратковременные приступы, потому что он ослаб на разуме, словом, стал ребёнком (desipuit in sermone, defecit in ratione).

А тем временем монашеская капитула обращается к варята с просьбой, чтобы он сложил с себя должность и в то же время оказал им светлый совет относительно избрания преемника. Он же любезно согласился на выбор преемника и взамен получил командование крепостью, должность, которая в те времена требовала наибольшей бдительности. Иными словами, с большей, хотя и далеко не безупречной логикой представляет дело летопись Оливы, записанная, согласно всем вероятностям.

Примечание 16. Чешский летописец Бенессиус де Вейтмиль (Script. rer. Bohemicarum, т. II, стр. 3885), описывая этот поход, пишет об обратном пути из Литвы в Самбию: et redeuntes per quatuor diaetas pervenerunt illuc.

Примечание 17. Если земляне хотели выступить против Литвы или в Самогитию, то писали в «Ливонию», что собираются посетить Польшу или провести день переговоров с маркграфом Бранденбурга, при этом не упускали возможности сначала донести такие известия в враждебную страну для укрепления врага. (Фойгт: История Пруссии, т. V, стр. 11, 1355 г.) PW DYY YW AE © „AA

ui ap mę Ć PŁ Sp. MML "2..2R2 | 32 сходство перед хроникой Виганда 5%). Она не говорит о безумии мастера. Она рассказывает только, что в результате уничтожения Ливонии его охватили огромная печаль и боль сердца, так что иногда казалось, будто он терял разум (immensis tristitia et cordis dolor... quasi alienatus mente incedebat), он говорил это только, когда его спрашивали. Капитул требовал от него, чтобы он ушел с должности, поселился в Энгельсберге (в Челминской земле), вдали от забот, связанных с властью, и согласился на выбор преемника. Он же только через год добровольно ушел с должности и, поселившись в Энгельсберге, вновь обрёл прежнюю ясность ума и красноречие.

А что же этот хронист сообщает в начале своего рассказа и что, освещая весь этот эпизод, также составляет главный пункт обвинения против Великого магистра, таково: „Собрался в Пруссии Ян Люксембургский, король Чехии, король Венгрии, маркграф Моравии и многие другие с целью войны против Литвы, которых Великий магистр с благодарностью и должным уважением принял, и присоединив к их знаменам свои многочисленные войска, вошел с ними на литовскую землю. Доверяя такой силе, он письменно предупредил Мастера Ливонии, чтобы тот не боялся нападения литовцев, ибо он намерен воевать с ними с такой силой, что либо подчинит их своей власти, либо истребит полностью. Чему Мастер Ливонии, обрадовавшись, ответил… $8) Die dltere Chronik von Oliva (Seript. rer. Prus., t. I. стр. 721—22). Она должна быть источником Виганда, а именно относительно этого похода (там же стр. 664 и т. II. стр.

504), но при этом, сравнивая обе приведённые версии, следует признать, что Виганд сильно отклонился от своего источника.

Все свои силы Эстонцам, которые тогда от веры отступили). Литовцы же, узнав, что против них идёт такое сильное войско, собрали со своей стороны все силы для разрушения прусских земель в то время, когда их земля будет разорена%. Это вызвало отступление крестоносцев из Литвы, чтобы спасти Самбию. Когда литовцы снова об этом узнали, они обратились к инфантах, которых застали полностью оставленными * $!), Мастер крестоносцев узнал о намерении Ольгерда вести войну с Ливонией. Он успокоил в этом отношении Мастера ливонского, и тот направил все свои силы против Эстонии.

Мастер знал, что Литва, наблюдаемая с его стороны таким многочисленным и отборным войском крестоносцев, объединённых с пруссаками, которые уже осаждали её крепости, будет стараться прежде всего отбить врага, а не нападать на Самбии или Инфлянты, которые в любое время были для неё открыты. А всё же он первым подал сигнал к отступлению в сторону Самбии. Что из этого за вывод? Вероятно, что он действовал в согласии с владетелем Литвы или более дальновидными его боярами, целью которых было парализовать Инфлянты на долгие годы. Таким образом объясняется большое возмущение против Мастера в лагере крестоносцев и в самом ордене, ведь невозможно было не заметить этого. Хроника инфлянтца Вартбергера, уже цитированная выше, говорит, что Мастер Инфлянты в то время находился с войском на острове Эзель.

Примечание 18. Но в то же время, когда их (титов) землю опустошали, они сами намеревались опустошить землю самбийцев. (Хроника Оливы как выше.) *)) Они нашли землю опустошённой (т.е. обнажённой) (как выше).

o: u

• возмущение, которое нашло отражение, но и объяснение в хрониках дальних стран, а потому в глазах независимых. Одна из них, современная, открыто обвиняет Мастера в предательстве 5%). Это также объясняет, почему крестовый поход такого большого масштаба длился на чужой земле всего лишь короткое время(*)

Те же хроники свидетельствуют, что монашеская капитула из-за этих событий взяла своего Мастера под расследование и сместила с должности 5%).

О его меланхолии, простоте ума, в которую он впал после сожжения нескольких крепостей в Инфлянтах (?), хотя бы и приукрашенной до безумия, ни слова.

Более резкий чешский летописец Бенесий де Вейтмиль: «когда крестоносцы, перейдя Неман, встали под крепостью Велоно, дошли до них известия, полные лжи и обмана (nova mendaciis et fallaciis plena), распространённые, чтобы заставить их отступить (ficta et ut redirent tantummodo relata). Летописец Детмар пишет, что орден, видя всеобщее возмущение, восстал против своего маршала. И наконец, летописец Корнер утверждает, что Магистр был в сговоре с осаждёнными в крепости литовцами, и чтобы освободить их, пустил в оборот ложную весть о нападении литовцев на земли крестоносцев («Magister favebat obsessis in castro et pr еorum redentione mendacium illud confiteri de hostium ingressu *, ob. Voigt: (Greschichte Preussens, t. V. str. 82 i Seript. rer. Prus., t. II. str. 734). 53) Seript. rer. Prus., t. II. str. 505, Хроника Виганда.

5%) Хроника из Страсбурга (Альбертус Аргентинус) говорит: deposito magistro.* Детмар: «den entsatten se do unde satten enen andern in -sine stede.* Корнер: «Братья из немецкого дома Тудеров (правильно Tmdolfum) свергли своего магистра за непослушание из-за совершённой передачи с должности (Фойгт: Geschichte Preussens, том V. стр. 87 и 687).

Примечание 19. Само мягче всего выражается Альберт, летописец из Страсбурга: «desidia magistri* t.j. небрежность, хотя именно в этом Мастера было не в чем обвинять."

Но орден, насколько он был прекрасно осведомлён обо всём, что происходило у его соседей, настолько любил покрывать толстым покровом собственные свои действия, внутренние конфликты и события 55). Ему в этом помогали союзники, а именно все могущественные люди тех веков, во главе с немецкими массами. Как же открыть миру, что Мастер ордена, призванного распространять христианскую веру и уничтожать язычество на Севере, который сражался под знаменем креста, был в соглашении с врагами Христа и хоть косвенно помогал им воевать и разрушать Ливонию, тот, кто завоевал столько крови ради земель рыцарей меча. По этим причинам иностранные участники крестового похода, а именно короли Чехии и Венгрии, покрыли молчанием истинную причину его неудачи, а всю вину возложили на внезапное потепление, которое заставило крестоносцев отступить *%).

Но невозможно

Примечание 20. Эта система существует до сегодняшнего дня. Всё же тайный архив Тевтонского ордена, тот источник, столь важный для истории почти всей Севера, известен до сегодняшнего дня только по редким исключениям и ссылкам прусских историков. Критическое издание же этого источника было бы достойной задачей учёных этой страны, «хотя бы пришлось ограничиться лишь первыми двумя веками существования ордена, тем в Пруссии.

Примечание 21. Об этом свидетельствуют чешские и венгерские хроники. И так приведённый выше Бенессиус де Вейтмиль, хотя и выражается с горечью о ложных сведениях, распространённых в оборот, которые сорвали экспедицию, о Великом Магистре молчит, лишь заканчивая этими словами: „et quia illo tempore glacies disrumpebatur, non patuit cis ingressus in terras infidelium et ingressi sunt unus quisque in regionem suam.“* (Seript. rer. Prus., t. II. str. 784.)

было полностью скрыть отставку Мастера с должности. Поэтому Орден пустил в обращение то, что теперь назвали бы полуведомственной хроникой, и которая сохранилась в оливской хронике, следующего содержания: как Мастер, видя себя невиновным причиной стольких неудач, которые постигли Ливонию, а также неудачи крестового похода, погрузился в такую глубокую печаль, что, не видя его способным управлять должностью, пришлось вызвать его, чтобы он сложил с себя эту должность, что он и сделал. Настала очередь хрониста-поэта Виганда из Марбурга описать это дело в рифмованной своей хронике, а он, пользуясь разрешением, предоставленным поэтам, превратил печаль Мастера в безумие и создал повествование, которому невозможно придать историческую серьёзность $7). В жизнеописании Карла IV.

а совершенно пропущено вторжение в Литву, ложные слухи и возмущение войска на Мастера, только описав первый приход крестового похода в Пруссию, говорит летописец: «et ibidem (т.е. в Пруссии) cum per longum tempus glacie expectantes jacuissent, hyems adeo fuit mollis et levis, quod per glaciem transitum sicut aliis annis minime habuerunt .... Reversi sunt itaque domini qutsque ad terram suam* (как выше). В конце венгерский хронист Ян архидьякон (там же, стр. 782) говорит: circa festum B. Mariae (какой праздник Пресвятой Девы, 2 февраля, 25 марта или 8 декабря? к сожалению, не уточнено) żransierunt pelagus (т.е. вероятно Неман) super glacie contra Lithuanos paganos, sed flante austro dissolvebatur glacies et ex mora illis periculum imminet. Ideo quam citius retrocesserunt.

• Противоречия, поражающие в этих отчетах, лучше всего доказывают, что отступление вызвано было не оттепелью, а чем-то другим, о чем хотели умолчать. 61) Уже в XVI веке. Хотя некритический Шиц в своей истории Пруссии верно повторил Виганда, другой историк Кранц в произведении «Вандалия» (книга восьмая, главы 26—27)

Ольгерд же смелый свой шаг полным успехом 't увидел увенчанным. Орден и союзные ему державы узнали, с кем имеют дело, и в течение многих лет, черпая из лучших источников, недвусмысленно подозревали Магистра в соглашении с литовцами. Он говорит, что после вторжения крестоносцев на литовскую землю «вся знать (литов) в беде обратилась к самой крепкой укрепленной позиции, на которую для осады устремились короли. Когда магистр Тевтонского ордена либо из-за знакомства с осажденной знатью, либо из зависти к королям, которым он позавидовал в господстве над их землями (второе предположение, как справедливо отметил Войтг, абсурдно), размышлял, как снять осаду, он писал упомянутым королям, что большие силы вторглись на землю прусского народа, подвергнутую нападению, со скоординированными отрядами столь многочисленных войск врагов*...

Наоборот, из Литвы для спасения Самбии, испытанное разочарование, потому что врага не было и т. д., как это описывают прусские хроники, а заканчивается: «Fratres ubi regum in se justam indignationem et sui magistri occultam machinationem intellecerunt, ipsum detrudunt magistratu, carceri includunt». Последняя новость является ложной, потому что документы полностью подтверждают рассказы хроник: оливского и Виганда, что магистр Людольф как командир крепости Энгельсберг завершил свою жизнь. Он занимал эту должность еще в 1347 году и умер в следующем году (Voigt: Geschichte Preussens, т. V, стр. 37 и Pauli: Allgemeine Preuss. Geschichte, т. IV, стр. 199). Поразительно также, что похоронен он не в Мальборке, как другие магистры, а в Квидзыне (Маринвердер). Позднейшие историки, как Паули, Деваль: Histoire de P ordre teutonique, отвергают сумасшествие.

Коцебуе, который изучал княжество тевтонцев по архивам, говорит (Preuss. Geschichte, т. 1, стр. 182): «die Sage ist unerwiesen.* Только последний в ряду, ученый Фойгт, хотя и добросовестно приводит все свидетельства, что против него говорят, настаивает на этом рассказе о помешательстве Мастера, слепо придерживаясь Виганда, поэта. Кроме того, Фойгт многое сделал для усложнения этого и так тёмного дела. Снова в противоречии с Вигандом, который, как и другие, указывает в качестве даты крестового похода...

трёх (до 1348 года) не осмеливались его трогать, но несмотря на то, что он с Кейстутом постоянно нападал на их земли, уже через несколько месяцев после описанных событий сжёг крепость Растенбург, а в следующем году крепости - Барцен, Гердауен и почти всю Самбию обратил в пепел 55), вскоре затем, применив похожую уловку, как описано выше, он сравнял с землёй замки Рагнит, Инстербург, и уничтожил верхние берега реки Алле **). А зиму 1344—45 года он переносит на зиму 1343—44 года, а говоря о документах с подписью этого Мастера 1345 года, не указывает более точную дату, которая бы дала след «когда началось следствие против него; при этом события 1342, 43, 44, 45 лет безжалостно смешивает (Geschichte Preussens, т. V. стр. 26—35 и 685).

Согласно хронике Инфлянт Руссова, вышеупомянутая экспедиция в Литву началась в феврале. Но те, кто ищет какую-либо историческую основу для поэмы великого польского поэта под названием «Конрад Валленрод», находят её в описанной этой приключении.

1345 и здесь повторилось и удалось; земля была уничтожена, это были не Инфлянты, а собственная прусская: и всё же в этот раз прусский магистр ни с ума не сошёл, ни впал в меланхолию, ни его не подозревали в предательстве. (Хроника Оливы в Script. rer. Pruss., т. I, стр. 723 и Виганд из Марбурга там же, т. II, стр. 509.)

Примечание 22. Виганд из Марбурга: Script. rer. Pruss., т. II, стр. 508. 6%) Anno 1346 reg Lithuanorum minalus fwit se velle intrare terram Sambiensem ad depopulandam eam. Quod magister volens prohibere cum exzercitu valido jacuit in finibus terrae custodiens die nocteque terram ab insultu Tithuanorum. Tandem magister cum exercitu suo affecti taedio redierunt sperantes Iithwinos retrocessisse. Sed Lithuani latitantes ut perceperunt ezercit m magistri esse solutum, insultum fecerunt in terram et plura millia hominum deducerunłt im servitutem. Итак, уловка, использованная в р.

Кон Инфлянт был так болезненно поражен мечом Ольгерда, что на долгое время прекратил борьбу, и лишь через 14 лет (в 1359 году) начал очень неуверенно свои набеги на границу Литвы. ж5) Вартберг, Chronicon Livoniae в Script. rer. Pruss., т. 1, стр. 80.

[Пустая страница]

РАЗДЕЛ III. Примерное единство и согласие между сыновьями Гедимина. — Их рыцарские обеты. — Почти непрерывная борьба между Литвой и орденами: прусским и ливонским. — Чем были на самом деле крестовые походы на Литву, бесплодными даже с точки зрения постоянных захватов. — Знаменитые военные деяния обоих соперников при власти Ольгерда: а) битва на реке Страве в 1348 г.; б) захват и разрушение литовской крепости Каунаса в 1362 г.; в) битва под Рудовом в Пруссии в 1370 г.; г) два похода крестоносцев на Вильнюс: один в 1365 г., второй в 1377 г.

[Пустая страница]