I. Характеристика Ольгерда и Кейстута

Желая изложить биографии Ольгерда и Кейстута, двух из самых известных сыновей Гедимина, невозможно отделить их друг от друга, так тесно они связаны не только исторически, но и духовно. И действительно, с этой точки зрения эти два брата представляют редкое явление в истории. В полные XIV века, когда после крестовых войн, после того возвышенного и мистического подъема человечества наступили войны между народами ради взаимного грабежа и насилия, когда злодейство, обман, расчетливая лицемерие осели на тронах, а каждая выдающаяся личность, превосходящая обыкновенный уровень, при отсутствии надлежащих ограничений стремилась к самостоятельности и овладению близкими ей, они на протяжении долгих лет, находясь на низших должностях или на вершине власти, демонстрировали образ непрерывного согласия, совместных действий до такой степени, что часто, читая их историю, их невозможно различить.

Придворные хроникёры, также прусские, которые из-за постоянных войн Литвы с их орденом почти на каждой странице упоминают Ольгерда и Кейстута, всегда называют их без дальнейших уточнений королями Литвы *„reges Lithuanorum.“* Владельцы ордена, только, как свидетельствуют их архивы, были осведомлены о том, что Ольгерд пи-

обладал высшей властью, а Кяйстут был главнокомандующим военной силы 7). Если можно употребить это слово, то эти братья дополняли друг друга. 5 Ольгерд был бы создателем не государства, для этого ему многого не хватало, но династии, если бы его отец не создал её уже, потому что он обладал всеми достоинствами, недостатками и признаками для этого. Русская летопись, вспоминая о его кончине, даёт следующую характеристику его. После эпитетов зловредный, безбожный, которыми летописцы городские и церковные всегда награждают тех, кто не принадлежит к их ордену, или воевал с их родиной, говорится: «что он был льстецом, но превосходил своих братьев, ибо никогда не пил пива, меда, вина, кваса. Большой волей и хитростью многого достиг, многие земли завоевал и власти прибавил себе. Одним словом, превзошёл братьев, отца и деда своего * 9). Летописец здесь в каком-то роде превысил меру.

Победа, одержанная Ольгердом над Синими Водами на Та- В тайном архиве крестоносцев в Кёнигсберге находится письмо великого магистра, описывающее поход на Литву в 1375–76 годах, и в нем такие слова: processerunt usque ad castrum principale Drakyn (Троки) Keistuti principis Tithuanorum fratris regis qui est dux exercitus paganorum.* В том же так называемом Formularbuch этого архива отчет о походе, подобный в 1377 году, называет Кейстута «princeps militiae Kinstoth», его резиденцию – Троки, а Ольгерда – «magnus rec Algerd totius regni dominus (Seriptores rerum Prussicarum, Лейпциг 1861, т. 1, стр. 578–74–75, т. II, стр. 586–87). Из хроник, известных только Христианту Обхвенсе, под 1847 годом говорится о Кейстуте, вожде Ольгерда «per ducem exercitus sui fratrem Kynstut (Там же, т. I, стр. 728.) 3) Кромка Великого Новгорода IV.

которую повторили другие хроники (Полное Собрание русских летописей, т. IV, стр. 72.)

А в то время, когда родина летописца ещё стонала под суровым иго монголов, это ослепило ему глаза. И действительно, та победа, до сих пор покрытая туманом относительно времени и деталей, и известная только по своим последствиям, была единственным великим событием при правлении Ольгерда и принесла Литве Подольскую землю. На северо-востоке он пересёк Днепр, легко захватил княжество Брянск, Северию, принадлежавшую к нему, затем Мстиславль, Трубчевск и Белую. Но великим воином он, даже способным, не был, и хотя бы в этом он не превосходил своего отца Гедимина, а даже не сравнится с ним. Об этом свидетельствуют его походы на Москву, дошедшие до нас в деталях, которыми он руководил, а также ожесточённая борьба с двумя рыцарскими орденами. Он целился только в партизанскую войну.

Ему также не хватало более высокого (современным словом) политического чутья. Его нападения на латышей у Балтики, ветвь одного племени с литовцами, которых, следовательно, он должен был освободить и соединить с своим государством, он должен был предпринимать уже из личных соображений, чтобы в будущем самому не попасть в такую же участь; напротив, они отличались такой жестокостью, оставляли после себя такие руины, что ярмо рыцарей меченосцев, которое давило на местных жителей, казалось должно было издаваться после каждого подобного братского визита. Король Польши Казимир дважды завоевывал на нем Волынь, в конечном итоге с востока южного уменьшил границы Литвы, оспаривал также Подляшье.

Примечание 1. См. Сыновья Гедимина, т. I, раздел Корият Гедиминович. +) См. ниже предпоследнюю главу.

Примечание 2. Сыновья Гедимина, т. I, раздел Корият.

С другой стороны, бесспорно, Ольгерд, обладая крепкой волей и хитростью, умел держать под контролем свой многочисленный род и каждого использовать для обороны, укрепления и других целей государства. Кейстут был для него не просто мечом, а alter ego в полном смысле этого слова. Любарт был настоящим богатырем партизанской войны, которую он на Руси западной и Волыни вёл против своего соперника, то есть польского оружия, неустанно донимая его. Доблестные Корятовичи, племянники Ольгерда, колонизировали и привели Подолье в оборонное состояние. Даже обделённых своими владениями мелких русских князей Ольгерд умел привлечь к своей выгоде.

Защищая Литву изо всех сил от постоянных набегов двух орденов — Прусского и Инфанта, а также так называемых крестоносцев со всех уголков Европы, стягивавшихся под их знамена, как высшее руководство *правивший не делал никаких уступок, не отступал ни на шаг после тяжких поражений, напротив, нападение встречал контрударом, представляя неопровержимые доказательства жизнеспособности Литвы. Замкнутый в себе (одна русская хроника говорит, что когда он замышлял поход, никто из ближайших, даже его родственники, не знал, куда он намерен идти, и что война велась не силой, а скорее хитростью”), хитрый, осторожный, расчетливый, даже там, где, как мы увидим ниже, слабому брату пришлось бы отобрать скипетр, он скорее стремился сохранить уже имеющееся, чем к новым завоеваниям. Двe его жены были христианками.

Свою молодость он провёл при дворе тестя, князя витебского, который % Смотрите Сыновья Гедимина первые отряды I. и II. тому. 1) Никоновская летопись у Карамзина, том V, примечание 13.

он принял его за сына. Он наблюдал за тем, как в церквях чтят память прадеда, отца и дяди второй жены его княжны Твери, которые все погибли под мечом палача-монгола. Дети его от обоих браков были крещены и воспитаны в вере Христовой восточного обряда. Он жил и дышал христианской верой. И всё же, если не по вере, чего беспристрастное расследование теперь уже утверждать не может, на самом деле Ольгерд был язычником. Об этом отчасти свидетельствует его узкий кругозор. Подавляемые племена из-за Балтики звали его на помощь, а он был глух к их призывам. Глаза его были обращены на северо-восток, но голосов, приходящих из тех мест, он не понимал и не умел занять там подходящей позиции.

С самого первого выступления в свободном граде Пскове 1%), до походов на князя Москвы на закате правления, предпринятых, как это было неустойчиво, неопределенно была там его деятельность. Мрачный, чуждый миру, в котором он жил, напрасно бы кто искал в том, что о нем сохранилось потомкам, проявления какой-либо симпатичной индивидуальности. Напротив, эти несколько следов, которые остались, это утверждения, пропитанные горькой иронией ''), дела жестокости безжалостной или бессмысленной, напоминающие действия командиров легионов римского государства. Так, казнь «в Вильне (в 1347 году) трех неофитов, память которых s) Братья Владислава Ягело, вступление. _ 5) Там же, а именно параграф I. „Вингольт Андрей, * и Длугош, книга 10-я, стр. 61. с 10) См. Братья короля Владислава Ягело, глава первая: Андрей Ольгердович.

u) Как ответ дан депутатам императора Германии, о чём ниже. * 2

SIĘ | THAI W” 10 Русь почитает его как мученика за веру, которое лишение, несмотря на то, что можно с уверенностью утверждать, что оно не было вызвано переходом этих людей в христианскую веру, в современной Руси следует считать большим проступком '*). Так же во время его великого похода в Ливонию в 1345 году был убит латыш, значимый по возрасту и положению, которого народ и новообращённые провозгласили своим вождем, и который давал Ольгерду советы, как будто мог бы привести всю страну под свою власть 13). Иначе Кейстут. Был ли он приверженцем веры Христовой, на это история не предоставляет доказательств. Напротив, один крестоносный источник сообщает, что во время столкновений его с племянником Ягайло жмудины отправили посольство к Ягайло с заявлением, что признают его господином,

2274 говорит: В 1347 году по приказу Ольгерда был казнён Кругли. Окрещённый именем Евстахия за принятие христианской веры, похоронен в церкви святого Николая в Вильне вместе с родственниками Антоном и Яном, великими мучениками за веру. * (и трое казнённых должны были называться до принятия крещения: Круглей, Кумур и Нежыло. (Рассуждение, находящееся в Петербургском журнале Министерства просвещения, цитированное в Варшавском журнале от 18 июня 1858 года.)

Король спрашивает его, что делать с Мастером Инфантом? на что Котыш отвечает, что выгнать его: хотят того со всеми немцами. Король т. д. Ольгерд ответил ему: Крестьянин! ты здесь начальником не будешь, и приказал ему отрубить голову на поле перед крепостью Сеговальде (Chronicon Livoniae Hermanni de Wartberge конца XIV века в Seriptores rerum Prussicarum, т. II, стр. 72,)

Примечание 3. Софийская летопись (в Полн. Собр., том V, стр.

Примечание 4. В уезде Зегенвальд (на реке Трейдера, ныне Аа) одному из выдающихся латышей удалось преградить путь королю Литвы (т. е. Ольгерду), заявив, что его новообращённые и народ объявили своим вождём, regem constitutum (в прусских и инфлянтских хрониках каждый вождь или князь язычников назывался rex). Если же он согласится последовать его совету, то овладеет всей этой страной.

11 если захочет остаться при языческой вере. В противном случае они поддадутся Кейстуту. А и брат Ольгерд передал ему в исключительное управление Жмудь, последнюю преграду язычества. И несмотря на это, он был пропитан христианским духом, так что, кроме веры, он предстает в истории как средневековый рыцарь в наилучшем смысле слова, такой дух самоотвержения и отказа от себя, такая благородность, человечность, доверие к ближнему, не исключая самых заклятых врагов, характеризуют все его предприятия. Нет более славного признания или более возвышенной похвалы, чем те, которые исходят из лагеря врага, а именно, когда противник не может считать побежденным или победителем.

На протяжении 40 лет следует признать воина столь же неумелым, как и Ольгерда, что Кяйстут воевал с крестоносцами с переменным успехом, а орган этого ордена, так называемая Хроника магистров (и это при описании его побега из очень легкого плена в Мальборке), так о нём выражается: «Тот Кяйстут был очень отважным и словестным. Когда он задумывал какое-либо поход в Пруссию, он сообщал о своем намерении маршалу и непременно прибывал, а когда однажды заключал мир с орденом, держался его настолько честно, насколько возможно. Когда он узнавал в каком-либо крестоносце человека умного и смелого, он оказывал ему много почёта * '*). А Длугош, к которому относилось неприязненно… 4) Хроника Виганда из Марбурга Сц. р. Пр., т. II, стр. 618—619. 15) Dieser Kynstutte war gar ein streithaftig man und wor-

Когда он хотел предпринять поездку (relise тогда означало экспедицию) к Превсен в страну, он отправился к маршалку и также получил определённое подтверждение. Также, когда он с мастером устроил праздник, он держал его весьма крепко. Какого брата ордена он также узнал хорошо и надёжно

к дому Ягеллонов и его предкам, несмотря на дипломатические выражения, наглядно в его произведении проступает, однако описывая трагическую смерть Кейстута, у него вырываются следующие слова: «среди всех сыновей Гедимина он имел больше всего разума и хитрости, а что его больше всего отличало, так это то, что он был обаятельным, человечным, словесным *5). Всю жизнь с краткими перерывами он провел на поле боя, а достоверные источники не сообщают ни одного жестокого поступка с его стороны, хотя уже по праву возмездия это было бы оправдано, а кто в войне в те времена не совершал подобных действий. Тот единственный, который ему приписывают, действительно вымышлен; но зато тевтонская хроника рассказывает с похвалой, что когда начальник крепости Экерсберг в г.

1378 году литовцы осадили, который сдался Кейстуту в плен, войско же его языческое хотело принести жертвы своим богам, ибо Кейстут часто давал о себе знать. Keystut den Ubete her und trczeigete tm vil ere. (Die ältere Hochmeisters Chronik, Scriptores rerum Prussicarum, tom III. str. 593 — 94.) 16) Среди всех сыновей вождя Гедимина наиболее разумный и деятельный, и что больше всего его прославляло, гражданский, гуманный и правдивый в себе. (Hist. lib. X. pag. 66.) Коцебуе (Altere Geschichte Preussens, 2. Band, Seite 197), который никогда не цитировал свои источники, но хорошо был знаком с архивом Тевтонского ордена, без сомнения, взял оттуда следующее описание Кейстута: Keystut war lang, hager, feurige dugen gliihten im blassen Gesichte, wenig Kaar bedeckten sein Haupt, ein grauer Bart die Brust.

Его губы были суровы, но каждое слово было полно выразительности. Когда он угрожал, вены на его лбу набухали. Вся его фигура внушала страх.

этого не допустил '7). Когда в 1369 году крестоносцы осаждали крепость Готтесвердер, а среди бури бушевал огонь и охватил стены, Кейстут, который только что так гордо спорил с Магистром, теперь начал умолять его, чтобы приказал вывести литовский гарнизон, которому угрожала смерть в пламени. Магистр отказался, и более трехсот человек погибли в пламени. «И возвратился магистр, — говорит летописец, — к своей палатке, а Кейстут, огорченный, отправился к своим умершим* '5). Это также исключительно более поздние хроники или написанные в отдаленных монастырях, где лишь доходили слухи о его военных подвигах, расписываются ') Quem pagani diis saerificare voluerunt, quia ab e0 multipliciter erant offensi, sed reż'noluit (Кронника Виганда из Марбурга, Scriptores rerum Prussicarum, т. II, стр. 596—97).

Что касается второго и ложно приписываемого Кейстуту поступка, то Коцебу в своей «Истории Пруссии» (том II, стр. 198—94) под 1355 годом пишет: "Hin heftiger Zwist entflammte damals die Brüder Olgierd und Keystut. Aus diesem Vortheile hoffend sandte der Feldherr Siegfried von Dahnefeld Boten an Keystut dem Schute und Beistand zusagend, wenn er die Taufe empfangen und dann vereint mit den Ordensvölkern gegen den Bruder fechten wollte. Allein der edle Fürst sandte mit abgeschnittenen Nasen und Ohren die Boten zurück mit der Drohung, dass der Überbringer eines derartigen Antrages am Kreuze sterben solle." Коцебу, как обычно, не цитирует своего источника, но вся эта повесть — настоящая сказка: потому что ни один современный источник не упоминает об этом, ни о том, чтобы в г.

1355 или когда-либо должно было произойти такое великое недоразумение между Кейстутом и Ольгердом. Об этом же похожем случае пишут Длугош, Нарусевич, так же как Войгт и Нарбутт.

Примечание 5. А когда король был потревожен, маршал перешел к своему дому, а на самом деле к своим мертвым (Виганд из Марбурга и Хроникон Вартбергера в Seripłores rerum Prusstcarum, т. II, стр. 590–591 и стр. 93–94). wię BA WNE 4.544 aidiaći Kia

14 о его кровожадности в ярких красках, которые явно свидетельствуют о том, какой страх его имя вселяло неподалеку *9). Уважение же, которое он имел у крестоносцев, он, будучи величайшей преградой для их захватнических планов, очарование, которое он на них оказывал, было бы невозможно поверить, если бы собственные их источники этого не подтверждали; они равны только хитрости, с которой он умел выходить из самых трудных положений. И так в 1861 году небольшая группа литовцев под руководством Кейстута и его сына Патырги собралась, несомненно с целью нападения, в лесу, который тогда на юго-востоке служил некой границей между Пруссией и Подляшьем. Уведомленные об этом начальники ближайших крепостей Эккерсберг (у озера Спирдинг) и Летцен напали на них внезапно и нанесли им тяжелое поражение.

Кейстут, который в то время охотился один в чаще, сброшенный с коня, попал в плен. Радующиеся этой добыче и считая это хорошим предзнаменованием, так как это произошло с субботы на Вербное воскресенье, 20 марта *9), начальники увезли пленника в Мальборк, где

593 — 94.)

Примечание 6. И так один вроцлавский каноник в рукописи, сохранившейся в так называемом Формулярбуке крестоносцев в Кенигсберге, говорит: «ilłe perdicionis filius, samguinis humani potator eorum praesertim, qui christianam religionem fatentur, membrum praecipuum diaboli Kinstutus.» — Другой торуньский летописец под годом 13884, уже после его смерти, говорит: «Sicuł (т.е. Витовт) de venenosa et infidelissima radice patre suo Kinstut processit.» * (Seriptores rerum Prussicarum, т. III, стр.

Примечание 7. Прусские хронисты, Виганд из Марбурга, Ян Посильге (так называемый Линденблатт), Детьмар и торунский анналист сходятся во мнении о праздновании Вербного воскресенья, только одни ставят его на канун, другие — на само воскресенье. Первое вероятнее. Только Хромеон Ливонии Вартберг указывает дату субботы amie Judica,

„15 заключенный в крепости получил стражу из двух братиков, почетную, потому что они несут службу только днём, а не ночью *'). Для службы же ему был предоставлен литовец Альф (Адольф?) молодой неофит *2), С помощью тайных соглашений, которые литовцы заключили в Мальборке, и верного слуги Альфа, Кейстуту удалось в переодевании крестоносца убежать из тюрьмы, и то на конях Великого Магистра в день святой Елизаветы с вечера *%). Один братик узнал его, когда он выходил 18 марта, а Annales exped. prussici: judica, t. j. 14 марта. (Scriptores rerum Prussicarum, t. II. стр. 80 и t. III. стр. 12.) Ян же Посильге (то есть Линденблатт) сообщил, что Кейстут был захвачен на охоте. (Scriptores rerum Prussicarum, t. III. стр. 80.) 21) Bt inclusus im quadam camera a duobus fratribus custoditus diebus duntacat et non in noete.

(Вигант из Марбурга в «Seriptores rerum Prussicarum», т. II, стр. 527–28.) Таким образом, Длугош, который имел под рукой не только перевод, но и ныне утраченное оригинальное произведение Виганта, напрасно говорит о кандалах и суровом заключении. Равно произвольно он утверждает, что заключение длилось всего два дня, тогда как на самом деле оно длилось семь месяцев. (Hist. lb. 9, стр. 1030–31.) *) Servitoris Alph dieti (Вигант как выше, см. также: Voigt Geschichte Preussens, т. V, стр. 145. +8) Вигант не указывает никакой даты бегства. Ян де Позильге (Линденблатт) говорит, что это было накануне св. Кельзибеты вечером, то есть 19 ноября (Ser. rer. Prus., т. III, стр. 80), и я придерживался этой даты, так как автор был самым точным в вопросах дат.* Хроника Инфлянт Варбургера, не менее достоверная (Ser. rer. Prus., т. II, стр. 80), сообщает: около св.

Марцина, а значит, всегда в ноябре; то же, что Конрад из Битшина, продолжатель Дусбурга: 18 ноября. Только Детмар и анналист из Торуня переносят это событие на октябрь, а Die dltere Hochmeisters Chronik — на день святого Михаила, 29 сентября. Что касается тайных соглашений литовцев, то говорит Виганд: „numciż suż, т.е. литовцы, qui jam secunda vice apud eum in Marienburg fuerant,* а Ян Посильге: her hatte liithe dy ym hemelich do von huljjen. (Seript. rer. Prus., т. II и III, как выше.)

действовал, но не остановил *4). Старец, достигнув Либштадта (в долине Паслёпки, теперь Пассарги), оставил коней и, избегая обычных троп, днём скрывался в болотах, ночью шел по бездорожью, переплыл Друвец и так добрался до Мазовии к своему зятю князю Янушу *%). Очевидно, под впечатлением этого случая один хронист пишет, что он чудесным образом исчез из тюрьмы (mirabiliter evanudt) *5). А Кейстут едва встал в Литве на коня, как вступил в Пруссию и замок Йоханнисбург (над рекой Пыш) обратил в пепел, второй замок Экерсберг захватил *). Но подобные избавления из плена встречаются в исторических хрониках. Что же говорить о повторном пленении, а потом и побеге Кейстута. Подробности этого изложил только один хронист, и они дошли до нас неточными и в весьма кослом виде.

80.)

Примечание 8. Это ясно вытекает из слов Виганда: «cuż occurit quidam frater ordinis et mutuo fraterne se salutabant, nec novit, sed postea redunit ad cor, talem fuisse qui evaserat. 25) Отпустив коней, он укрылся в одном болоте.... он пришел к реке Дрибантц, через которую переплыл, пришел в Мазовию к своему брату, наконец в Литву. (Виганд). — Он оставил путь и лес и шел пешком в глушь. День шёл тихо, ночь шла за ним, пока он не прошел через Мазавию в свою страну (Старая хроника великого магистра, скрипт. rer. Prus., т. III, стр. 598 — 94). 16) Торуннский анналист, как выше, а Ян Позильге (Линденблатт) говорит: unde es war Wunder das her weg komen mochte, als woren ym alle worthe vorsatat (Script. rer. Prus., tom III, str.)

Примечание 9. После этого Кынстут напал на замок Иоанна и сжёг его до основания.... tmpugnawit Hckersberge quod obtinuit. (Виганд в Ścr. rer. Prus., т. LI, стр. 527 — 28.)

Итак, Кейстут в 1362 году совершил свой обычный набег, на этот раз на рыбаков, поселившихся вдоль многочисленных озер в Восточной Пруссии *5). Наступило столкновение с соседними гарнизонами крестоносцев Растенбурга и Бартен (Barthen). Кейстут был сбит с коня и тяжело ранен *9), крестоносец Николай Виндейкам подошел к нему, чтобы пронзить его копьем, но тяжелый щит защитил вождя, который сказал: «Прекрати на меня нападать, я Кейстут. Пойди за мной, я тебя пощажу.» * А крестоносец ответил: «Зачем мстить язычникам, мои господа дадут мне больше за один час, чем ты за все времена». * И с помощью второго крестоносца он отвел Кейстута в ближайший гарнизон, где его взяли под стражу. Тем временем пришли литовцы, чтобы помочь своему вождю. Сражение, по словам прусского хрониста, вновь начавшееся, было проиграно литовцами.

Тевтонцы увезли с поля битвы отличный урожай и двести коней, но о Кейстуте забыли *9), тот же на тевтонском коне и, как кажется, в рясе брата-товарища ускользнул во время битвы 31). *) Кейстут, обычный обвиняемый, сверх обычно называемых Вышчеров (Виганд). Согласно Script. rer. Prus. это рыбаки. **) Деталь о ране, нанесённой Кейстуту, которую умалчивает хронист, на самом деле неумелый переводчик хроники Виганда, я взял из Длугоша, у которого под рукой был немецкий оригинал, потому что только благодаря этому я смог понять всю эту историю. 39) 200 всадников, которых вместе с обильной добычей выводят христиане, забывшие о пленении Кейстута! *) И он попросил преподнести ему лошадь, что и было сделано, и, сидя на ней, он ускользнул... под видом брата Тевтонского ордена. Мне кажется, что так, как я его представил, происшествие GB PRS должно было быть.

Рассказ переводчика Виганда из Мар-НИ NZ

Это выглядит как легенда, если бы современные свидетельства этого не подтверждали. Но всё же жизнь Кейстута в главных стадиях представляется как будто легендой, начиная с Бируты, овцы-девицы из Паланги, жрицы, почитаемой народом как богиня, последнего отблеска язычества, за которую он женился 5*), и до общинной традиции. Другие прусские хроники, вероятно, из уважения к ордену, который не сумел охранять такого важного пленника, об этом умалчивают. Длугош же говорит: quż partim provide asservatus iterum Cruciferos fallens, de quo apud eos magni morsus habebantur, evasit. При этом следует упомянуть, что Длугош (lib. 9, стр. 1126—31) рассказывает о трёх заключениях Кейстута рыцарями-крестовыми, а значит, о трёх его побегах: один в 1360 году, два в 1361 году.

Это ошибочно, потому что их было только две, но Длугош был введён в заблуждение Туринской хроникой, которая относит первое заключение 1361 года к 1360 году. (Об. Sertpt. rer. Prus., т. III, стр. 416 — 17.) Кийестут услышал о девушке в Пулонге по имени Бирута, которая была девственницей и по языческому обычаю посвятила себя своим богам и сохраняла чистоту, и сама была почитаема людьми как богиня. И приехал князь Кийестут сам, и великая княжеская симпатия к девушке зародилась у него, ибо она была очень красива и разумна, и она ответила ему, что посвятила себя своим богам, сохранив чистоту на протяжении всей жизни, и князь Кийестут взял её насильно оттуда и привёл к своему столу в Троки… и там женился на девушке Бируте. (Литовская хроника издана Нарбуттом под названием: «Помники к литовской истории», Вильнюс 1846, стр. 17 — 18.) Стрыйковский (том II, стр.

44, издания 1846 года) говорит, что в Поялге на море видел самую высокую гору, принадлежащую Бируте, которую (как он говорит) и сегодня «Святой Бирутой» зовут Жмуды и Куршане (Курпяне) и празднуют до сих пор торжественный праздник на том месте, где также съезжался римский священник, и от свечей и жертвений получали немалую пользу. А так как я не думаю (говорит благочестивый шляхтич), что Бог принимает эти жертвы, поскольку Бирута была язычницей. *

о таинственной смерти его %), сожжении тела в Вильне, где чудесным образом в земле видели пропасть на полтора человека, которая поглотила прах Кейстута, что многие видели (говорит хронист немецкий монах), но никто из присутствующих жизни не поправил 39): А его уже окутывал как бы дух новейший, дух порядка и согласия между народами. Он первым формальным договором урегулировал границы между Литвой и Мазовией *), а если не самый древний, то один из древнейших актов, на котором он оставил свое имя, — это договор с Англией 1342 года 3),

Вступление трактата гласит: «Кяйстут, великий князь литовский, правящий в Жмуди, Троках и Гродно, родственный князю Земовиту в Мазовии, имея с ним споры о границах* и т. д. 86) Чацкий о литовских и польских правах, I изд., том I, стр. 60, ссылается при этом на „Acta Britannica“ Раймера. Англия и Кяйстут обеспечивают себе этим трактатом взаимно свободный приезд и проезд англичан и литовцев через их страны. 1 BY,

Примечание 10. Но как он умер, никто никогда не узнал. (Виганд «как ниже».)

Примечание 11. См. хронику Виганда Script. rer. Prus., т. II, стр. 620.

Примечание 12. См. Историю Польши Нарушевича, т. VI, стр. 281 и Сокровищницу Литвы Даниловича, т. I, стр. 198, г. 1858.

[Пустая страница]

ОТДЕЛЕНИЕ II Последняя воля Гедимина, — Явнута В. Князем. — Доли Ольгерда и Кейстута. — Опасное и печальное положение Литвы вызывает государственный переворот. Главный фактор в том — Кейстут. — Явнута лишен власти, — Ольгерд занимает его место, — Первоначальные действия Ольгерда. — Историческая загадка,

[Пустая страница]