О литовских летописях, страницы 30-31 | Книги по истории Брестчины

Оригинал (дореформенная орфография)

Страница 30

ссылается на мнимое засвидѣтельствованіе родительскаго звания и метрики рождения достойными Священниками Длугошемъ, Кромеромъ и Ваповскимъ: ибо хотя они также заимствовали свои свѣдѣнія изъ Литовскихъ Лѣтописей, однакожъ не знаютъ ничего о Рингольдѣ, и ни одинъ изъ нихъ не называетъ его отцемъ Миндовга. Не извѣстно, на которомъ изъ Лифляндскихъ Лѣтописцевъ основываетъ Стрійковскій свидѣтельство свое о Рингольдѣ. Самый древнѣйшій Прусскій лѣтописецъ Дуисбургъ вовсе не говоритъ о Рингольдѣ. Времена Миндовга описывалъ Альинекъ; но у меня нѣтъ его подъ рукою, и я не знаю, упоминаетъ да онъ о Рингольдѣ. Волынская Лѣтопись, сколько вамъ отъ нея осталось, не говоритъ равномѣрно, чей сынъ былъ Миндовгъ. Умалчиваютъ о томъ и извѣстные Русские Лѣтописцы. Въ одной только Никоновской Лѣтописи сказано, что Миндовгъ имѣлъ отца, только не Рингольда, а Мавковда; но какъ эта Лѣтопись писана во времена Сигизмунда I, то свидѣтельство ея о языческомъ крещеніи Миндовга (прим. 61) должно признать сомнительнымъ.

Чувствую, что я коснулся важной точки Литовской Истории и осмѣлился поколебать то, что сохранялось въ Литвѣ преданіями нѣсколькихъ вѣковъ, утверждено многими сочиненіями, и освящено многочисленными родословным выводами. Не легко изъ Исторіи вытѣснить Рингольда, который не смотря на Нѣмецкое свое названіе укоренился въ ней весьма

Примечание 61. Я говорю здѣсь о первой части Никоновой Лѣтописи, заключающей въ себѣ родословную, ибо остальная часть гораздо древнѣе, только искажена вставками

Страница 31

сильно. Но имѣю теперь подъ рукою всѣхъ сочиненій, которыя мнѣ нужны для подтвержденія моихъ сомнѣній. Кто занимается по призванію Исторіею Литвы, тому предлежитъ опровергнуть мое невѣріе и убѣдить меня въ противномъ. Ученый, самый опытный въ Литовской Исторіи, Онацевичъ ― много лѣтъ в тщательно трудится надъ симъ предметомъ; его лишь мнѣніе можетъ имѣть рѣшительный перевѣсъ въ этомъ дѣлѣ; отъ него ожидаю я лучшаго наставленія. Въ настоящемъ случаѣ я не столько нападаю на вводимаго Стрійковскимъ Рингольда, сколько на употребленную имъ туземную Лѣтопись. Если Ринголдъ въ званіи Миндовгова отца находится въ другихъ источникахъ, то я охотно откажусь отъ моего пирронизма. Будучи убѣжденъ, что сомнѣнія въ какомъ-либо предметѣ, всегда ведутъ къ открытію истины, съ этою единственно цѣлію я помѣщаю здѣсь вопросы мои о Рингольдѣ. Въ Стрійковскомъ не нахожу, болѣе пяти показанныхъ доселѣ чисто Литовскихъ Лѣтописей. Можетъ быть онъ имѣлъ съ другихъ Лѣтописей вѣрныя копіи, которыя впрочемъ не составляли отдѣльныхъ Лѣтописей. Такимъ образомъ оправдывается нынѣ вышепомянутое предположеніе числа сихъ Лѣтописей. Всѣ прочія, которыя имѣлъ Стрійковскій, должно почитать чисто Русскими.

§ 8. О Литовской Лѣтописи, напечатанной стараніемъ Даниловича в 1827 году.

Ученый Чацкій распустилъ - было слухъ, что Русскія рукописи первого Литовскаго Статута, т. е. времени Сигизмунда I, 1529 года, совсѣмъ за-

Современная орфография

Страница 30

ссылается на мнимое засвидетельствование родительского звания и метрики рождения достойными Священниками Длугошем, Кромером и Ваповским: ибо хотя они также заимствовали свои сведения из Литовских Летописей, однако не знают ничего о Рингольде, и ни один из них не называет его отцем Миндовга. Не известно, на котором из Лифляндских Летописцев основывает Стрийковский свидетельство свое о Рингольде. Самый древнейший Прусский летописец Дуисбург вовсе не говорит о Рингольде. Времена Миндовга описывал Альинек; но у меня нет его под рукою, и я не знаю, упоминает да он о Рингольде. Волынская Летопись, сколько вам от неё осталось, не говорит равномерно, чей сын был Миндовг. Умалчивают о том и известные Русские Летописцы. В одной только Никоновской Летописи сказано, что Миндовг имел отца, только не Рингольда, а Мавковда; но как эта Летопись писана во времена Сигизмунда I, то свидетельство её о языческом крещении Миндовга (прим. 61) должно признать сомнительным.

Чувствую, что я коснулся важной точки Литовской Истории и осмелился поколебать то, что сохранялось в Литве преданиями нескольких веков, утверждено многими сочинениями, и освящено многочисленными родословным выводами. Не легко из Истории вытеснить Рингольда, который не смотря на Немецкое свое название укоренился в ней весьма

Примечание 61. Я говорю здесь о первой части Никоновой Летописи, заключающей в себе родословную, ибо остальная часть гораздо древнее, только искажена вставками

Страница 31

сильно. Но имею теперь под рукою всех сочинений, которые мне нужны для подтверждения моих сомнений. Кто занимается по призванию Историею Литвы, тому предлежит опровергнуть мое неверие и убедить меня в противном. Ученый, самый опытный в Литовской Истории, Онацевич ― много лет в тщательно трудится над сим предметом; его лишь мнение может иметь решительный перевес в этом деле; от него ожидаю я лучшего наставления. В настоящем случае я не столько нападаю на вводимого Стрийковским Рингольда, сколько на употребленную им туземную Летопись. Если Ринголд в звании Миндовгова отца находится в других источниках, то я охотно откажусь от моего пирронизма. Будучи убежден, что сомнения в каком-либо предмете, всегда ведут к открытию истины, с этою единственно целию я помещаю здесь вопросы мои о Рингольде. В Стрийковском не нахожу, более пяти показанных до сих пор чисто Литовских Летописей. Может быть он имел с других Летописей верные копии, которые впрочем не составляли отдельных Летописей. Таким образом оправдывается ныне вышепомянутое предположение числа сих Летописей. Все прочие, которые имел Стрийковский, должно почитать чисто Русскими.

§ 8. О Литовской Летописи, напечатанной старанием Даниловича в 1827 году.

Ученый Чацкий распустил - было слух, что Русские рукописи первого Литовского Статута, т. е. времени Сигизмунда I, 1529 года, совсем за-