Историческая критика

Общая оценка

Статья 1840 года — важный ранний этап изучения белорусско-литовского летописания. Данилович работает до появления полного корпуса списков, сравнительной текстологии XX века и современных методов кодикологии. Поэтому его конкретные генеалогии и датировки часто устарели, однако сам принцип исследования для своего времени силён: автор разыскивает рукописи, различает список и сочинение, сопоставляет параллельные чтения, замечает анахронизмы и требует дипломатически точных изданий.

Современный терминологический комментарий необходим уже к заглавию. Под «литовскими» Данилович объединяет памятники разного происхождения: собственно литовско-русские государственные своды, общерусские и новгородские компиляции, ливонские и прусские хроники, а также поздние польско-рутенские сочинения. Язык большинства рассматриваемых им рукописей — не литовский в современном смысле, а церковнославянский и западнорусский (рутенский), иногда польский, латинский или средневерхненемецкий. Современное издание ПСРЛ разводит эти тексты по спискам, редакциям и сводам гораздо строже. (прим. 1)

Что подтвердилось

Критика Палемоновской легенды

Данилович справедливо видит в рассказе о бегстве Палемона из Рима не достоверную память античности, а позднюю конструкцию. Он точно отмечает взаимоисключающие привязки к Нерону и Аттиле, ошибки в последовательности императоров, фантастическую географию и геральдические проекции позднего Средневековья на древность. Современная историография также рассматривает римское происхождение литовской знати как династико-политический миф, развёрнутый в пространных сводах XVI века; он служил обоснованию древности и достоинства магнатских родов и политической самостоятельности Великого княжества. (прим. 2)

Скепсис в отношении Рингольда

Автор осторожно возражает против превращения Рингольда в исторически удостоверенного отца Миндовга. Его довод методически верен: поздняя генеалогическая традиция не заменяет независимого современного свидетельства. Сегодня Рингольд обычно относится к легендарному слою литовских хроник; происхождение Миндовга по надёжным источникам остаётся неясным. Здесь Данилович опередил романтическую историографию своего времени.

Оценка Стрыйковского как компилятора

Данилович верно показывает, что «Хроника польская, литовская, жмудская и всей Руси» не является простым воспроизведением одной утраченной летописи. Стрыйковский соединял разнородные тексты, переводил, переставлял материал, устранял противоречия и дополнял повествование собственной риторикой. Современное сравнение его хроники с сохранившимися сводами подтверждает компилятивный характер труда, хотя точное число и состав рукописей Стрыйковского восстановить нельзя.

Археографическая программа

Похвала изданию М. А. Оболенского сохраняет принципиальное значение. Требование передавать графику, титла, языковые формы и разночтения, не «улучшая» рукопись по вкусу издателя, соответствует фундаментальному принципу современной археографии. Не менее современно звучит финальное требование публиковать первичные акты и летописи до построения больших исторических синтезов.

Что нуждается в исправлении

«Хроника епископа Христиана»

Наиболее слабая реконструкция статьи — уверенность в существовании обширной прусской хроники Христиана начала XIII века в том виде, какой предполагают Грунау и Лука Давид. Ни рукопись, ни надёжная независимая передача такого текста не известны. Симон Грунау писал в начале XVI века, компилировал разные материалы и включал придуманные либо сильно украшенные рассказы; потому восстанавливать по нему утраченный труд XIII века и тем более древнюю этногенетическую традицию нельзя. (прим. 3)

Биографическая деталь у Даниловича также ошибочна: Христиан был цистерцианцем, а не бернардинцем. Современная справочная традиция датирует его епископство 1215–1245 годами и считает рассказ о его обязательной связи с Оливой поздним и не вполне надёжным. (прим. 4) Сама возможность, что он вёл записи, не исключена, но это не доказывает существования приписанного ему исторического корпуса.

Авторство Ливонской рифмованной хроники

Данилович следует издателю Либорию Бергману и называет автором «Альнпека». Эта атрибуция отвергнута: имя Дитлеба фон Альнпеке происходило из поздней приписки к рижской рукописи. Хроника конца XIII века считается анонимной; её протоорденская позиция и ценность для военной истории сохраняются, но автора по имени мы не знаем. (прим. 5)

Датировка и устройство первого свода

Данилович склонен видеть за Супрасльским списком «чисто литовскую» летопись XIV века и связывает ядро с временем около 1394 года. Современная текстология различает:

1. «Летописец великих князей литовских», сформировавшийся главным образом в 1420–1430-х годах; 2. первый белорусско-литовский свод середины XV века, традиционно связываемый с 1446 годом и включающий общерусский материал, смоленские тексты и «Похвалу Витовту»; 3. более пространные своды XVI века с легендарной историей Литвы; 4. Хронику Быховца как наиболее полный представитель поздней традиции.

Переписка Супрасльского кодекса в 1519/1520 году не является датой создания всех входящих в него произведений. И наоборот, сообщение внутри текста о более раннем рассказе не позволяет автоматически датировать самостоятельную «литовскую хронику» XIV веком. Данилович верно замечает многослойность, но ещё не располагает аппаратом для построения стеммы списков. (прим. 1)

Отождествление Хроники Быховца с рукописью Заславских

Сходство цитат Стрыйковского с известным Даниловичу описанием рукописи Быховца делает гипотезу разумной, но не доказанной. Позднейшая утрата оригинала Хроники Быховца ещё сильнее ограничила проверку. Современный исследователь должен различать три утверждения: Стрыйковский действительно пользовался близким текстом; конкретный список мог принадлежать Заславским; сохранившийся в XIX веке кодекс Быховца был тем же самым физическим объектом. Из первого не следуют автоматически второе и третье.

Софонович как «литовский летописец»

Хроника Феодосия Софоновича важна для истории книжной культуры XVII века, но это поздняя компиляция, а не независимый средневековый свидетель ранней истории Литвы. Её сообщения о древности требуют разложения на источники — прежде всего польские хроники, Стрыйковского и восточнославянские своды. Данилович в основном понимает её вторичность, однако общая рубрика статьи может создать завышенное представление о самостоятельности этого текста.

Факты, генеалогия и мифы

Надёжнее всего у Даниловича библиографические наблюдения о владельцах, изданиях, почерках и взаимных ссылках. Слабее всего — реконструкция содержания полностью утраченных памятников. Его генеалогическая критика неодинакова: Палемона и Рингольда он проверяет жёстко, но сведения Грунау о Брутене, Вайдевуте и двенадцати сыновьях ещё принимает слишком доверчиво. Эти рассказы следует изучать как миф об этногенезе и политической памяти XVI века, а не как факты раннего Средневековья.

Хроники ценны не только там, где их сообщения буквально подтверждаются. Легендарная часть раскрывает язык легитимации власти, соперничество родов, отношение литовской элиты к Польше, Руси и античному наследию. Пропуски и акценты в рассказах о Ягайло, Витовте, Свидригайло, Сигизмунде и Гаштольдах также могут отражать политическую позицию составителя. Данилович чаще спрашивает «правда ли это было?», тогда как современный историк добавляет вопрос «зачем именно так об этом рассказали?»

Политическая и национальная оптика автора

Данилович не является простым проводником имперской или польско-литовской легенды. Напротив, он разрушает престижный римский миф, сомневается в традиционной княжеской родословной и критикует как Стрыйковского, так и Нарбута. Его главная лояльность в тексте — профессиональная: первоисточнику, рукописи и проверяемому чтению.

Тем не менее язык статьи несёт установки первой половины XIX века:

• «русский», «литовский» и «туземный» употребляются одновременно как языковые, территориальные и политические определения;
• государственная история преимущественно рассказана через князей, епископов, магнатов и владельцев рукописей, тогда как социальная история почти отсутствует;
• конфессиональная перспектива естественно связывает книжность с христианизацией и монастырями;
• эстетические суждения о «мужественном» древнем произношении и «изнеженных устах» современников принадлежат романтической филологии, а не нейтральному лингвистическому описанию;
• поиски «чисто литовской» традиции иногда подталкивают автора к представлению сложных многоязычных сводов как национально однородных текстов.

Поэтому статью следует читать двойным образом: как смелую для 1840 года школу критики и как памятник раннего национально-романтического источниковедения.

Вывод

Данилович наиболее убедителен там, где работает архивистом: описывает материальный кодекс, фиксирует происхождение списка, сопоставляет варианты и требует точной публикации. Он менее надёжен там, где из позднего пересказа реконструирует исчезнувший древний оригинал. Его критика Палемона и Рингольда во многом выдержала проверку; гипотеза о хронике епископа Христиана, атрибуция Альнпеку и датировка раннего литовского летописания требуют исправления. Историческая ценность статьи сегодня состоит и в собранных свидетельствах, и в демонстрации того, как археография XIX века переходила от доверия авторитету к критике происхождения текста.

Литература и электронные источники

Примечание 1. Полное собрание русских летописей, т. 35: «Летописи белорусско-литовские», предисловие и описание списков: https://litopys.org.ua/psrl3235/lytov14.htm ; сводный указатель томов 32 и 35: https://litopys.org.ua/psrl3235/lytov.htm

Примечание 2. В. Л. Микитась, «Западнорусские, или литовско-русские, летописи» (об идеологической функции римской легенды): https://litopys.org.ua/psrl3235/lytov34.htm

Примечание 3. Stanford Global Medieval Sourcebook, Simon Grunau’s Prussian Chronicle (характер компиляции и проблема достоверности): https://sourcebook.stanford.edu/text/grunau_prussian_chronicle/

Примечание 4. Anneliese Triller, «Christian I.», Neue Deutsche Biographie, Bd. 3 (1957): https://www.deutsche-biographie.de/gnd122363965.html#ndbcontent

Примечание 5. «Старшая Ливонская рифмованная хроника», предисловие к русскому изданию (об анонимности и поздней атрибуции Альнпеку): https://www.vostlit.info/Texts/rus12/Livl_Alte_Reimschronik/pred1.phtml?id=826