О литовских летописях, страницы 12-13 | Книги по истории Брестчины

Оригинал (дореформенная орфография)

Страница 12

языкъ (прим. 30). Въ продолжение своихъ занятій, онъ доставалъ изъ разныхъ мѣстъ и другія Лѣтописи, и тотчасъ упоминалъ о нихъ въ своемъ сочиненіи. Обѣ упомянутыя лѣтописи единогласно ведутъ въ Литву Италіянскаго Князя Палемона, съ дружиною изъ 500 человѣкъ Римскаго рыцарства, обѣ даютъ ему въ товарища Дорспрунга (герба Китаурусъ), Цезарина (герба Колумновъ), Юліана (герба Урсиновъ) и Гектора (герба Розы), съ тѣмъ, чтобы они служили пращурами имѣющей царствовать въ Литвѣ династіи. Кажется, что обѣ лѣтописи преимущественно имѣли въ виду гербы *Китаурусъ* и *Розы*, издревле присвоенные Гедройцамъ (прим. 31), о которыхъ въ актѣ Уніи 1413 года умалчивается, а между тѣмъ хотѣлось доказать отдаленнѣйшую ихъ древность. Что касается времени и причинъ странствованія Палемона, то обѣ Лѣтописи не согласуются между собою. По показанію первой, Палемонъ бѣжитъ изъ Рима отъ тиранства Нерона около 57 года послѣ Р. Х. По показанію же второй, герой ея спасается бѣгствомъ въ Литву, ни болѣе, ни менѣе, какъ чрезъ 400 лѣтъ позже, при одномъ видѣ ратниковъ грознаго Аттилы, и именно въ царствованіе Марціана. Кажется, что столь грубый анахронизмъ Лѣтописцевъ долженъ былъ сдѣлать все ихъ повѣствованіе подозрительнымъ; однакожъ Стрійковскій, коего поэтическое остроуміе не стѣсняется игомъ

Примечание 30. Смотри эти любопытныя вступления въ его сочиненіи, стр. 47 и 48, изданіе Кенигсбергское 1582.

Примечание 31. Стрійковскій въ посвященіи своего сочиненія Гедройцу, стр. 21: «Et Kytaurorum et Rosarum stemmmata domul quoque tue B. Cel. Gedrotiae successiva et haereditaría devolutione feliciter inseruerunt. Также стр. 356, versu 40, опредѣлительнѣе.

Страница 13

истины, находитъ въ пустыхъ, растянутыхъ болтливостью рифмахъ тысячу причинъ похода и такимъ образомъ отвлекаетъ вниманіе читателя отъ анахронизма Лѣтописцевъ. Наконецъ, хотя и не скоро, спохватившись, говоритъ, что Италіянцы, будучи въ 401 году совершенными Христіанами, внесли бы тотчасъ вѣру свою въ Литву, а потому должно полагать, что Палемонъ прибылъ въ этотъ край во времена Юлія Цезаря (прим. 32), а не по случаю бѣгства отъ Аттилы. Слѣдовательно, Самогитскій Каноникъ болѣе довѣряетъ первой Лѣтописи. Разберемъ ее подробнѣе.

Эта Лѣтопись, какъ занимающая первое мѣсто у Стрійковскаго, вѣроятно была почитаема за древнѣйшую, болѣе достовѣрную и болѣе уважаемую туземцами. Стрійковскій не говоритъ, откуда ее получилъ; поелику же она безъименна, то и неизвѣстно, приводитъ ли онъ ее въ другомъ мѣстѣ своего сочиненія. И такъ о сей лѣтописи нельзя ничего больше знать, кромѣ того, что сообщается печатнымъ вступленіемъ (прим. 33). Эта лѣтопись могла также согласо-

Примечание 32. Стрійковскій, стр. 78.

Примечание 33. Вотъ слова вступления: Нѣкоторые Литовскіе лѣтописцы такъ попросту разсказываютъ пришестве Палемона изъ Итали въ Самогитію и Литву: «Совершилось воплощение Сына Господня чрезъ Св. Духа изъ Благословенной Дѣвы Маріи, 5526 года отъ Сотворенія Міра. Въ оное время Римская Имперія была подъ управленіемъ Римскаго Императора Августа, который повелѣвалъ не только Римомъ, но и цѣлымъ свѣтомъ; ибо написано, что Сынъ Господній воплотился во время Императора Августа, а добровольно принялъ муку во времена «Кира (Тиверія), втораго послѣ Августа Императора, для спасенія и искупления рода человеческаго, въ царствованіе котораго, исполнивъ всѣ пророчества, воскресъ изъ мертвыхъ, вознесся на небо и сѣлъ одесную Бога Отца, откуда низойдетъ судить живыхъ и мертвыхъ и воздать каждому по дѣламъ его. А послѣ смерти Кира, Императоромъ былъ Гай (Калигула), а послѣ Гайя — Клавдій, а послѣ Клавдія сынъ его Неронъ, который былъ столь жестокъ и необузданъ, что безъ всякаго повода казнилъ смертью свою мать и величайшаго Сенеку, своего наставника, и неоднократно велѣлъ зажигать городъ Римъ, единственно для собственнаго удовольствія потѣхи, а Князьямъ и Римскихъ Вельможамъ и всему Государству дѣлалъ большия обиды и угнѣтѣнія, а потому всякъ изъ его подданныхъ, по причинѣ большой его жестокости, не былъ увѣренъ не только въ неприкосновенности своего достоянія и имущества, но и здоровья, многіе поэтому, оставивъ свои имѣнія, уходили искать убежища въ чужія земли. Въ это самое время, одинъ Римскій Князь, по имени *Палемонъ*, родственникъ Нерона, собрался въ путь съ женою, съ дѣтьми и подданными своими и со всѣмъ своимъ имуществомъ; съ нихъ отправилось 500 человѣкъ Римской шляхты (дворянъ), тоже съ своими женами и имуществомъ, и взявъ съ собою одного Астронома, поплыли на корабляхъ Междуземнымъ (Средиземнымъ) моремъ, Западною страною, желая найти страну (землю) праведную, гдѣ бы поселявшись могли жить въ покоѣ. А среди этой Шляхты было четыре рода: первый Дорспрунгусъ герба Китаурусъ, второй Просперъ Цезаринусъ герба Колумновъ. Юліанусъ герба Урсиновъ и Гекторъ герба Розы. Странствуя такимъ образомъ довольно долго по морю, приплыли къ Междуземному морю (Нѣмецкій Океанъ) и вошли въ рѣку Шуму (Sund) и этою рѣкою — въ море океанъ (Балтійское), а моремъ океаномъ въ устье Курляндскаго моря Габу или Гавнъ, находящееся въ небольшомъ разстояніи отъ Клойпеды или Мемеля, сильно укрѣпленнаго Прусскаго замка, и наконецъ рѣкою Нѣманомъ вошли въ море, названное *малымъ* или *прѣснымъ Курляндскимъ* или *Нѣмановымъ*, потому что въ это Курляндское море Нѣманъ изливается 20-ю рукавами (12), и каждый изъ нихъ имѣетъ свое название, между прочими одинъ называется *Гиліа*. Они плыли вверхъ по течению, пока не достигли того мѣста, гдѣ Нѣманъ имѣетъ одно только русло, и пришли къ рѣкѣ Дубиссѣ и нашли по ней возвышенныя горы, пространныя равнины, красивыя рощи, богатыя различными произведеніями и разнаго рода дичью, турами, буйволами, оленями, дикими козами, куницами, лисицами, бѣлками, горностаями и проч. и большое изобилие рыбъ, и *чудныя* морскія рыбы, по недалекому разстоянию отъ моря; поселившись надъ рѣками Нѣманомъ, Дубиссой и Юріею, начали тамъ *размножаться*, а страну между этими рѣками, которая имъ очень понравилась, назвали *Жмудью* (Самогития), отъ слова *множиться*. »

Современная орфография

Страница 12

язык (прим. 30). В продолжение своих занятий, он доставал из разных мест и другие Летописи, и тотчас упоминал о них в своем сочинении. Обе упомянутые летописи единогласно ведут в Литву Италиянского Князя Палемона, с дружиною из 500 человек Римского рыцарства, обе дают ему в товарища Дорспрунга (герба Китаурус), Цезарина (герба Колумнов), Юлиана (герба Урсинов) и Гектора (герба Розы), с тем, чтобы они служили пращурами имеющей царствовать в Литве династии. Кажется, что обе летописи преимущественно имели в виду гербы *Китаурус* и *Розы*, издревле присвоенные Гедройцам (прим. 31), о которых в акте Унии 1413 года умалчивается, а между тем хотелось доказать отдаленнейшую их древность. Что касается времени и причин странствования Палемона, то обе Летописи не согласуются между собою. По показанию первой, Палемон бежит из Рима от тиранства Нерона около 57 года после Р. Х. По показанию же второй, герой её спасается бегством в Литву, ни более, ни менее, как чрез 400 лет позже, при одном виде ратников грозного Аттилы, и именно в царствование Марциана. Кажется, что столь грубый анахронизм Летописцев должен был сделать все их повествование подозрительным; однако Стрийковский, коего поэтическое остроумие не стесняется игом

Примечание 30. Смотри эти любопытные вступления в его сочинении, стр. 47 и 48, издание Кенигсбергское 1582.

Примечание 31. Стрийковский в посвящении своего сочинения Гедройцу, стр. 21: «Et Kytaurorum et Rosarum stemmmata domul quoque tue B. Cel. Gedrotiae successiva et haereditaría devolutione feliciter inseruerunt. Также стр. 356, versu 40, определительнее.

Страница 13

истины, находит в пустых, растянутых болтливостью рифмах тысячу причин похода и таким образом отвлекает внимание читателя от анахронизма Летописцев. Наконец, хотя и не скоро, спохватившись, говорит, что Италиянцы, будучи в 401 году совершенными Христианами, внесли бы тотчас веру свою в Литву, а потому должно полагать, что Палемон прибыл в этот край во времена Юлия Цезаря (прим. 32), а не по случаю бегства от Аттилы. Следовательно, Самогитский Каноник более доверяет первой Летописи. Разберем ее подробнее.

Эта Летопись, как занимающая первое место у Стрийковского, вероятно была почитаема за древнейшую, более достоверную и более уважаемую туземцами. Стрийковский не говорит, откуда ее получил; поелику же она безымянна, то и неизвестно, приводит ли он ее в другом месте своего сочинения. И так о сей летописи нельзя ничего больше знать, кроме того, что сообщается печатным вступлением (прим. 33). Эта летопись могла также согласо-

Примечание 32. Стрийковский, стр. 78.

Примечание 33. Вот слова вступления: Некоторые Литовские летописцы так попросту рассказывают пришестве Палемона из Итали в Самогитию и Литву: «Совершилось воплощение Сына Господня чрез Св. Духа из Благословенной Девы Марии, 5526 года от Сотворения Мира. В это время Римская Империя была под управлением Римского Императора Августа, который повелевал не только Римом, но и целым светом; ибо написано, что Сын Господний воплотился во время Императора Августа, а добровольно принял муку во времена «Кира (Тиверия), второго после Августа Императора, для спасения и искупления рода человеческого, в царствование которого, исполнив все пророчества, воскрес из мертвых, вознесся на небо и сел одесную Бога Отца, откуда низойдет судить живых и мертвых и воздать каждому по делам его. А после смерти Кира, Императором был Гай (Калигула), а после Гайя — Клавдий, а после Клавдия сын его Нерон, который был столь жесток и необуздан, что без всякого повода казнил смертью свою мать и величайшего Сенеку, своего наставника, и неоднократно велел зажигать город Рим, единственно для собственного удовольствия потехи, а Князьям и Римских Вельможам и всему Государству делал большие обиды и угнетения, а потому всяк из его подданных, по причине большой его жестокости, не был уверен не только в неприкосновенности своего достояния и имущества, но и здоровья, многие поэтому, оставив свои имения, уходили искать убежища в чужие земли. В это самое время, один Римский Князь, по имени *Палемон*, родственник Нерона, собрался в путь с женою, с детьми и подданными своими и со всем своим имуществом; с них отправилось 500 человек Римской шляхты (дворян), тоже с своими женами и имуществом, и взяв с собою одного Астронома, поплыли на кораблях Междуземным (Средиземным) морем, Западною страною, желая найти страну (землю) праведную, где бы поселявшись могли жить в покое. А среди этой Шляхты было четыре рода: первый Дорспрунгус герба Китаурус, второй Проспер Цезаринус герба Колумнов. Юлианус герба Урсинов и Гектор герба Розы. Странствуя таким образом довольно долго по морю, приплыли к Междуземному морю (Немецкий Океан) и вошли в реку Шуму (Sund) и этою рекою — в море океан (Балтийское), а морем океаном в устье Курляндского моря Габу или Гавн, находящееся в небольшом расстоянии от Клойпеды или Мемеля, сильно укрепленного Прусского замка, и наконец рекою Неманом вошли в море, названное *малым* или *пресным Курляндским* или *Немановым*, потому что в это Курляндское море Неман изливается 20-ю рукавами (12), и каждый из них имеет свое название, между прочими один называется *Гилиа*. Они плыли вверх по течению, пока не достигли того места, где Неман имеет одно только русло, и пришли к реке Дубиссе и нашли по ней возвышенные горы, пространные равнины, красивые рощи, богатые различными произведениями и разного рода дичью, турами, буйволами, оленями, дикими козами, куницами, лисицами, белками, горностаями и проч. и большое изобилие рыб, и *чудные* морские рыбы, по недалекому расстоянию от моря; поселившись над реками Неманом, Дубиссой и Юриею, начали там *размножаться*, а страну между этими реками, которая им очень понравилась, назвали *Жмудью* (Самогития), от слова *множиться*. »