§ 7. Летопись Литовская, писанная каким-то дьяком.

Кроме четырех исчисленных Летописей, Стрийковский имел еще пятую, какую-то Литовскую, как он говорит: «хромую доказательствами и для чтения не удобную». Она писана на Русско-Литовском провинциальном наречии; из неё выписал Стрийковский следующее известие о Рингольде: «kniażił dzię Ringolt na Nowohorodku mnoho let i potom dzię umierł y każuć nikotorye żeby trech synow po Ruskieie biczwie (под Могильною) urobił, da niet wiadoma kakowoje dzieło szictych jeho synow było» (прим. 58). Стрийковский, ученее и догадливее Летописца, тотчас отгадал, что одним из сыновей Рингольда должен быть Миндовг. Ибо, продолжает он: «по сему замечая простоту и тяжелое остроумие тех древних Писателей или Дьяков, руководствуясь Меховитою, Длугошем, Ваповским, Прусскими и Лифляндскими, равно как и достоверными Александра Ходкевича Летописями, буду говорить о сем знаменитом, хотя и языческом Князе, собственном сыне Рингольда» (он понимает Миндовга (прим. 59). В том, что сия Летопись различествовала от двух первых, свидетельствует как различие наречие, так равно и то, что Стрийковский назвал те достоверными Летописями, а последнюю хромою. Она не имеет притом ничего общего с Летописями Ходкевича, поелику о сих Стрийковский говорит отдельно и непосредственно. Может быть у него было несколько копий сей Летописи, почему и говорит о ней во множественном числе. Если не ошибаюсь, то упреки, хула и брань, к коим прибегает Стрийковский, говоря: «безмозглые Летописи, писанные простяками, людьми ленивого остроумия, неучами, старыми писаками и дьяками», прямо и непосредственно относятся к этой летописи, как хромой в доказательствах и для чтения. Бездоказательность этой летописи обнаруживается и из того обстоятельства, что она заставляет Немцев из Любека и Бремена приплыть в Ливонию едва в 1220 году, во времена Рингольда, между тем как это случилось за 60 лет прежде. Стрийковский порицает эту же Летопись, писанную Дьяком (прим. 60) еще и под 1459 годом, указывая грубые в ней ошибки. Следовательно эта летопись была самая неосновательная из всех употребленных Стрийковским.

Но к несчастию в этой только одной летописи нашел Стрийковский Рингольда, и не умеет привести ни одного более достоверного о нем свидетельства; от чего и самое существование этого мнимого отца Миндовга становится довольно сомнительным. Я не весьма доверяю Стрийковскому, когда он ссылается на мнимое засвидетельствование родительского звания и метрики рождения достойными Священниками Длугошем, Кромером и Ваповским: ибо хотя они также заимствовали свои сведения из Литовских Летописей, однако не знают ничего о Рингольде, и ни один из них не называет его отцем Миндовга. Не известно, на котором из Лифляндских Летописцев основывает Стрийковский свидетельство свое о Рингольде. Самый древнейший Прусский летописец Дуисбург вовсе не говорит о Рингольде. Времена Миндовга описывал Альинек; но у меня нет его под рукою, и я не знаю, упоминает да он о Рингольде. Волынская Летопись, сколько вам от неё осталось, не говорит равномерно, чей сын был Миндовг. Умалчивают о том и известные Русские Летописцы. В одной только Никоновской Летописи сказано, что Миндовг имел отца, только не Рингольда, а Мавковда; но как эта Летопись писана во времена Сигизмунда I, то свидетельство её о языческом крещении Миндовга (прим. 61) должно признать сомнительным.

Чувствую, что я коснулся важной точки Литовской Истории и осмелился поколебать то, что сохранялось в Литве преданиями нескольких веков, утверждено многими сочинениями, и освящено многочисленными родословным выводами. Не легко из Истории вытеснить Рингольда, который не смотря на Немецкое свое название укоренился в ней весьма сильно. Но имею теперь под рукою всех сочинений, которые мне нужны для подтверждения моих сомнений. Кто занимается по призванию Историею Литвы, тому предлежит опровергнуть мое неверие и убедить меня в противном. Ученый, самый опытный в Литовской Истории, Онацевич ― много лет в тщательно трудится над сим предметом; его лишь мнение может иметь решительный перевес в этом деле; от него ожидаю я лучшего наставления. В настоящем случае я не столько нападаю на вводимого Стрийковским Рингольда, сколько на употребленную им туземную Летопись. Если Ринголд в звании Миндовгова отца находится в других источниках, то я охотно откажусь от моего пирронизма. Будучи убежден, что сомнения в каком-либо предмете, всегда ведут к открытию истины, с этою единственно целию я помещаю здесь вопросы мои о Рингольде. В Стрийковском не нахожу, более пяти показанных до сих пор чисто Литовских Летописей. Может быть он имел с других Летописей верные копии, которые впрочем не составляли отдельных Летописей. Таким образом оправдывается ныне вышепомянутое предположение числа сих Летописей. Все прочие, которые имел Стрийковский, должно почитать чисто Русскими.