§ 8. О Литовской Лѣтописи, напечатанной стараніемъ Даниловича в 1827 году.

Ученый Чацкій распустилъ - было слухъ, что Русскія рукописи первого Литовскаго Статута, т. е. времени Сигизмунда I, 1529 года, совсѣмъ затерялись, и тѣмъ воспламенилъ во мнѣ желание отыскивать оныя. Съ этою цѣлію я посѣщалъ съ 1820 года разныя мѣста нашего края и успѣлъ открыть и списать три Русские экземпляра Литовскаго Статута (прим. 62). Во время сихъ поисковъ мнѣ попалась въ руки первая чисто Литовская Лѣтопись, дотолѣ никому неизвѣстная. Она сохранилась въ библіотекѣ Базиліановъ Супрасльского монастыря, что въ Бѣлостокской области.

Это была рукопись въ четвертую долю листа, писанная на толстой глаженной бумагѣ, чистымъ и яснымъ Русскимъ почеркомъ, свойственнымъ XVI вѣку. Ее переписывалъ 7028 (1520) года, индикта IX, Октября 6 дня, Григорій Ивановичъ, кажется, священнический сынъ, по приказанію Князя Симеона Ивановича Одынцевича, какъ о томъ свидѣтельствуетъ собственноручная надпись въ концѣ рукописи (прим. 63).

Доселѣ почти ничего неизвѣстно о Князѣ Симеонѣ Одынцевичѣ. Несецкій не помѣстилъ его имени въ часть Одинцевичевъ. О какомъ-то изъ его предковъ, Ѳеодорѣ, упоминаетъ Стрійковскій, говоря, что онъ принадлежалъ къ партіи Свидригайла и взятъ былъ въ плѣнъ Княземъ Зигмунтомъ въ сраженіи 1432 подъ Ошмянами (прим. 64). Въ реестрахъ Литовской Метрики книги Х на стр. 73 около 1510 года, записано дѣло (процессъ) Князя Симеона Одынцевича съ Княземъ Доге Полубинскимъ и шуриномъ ихъ Андреемъ Сангушкою о приданомъ съ отцевскаго имѣнія ихъ женъ, сестеръ Одынцевича. Кажется, что Одынцевичъ приписалъ собственною рукою на начальной страницѣ Лѣтописи свою Княжескую родословную; эту именно я и напечаталъ. Въ ней нахожу я, что одна изъ Одынцевичевъ была женою Великаго Князя Литовскаго Зигмунта. Я не смѣю, по одному обоюдному выраженію: замышлениемъ, которое употребилъ переписчикъ, принимать самого Одынцевича за Автора всей Лѣтописи.

Взявъ на время помянутую рукопись изъ Супрасля, я тотчасъ перенумеровалъ 341 страницу, переписалъ ее для себя и возвратилъ на мѣсто, откуда она была въ послѣдствіи истребована бывшимъ Попечителемъ Виленскаго Университета Николаемъ Николаевичемъ Новосильцовымъ. Важность сей рукописи въ историческомъ отношеніи обнаруживается изъ содержанія заключающихся въ ней предметовъ. Первое въ ней мѣсто занимала Русская Лѣтопись подъ заглавіемъ: I. «Избраніе лѣтописанія изложено въ кратце». Послѣ того слѣдуетъ. II. Лѣтописецъ Великихъ Князей Литовскихъ. Къ сему безъ особаго оглавленія присоединены III. Дѣла Подолья. IV. Далѣе идетъ, писанное иною рукою, какое-то схоластическое разсужденіе о правосудіи, а переводъ Русскаго Статута Казиіра Великаго 1347 года (прим. 65). V отдѣленіе заключаетъ въ себѣ цѣлую рукопись Патерика, начинающуюся такъ: «Патерикъ Печерский о Бозе починаемъ слово о созданіи церкви, да разумѣютъ вси яко самого Бога промысломъ и волнею», и проч.

Первыя три Лѣтописи я напечаталъ отдѣльно въ Виленскомъ Дневникѣ 1823 года. Послѣ отъѣзда моего въ Харьковъ, ее перепечаталъ Г. Антонъ Мартиновскій въ Вильнѣ 1827 года, давъ ей заглавіе: Лѣтописецъ Литвы и Хроника Русская, стараніемъ и трудами Игнатія Даниловича.

Не буду распространяться о Русской Лѣтописи, описывающей событія съ 858 до 1446. Я довольно обширно говорилъ о ней въ печатныхъ сочиненіяхъ; здѣсь не мѣшаетъ однакожъ заметить, что въ ней нѣт всего того, что Шлёцеръ признавалъ вставленнымъ въ позднѣйшіе времена. Сверхъ того, съ 1380, а еще болѣе съ 1390 въ ней встрѣчаются событія, касающіяся Исторіи Литвы до 1446 года, которыхъ тщетно будемъ искать въ другихъ рукописныхъ лѣтописях. Въ XI, XII и XIII столѣтіяхъ оказываются перерывы по нѣскольку десятковъ лѣтъ: изъ чего можно объяснить, гдѣ именно бывали пропуски въ лѣтописяхъ, писанныхъ даже 1394 года, и которыя дополнены въ послѣдствіи. Поелику же съ 1074 года первый перерывъ объемлетъ 160 лѣтъ, то сіе можетъ служить доказательствомъ, что всѣ древнѣйшія, или такъ-называемыя Несторовы Лѣтописи не доходили далѣе 1074 года. Авторъ этой Лѣтописи, или лучше сказать Писатель, продолжавшій описаніе событій съ 1380 до 1446 года, неизвѣстный по имени и названію, жилъ безъ всякаго сомнѣнія, какъ то изъ сличенія различныхъ мѣстъ заключать можно, между 1394 и 1446 годами. Ибо а) о Ягайлѣ и его братьяхъ онъ вездѣ говоритъ, какъ о современникахъ; b) съ удовольствіемъ и высшимъ слогомъ пишетъ Витольду похвальное слово, которое помѣщено послѣ свѣдѣнія о его смерти въ видѣ надгробной рѣчи; с) прерываетъ описаніе событій 1446 годомъ, въ которомъ, можетъ быть, самъ умеръ; d) обнаруживаетъ время своего дѣтства въ описаніи подъ 1394 годомъ смерти Скиригайла, якобы отравленнаго въ Кіевѣ Фомою, Намѣстникомъ Киевскаго Митрополита, говоря: «Азъ же того не свѣмъ, зане же бѣсь тогды млади, но нецыи глаголютъ ижбы тотъ Фома далъ Князю Скиригайлу зеліе травное пити» и проч. Посему нѣтъ никакого сомнѣнія, что всѣ историческия событія Литвы описаны этимъ же Авторомъ, жившимъ между 1394 и 1446 годами.

Что касается собственно Литовской Лѣтописи, то Авторъ оной начинаетъ Исторію со времени смерти Гедимина, исчисляетъ его сыновей, и здѣсь уже называетъ Ольгерда отцемъ Короля Ягайла, который былъ коронованъ едва въ 1386 году; далѣе же говоритъ о раздѣленіи Литвы между означенными сыновьями. (Почерпнутое изъ этой Лѣтописи свѣдѣніе Стрійковскій распространиль обыкновенною своею говорливостью и назвалъ Гедимина Витенесовичемъ, о чемъ въ Супрасльской Лѣтописи вовсе не сказано (прим. 66). Онъ говоритъ послѣ того о покореніи Вильна при Явнутѣ. XII сыновей Ольгердовыхъ поименно ― онъ не называетъ (позднѣйшіе Лѣтописцы получили вѣроятно о нихъ свѣдѣніе изъ другихъ мѣстъ) и переходитъ къ неудовольствію, происходившему между Кейстутомъ и Ягайломъ; послѣдняго не щадитъ нигдѣ и пространно описываетъ измѣнническое убіеніе Кейстута; съ наслажденіемъ входитъ въ описаніе дѣяній Витовта и оканчиваетъ Исторію Литвы пріѣздомъ къ нему въ Смоленскъ зятя его В. Кн. Василія Дмитріевича. Для удостовѣренія въ томъ, что Подолье со временъ Ольгерда принадлежало не къ Коронѣ, а къ Литвѣ (о чемъ въ времена Автора происходилъ горячій споръ) въ краткихъ выраженіяхъ упоминаетъ онъ о завоеваніи его Литвою при Ольгердѣ, о постоянномъ владѣніи онымъ Витовта, который даже предъ смертію своею назначилъ въ Подольскіе Старосты Долгирда, изгнаннаго въ послѣдствіи Поляками, что Стрійковский въ разныхъ мѣстахъ написалъ о Подольѣ (прим. 67), почти слово въ слово взято изъ этой лѣтописи и растянуто пустою словоохотливостію Автора. Во всемъ свѣдѣнія о Подольѣ Кромеръ называетъ выдумкою Литовскихъ Лѣтописцевъ. Во всемъ продолженіи Литовской Лѣтописи нигдѣ ни одинъ годъ не означенъ, хотя въ Русской тотъ же самый Авторъ строго наблюдаетъ годы. Повѣствованіе изложено кратко, вѣрно и доказательно, какъ начертанное очевидцемъ. Авторъ занимается исключительнѣе тѣми Литовскими событіями, о которыхъ учатъ Русские Лѣтописцы. Одна только замѣчается въ ней ошибка, а именно, что Королеву Ядвигу называетъ онъ дочерью Казимира Вел., а не Людовика, въ чемъ впрочемъ виноватъ можетъ быть небрежный переписчикъ. Стрійковскій имѣлъ подъ рукою эту Лѣтопись, или ей подобную. Смѣло утверждаю, что доселѣ мы не знаемъ лучшей и даже древнѣйшей Литовской Лѣтописи. Авторъ ея не хотѣлъ искажать своихъ устъ Палемономъ или его потомствомъ, ибо эти выдумки вѣроятно позже занесены въ Исторію; не упоминаетъ даже о Миндовгѣ, котораго, какъ увѣряетъ Стрійковскій, не знаютъ и многія другія Литовскія Лѣтописи (прим. 68) . Правленіе Миндовга описано было Волынского Лѣтописью, и тѣмъ довольствовались. Не теряю надежды, что должно открыть еще древнѣйшую Литовскую Лѣтопись, если только будетъ желание искать ее.

Изъ этой же Лѣтописи удостовѣряюсь, что въ XIV вѣкѣ писали уже отдѣльныя чисто Литовскія Лѣтописи, нам по крайней мѣрѣ составляли оныя изъ прежнихъ древнѣйшихъ. Ибо въ настоящей Лѣтописи сказано, что она есть сокращение прежнихъ; слѣдовательно были древнія Литовскія Лѣтописи, упредившія ея время: и слѣдовательно неосновательны возглашенія Шлёцера, что нѣтъ не было Лѣтописей старѣе XV или XVI вѣка: ибо настоящая писана около 1394 года.