§ 7. Лѣтопись Литовская, писанная какимъ-то дьякомъ.

Кромѣ четырехъ исчисленныхъ Лѣтописей, Стрійковскій имѣлъ еще пятую, какую-то Литовскую, какъ онъ говоритъ: «хромую доказательствами и для чтенія не удобную». Она писана на Русско-Литовскомъ провинціальномъ нарѣчіи; изъ нея выписалъ Стрійковскій слѣдующее извѣстіе о Рингольдѣ: «kniażił dzię Ringolt na Nowohorodku mnoho let i potom dzię umierł y każuć nikotorye żeby trech synow po Ruskieie biczwie (подъ Могильною) urobił, da niet wiadoma kakowoje dzieło szictych jeho synow było» (прим. 58). Стрійковскій, ученѣе и догадливѣе Лѣтописца, тотчасъ отгадалъ, что однимъ изъ сыновей Рингольда долженъ быть Миндовгъ. Ибо, продолжаетъ онъ: «по сему замѣчая простоту и тяжелое остроуміе тѣхъ древнихъ Писателей или Дьяковъ, руководствуясь Мѣховитою, Длугошемъ, Ваповскимъ, Прусскими и Лифляндскими, равно какъ и достовѣрными Александра Ходкевича Лѣтописями, буду говорить о семъ знаменитомъ, хотя и языческомъ Князѣ, собственномъ сынѣ Рингольда» (онъ понимаетъ Миндовга (прим. 59). Въ томъ, что сія Лѣтопись различествовала отъ двухъ первыхъ, свидѣтельствуетъ какъ различіе нарѣчія, такъ равно и то, что Стрійковскій назвалъ тѣ достовѣрными Лѣтописями, а послѣднюю хромою. Она не имѣетъ притомъ ничего общаго съ Лѣтописями Ходкевича, поелику о сихъ Стрійковский говоритъ отдѣльно и непосредственно. Можетъ быть у него было нѣсколько копій сей Лѣтописи, почему и говоритъ о ней во множественном числѣ. Если не ошибаюсь, то упреки, хула и брань, къ коимъ прибѣгаетъ Стрійковский, говоря: «безмозглыя Лѣтописи, писанныя простяками, людьми лѣниваго остроумія, неучами, старыми писаками и дьяками», прямо и непосредственно относятся къ этой лѣтописи, какъ хромой въ доказательствахъ и для чтенія. Бездоказательность этой лѣтописи обнаруживается и изъ того обстоятельства, что она заставляетъ Нѣмцевъ изъ Любека и Бремена приплыть въ Ливонію едва въ 1220 году, во времена Рингольда, между тѣмъ какъ это случилось за 60 лѣтъ прежде. Стрійковскій порицаетъ эту же Лѣтопись, писанную Дьякомъ (прим. 60) еще и подъ 1459 годомъ, указывая грубыя въ ней ошибки. Слѣдовательно эта лѣтопись была самая неосновательная изъ всѣхъ употребленныхъ Стрійковскимъ.

Но къ несчастію въ этой только одной лѣтописи нашелъ Стрійковскій Рингольда, и не умѣетъ привести ни одного болѣе достовѣрнаго о немъ свидѣтельства; отъ чего и самое существование этого мнимаго отца Миндовга становится довольно сомнительнымъ. Я не весьма довѣряю Стрійковскому, когда онъ ссылается на мнимое засвидѣтельствованіе родительскаго звания и метрики рождения достойными Священниками Длугошемъ, Кромеромъ и Ваповскимъ: ибо хотя они также заимствовали свои свѣдѣнія изъ Литовскихъ Лѣтописей, однакожъ не знаютъ ничего о Рингольдѣ, и ни одинъ изъ нихъ не называетъ его отцемъ Миндовга. Не извѣстно, на которомъ изъ Лифляндскихъ Лѣтописцевъ основываетъ Стрійковскій свидѣтельство свое о Рингольдѣ. Самый древнѣйшій Прусскій лѣтописецъ Дуисбургъ вовсе не говоритъ о Рингольдѣ. Времена Миндовга описывалъ Альинекъ; но у меня нѣтъ его подъ рукою, и я не знаю, упоминаетъ да онъ о Рингольдѣ. Волынская Лѣтопись, сколько вамъ отъ нея осталось, не говоритъ равномѣрно, чей сынъ былъ Миндовгъ. Умалчиваютъ о томъ и извѣстные Русские Лѣтописцы. Въ одной только Никоновской Лѣтописи сказано, что Миндовгъ имѣлъ отца, только не Рингольда, а Мавковда; но какъ эта Лѣтопись писана во времена Сигизмунда I, то свидѣтельство ея о языческомъ крещеніи Миндовга (прим. 61) должно признать сомнительнымъ.

Чувствую, что я коснулся важной точки Литовской Истории и осмѣлился поколебать то, что сохранялось въ Литвѣ преданіями нѣсколькихъ вѣковъ, утверждено многими сочиненіями, и освящено многочисленными родословным выводами. Не легко изъ Исторіи вытѣснить Рингольда, который не смотря на Нѣмецкое свое названіе укоренился въ ней весьма сильно. Но имѣю теперь подъ рукою всѣхъ сочиненій, которыя мнѣ нужны для подтвержденія моихъ сомнѣній. Кто занимается по призванію Исторіею Литвы, тому предлежитъ опровергнуть мое невѣріе и убѣдить меня въ противномъ. Ученый, самый опытный въ Литовской Исторіи, Онацевичъ ― много лѣтъ в тщательно трудится надъ симъ предметомъ; его лишь мнѣніе можетъ имѣть рѣшительный перевѣсъ въ этомъ дѣлѣ; отъ него ожидаю я лучшаго наставленія. Въ настоящемъ случаѣ я не столько нападаю на вводимаго Стрійковскимъ Рингольда, сколько на употребленную имъ туземную Лѣтопись. Если Ринголдъ въ званіи Миндовгова отца находится въ другихъ источникахъ, то я охотно откажусь отъ моего пирронизма. Будучи убѣжденъ, что сомнѣнія въ какомъ-либо предметѣ, всегда ведутъ къ открытію истины, съ этою единственно цѣлію я помѣщаю здѣсь вопросы мои о Рингольдѣ. Въ Стрійковскомъ не нахожу, болѣе пяти показанныхъ доселѣ чисто Литовскихъ Лѣтописей. Можетъ быть онъ имѣлъ съ другихъ Лѣтописей вѣрныя копіи, которыя впрочемъ не составляли отдѣльныхъ Лѣтописей. Такимъ образомъ оправдывается нынѣ вышепомянутое предположеніе числа сихъ Лѣтописей. Всѣ прочія, которыя имѣлъ Стрійковскій, должно почитать чисто Русскими.