§3. Первая древняя Литовская Лѣтопись, которою пользовался Стрійковскій.

Не безполезна осталась заслуга Стрійковскаго въ томъ отношеніи, что, онъ первый исторгнулъ забвенія событія Литвы, съ тѣмъ, чтобы ихъ сохранить для потомства. Безъ него мы столько бы знали о ней, сколько доселѣ знаемъ о Мазовіи. Стрійковскій дѣлалъ это по желанію Самогитскаго Епископа Мельхіора Гедройца (прим. 27). Онъ основывалъ свою лѣтопись преимущественно на двухъ чисто-Литовскихъ Лѣтописяхъ, изъ соединения коихъ составилъ свое сочиненіе. Сіи-то лѣтописи онъ называетъ Древними (прим. 28) и къ нимъ примѣняетъ выражение: что Литва и Самогитія искони пользуются ими, какъ достовѣрными лѣтописями (прим. 29). Изъ обѣихъ онъ напечаталъ вступленія, переведенныя буквально съ Русскаго на Польскій языкъ (прим. 30). Въ продолжение своихъ занятій, онъ доставалъ изъ разныхъ мѣстъ и другія Лѣтописи, и тотчасъ упоминалъ о нихъ въ своемъ сочиненіи. Обѣ упомянутыя лѣтописи единогласно ведутъ въ Литву Италіянскаго Князя Палемона, съ дружиною изъ 500 человѣкъ Римскаго рыцарства, обѣ даютъ ему въ товарища Дорспрунга (герба Китаурусъ), Цезарина (герба Колумновъ), Юліана (герба Урсиновъ) и Гектора (герба Розы), съ тѣмъ, чтобы они служили пращурами имѣющей царствовать въ Литвѣ династіи. Кажется, что обѣ лѣтописи преимущественно имѣли въ виду гербы Китаурусъ и Розы, издревле присвоенные Гедройцамъ (прим. 31), о которыхъ въ актѣ Уніи 1413 года умалчивается, а между тѣмъ хотѣлось доказать отдаленнѣйшую ихъ древность. Что касается времени и причинъ странствованія Палемона, то обѣ Лѣтописи не согласуются между собою. По показанію первой, Палемонъ бѣжитъ изъ Рима отъ тиранства Нерона около 57 года послѣ Р. Х. По показанію же второй, герой ея спасается бѣгствомъ въ Литву, ни болѣе, ни менѣе, какъ чрезъ 400 лѣтъ позже, при одномъ видѣ ратниковъ грознаго Аттилы, и именно въ царствованіе Марціана. Кажется, что столь грубый анахронизмъ Лѣтописцевъ долженъ былъ сдѣлать все ихъ повѣствованіе подозрительнымъ; однакожъ Стрійковскій, коего поэтическое остроуміе не стѣсняется игомъ истины, находитъ въ пустыхъ, растянутыхъ болтливостью рифмахъ тысячу причинъ похода и такимъ образомъ отвлекаетъ вниманіе читателя отъ анахронизма Лѣтописцевъ. Наконецъ, хотя и не скоро, спохватившись, говоритъ, что Италіянцы, будучи въ 401 году совершенными Христіанами, внесли бы тотчасъ вѣру свою въ Литву, а потому должно полагать, что Палемонъ прибылъ въ этотъ край во времена Юлія Цезаря (прим. 32), а не по случаю бѣгства отъ Аттилы. Слѣдовательно, Самогитскій Каноникъ болѣе довѣряетъ первой Лѣтописи. Разберемъ ее подробнѣе.

Эта Лѣтопись, какъ занимающая первое мѣсто у Стрійковскаго, вѣроятно была почитаема за древнѣйшую, болѣе достовѣрную и болѣе уважаемую туземцами. Стрійковскій не говоритъ, откуда ее получилъ; поелику же она безъименна, то и неизвѣстно, приводитъ ли онъ ее въ другомъ мѣстѣ своего сочиненія. И такъ о сей лѣтописи нельзя ничего больше знать, кромѣ того, что сообщается печатнымъ вступленіемъ (прим. 33). Эта лѣтопись могла также согласоваться съ нѣсколькими другими, ибо Стрійковскій часто говоритъ о ней въ множественномъ числѣ между тѣмъ какъ Лѣтопись, поставленная на второмъ мѣстѣ, означается единственнымъ числомъ. Упоминаемое въ ней имя Палемона, о которомъ въ извѣстныхъ доселѣ Русскихъ Писателяхъ не говорится, дозволяетъ полагать, что ee писалъ Литовецъ. Не льзя опредѣлять съ точностью, когда именно она писана, однакожъ вѣрно не прежде конца XIII вѣка: ибо Палемонъ проѣзжаетъ уже тогда около города Мемеля, а городъ сей основанъ не ранѣе 1252 года. Ежели эту Лѣтопись писалъ Литовецъ, то вѣрно послѣ принятія Христіанской вѣры, ибо начинаетъ ее словами: Совершилось воплощеніе Сына Господня чрезъ Св. Духа отъ Благословенной Дѣвы Маріи. Ежели же принять во внимание, что онъ разсуждаетъ о гербахъ Италіянскихъ выходцевъ, то составленіе лѣтописи должно отнести къ 1413 году, такъ какъ едва лишь тогда эти гербы приняты были Литвою.

Исторію свою онъ начинаетъ 5526 годомъ отъ Сотворенія Міра, или 18 послѣ Рож. Хр.-Авторъ Лѣтописи хотѣлъ блеснуть знаніемъ древнихъ событій, какъ замѣтно изъ того, что онъ исчисляетъ имена Римскихъ Императоровъ до Нерона, въ царствованіе котораго отплылъ Палемонъ; он неловкій писака путается на каждомъ словѣ, смѣшиваетъ порядокъ наслѣдованія Императоровъ, не знаетъ даже, въ чье царствование претерпѣлъ мученіе Спаситель, и не сомнѣвается назвать Кира преемникомъ Августа; Коверкая далѣе названія, послѣ Кира помѣщаетъ Гайя; не только не знаетъ общеизвѣстныхъ географическихъ названій Европейскихъ, ни морей и проливовъ, чрезъ которые плылъ его Палемонъ, искажая оныя такъ, что ихъ почти узнать невозможно, но но даже не знаетъ, сколькими рукавами Нѣманъ изливается въ море, насчитывая ихъ, вмѣсто 12, до 20, и хотя Палемонъ вмѣсто шкипера имѣлъ Астронома, какъ говоритъ Лѣтопись, но замѣтно, что этотъ Римлянинъ не зналъ Бальтійскаго моря. Изъ желанія показать свою опытность въ Геральдикѣ, онъ не колебался сроднить Палемона съ Нерономъ: ибо сомнѣваюсь, чтобы онъ имѣлъ намѣреніе честить этимъ родствомъ Литву. Расхваливъ послѣ того богатыя млекомъ и медомъ страны около рѣки Дубиссы, изобилующія разнаго рода животными и чудными (?) морскими рыбами, онъ поселяетъ тамъ своего Палемона, заставляетъ его множиться, и отъ этого слова успѣваетъ вывести происхожденіе Жмуди (Самогитіи). Это производство Самогитіи отъ размноженія, хотя и неудачное, наводитъ насъ на догадку, не была то Самогитская Лѣтопись, которую Стрійковскій могъ получить отъ Епископа Гедройца? Происхождение слова Жмуди (Самогитіи) ясно доказалъ актами Балинскій въ Истории города Вильны: именно, что оно означаетъ низовую землю. Вотъ что можно только заключить изъ отрывковъ, помѣщенныхъ у Стрійковскаго о первой Лѣтописи, которою онъ пользовался. Судя по вступленію, я не хотѣлъ бы много довѣрять ей. Въ этой лѣтописи событія могли быть доведены до 1499 года или даже до 1507, ибо до этого времени Стрійковскій ссылается на свидѣтельства Лѣтописей Литвы, а послѣ того ихъ болѣе не приводитъ (прим. 34). Ежели вторая Лѣтопись будетъ когда-либо напечатана, то все, чего въ ней не достаетъ, можно будетъ отнести на счетъ первой. Я не могу догадаться, съ помощію ли оной Стрійковский описалъ Наримунта, Гольшу и Гедруса (354).